Хтонавты : Осада Гетто

Хтонавты: Осада Гетто

Автор: Офидия, 2025,

Аннотация

В осаждённом Гетто, где воздух пропитан гарью и отчаянием, молодой парень рискует всем ради младшей сестры, заражённой смертоносной гнилью. Его путь лежит через метро-призрак, техноболото безумных рейверов, деревню мрачных ритуалов и руины секретных лабораторий. Сражаясь с фанатиками, монстрами и собственной болью, он должен найти лекарство до того, как тьма поглотит последнее, что ему дорого. Но цена спасения может оказаться страшнее самой смерти.

Глава 1

Под мерцающей неоновой вывеской ночь Гетто пахла гарью и страхом. Окружённое баррикадами из обрушенных панелей и ржавых машин, оно затаило дыхание. В пропитанных дымом переулках тянуло гарью, кисловатым запашком гнили и химическим смрадом. Чёрное небо без звёзд нависло, как крышка гроба, предвещая бурю.

Я стоял на крыше полуразрушенного подъезда, вглядываясь в тёмный лабиринт улиц. В пальцах дрожала затёртая сигарета, но я её не прикурил – искры могли выдать меня. Внизу, во дворе, сквозь щели баррикады просачивался тусклый свет горящей бочки. Рядом грелись соседи-добровольцы: грузный дядя Ваня с обрезом и худенькая Ленка, сжимающая ломик. Они пытались шутить, но смеха не было – ночь была слишком тихой. Эта тишина пугала больше, чем вой сирены.

Я присел, поправив ремень самодельной кобуры со старым дедом наганом. Шесть патронов – мой скромный запас. Осада длилась третью неделю. Власти называли это карантином, но за внешним периметром мы слышали выстрелы, взрывы и нелюдские визги. Радио доносило обрывки сводок: город оккупирован «аномальной массой». Правда, прячущаяся за стеной, была иной: Гнилые твари бродили вокруг.

Я оторвал взгляд от мрака и посмотрел на окно третьего этажа, где мерцал жёлтый свет керосинки. Там, в нашем убогом убежище, оставалась моя двенадцатилетняя сестра Маша. После смерти родителей я обещал уберечь её. Мысли о ней жгли сильнее огня.

Внезапно тишину располосовал лязг – кто-то задел нашу «сигнализацию» из жестяных банок у ближней арки. Я подскочил, сердце ухнуло. Со двора тоже услышали. Дядя Ваня выругался, щёлкнул затвором обреза. Ленка замерла. Затем раздалось тихое утробное урчание.

Из-под арки вынырнула тень, передвигаясь рывками. В отблесках огня мелькнули худые конечности, блестящая кожа, как у мокрой падали. Это существо походило на истощённого человека, но двигалось дёргано. Вместо глаз – тёмные впадины, изо рта доносилось рычание, перемежаемое булькающими звуками. На сухой коже поблёскивали наросты плесени. Гнилослов. Так мы прозвали этих проклятых, некогда людей, поражённых гнилью. Их бормотание, как считалось, дурманило голову, внушая отчаяние.

Тварь почти навалилась на баррикаду. Ваня выстрелил первым. Эхом прокатился гром, и часть плеча существа исчезла, разлетевшись кусками гнилой плоти. Но оно не упало. Ленка истерично закричала и бросилась вперёд, размахивая ломиком. «Стой!» – рявкнул Ваня, перезаряжая дробовик.

Гнилослов с неожиданной ловкостью схватил Ленку за руку. Она пискнула, ломик выпал. Ваня матерился, пытаясь вставить новый патрон. Остальные замерли в ступоре. Существо надвигалось на Ленку. Я понял: если ничего не сделать, ей конец. Да и баррикаду чудище могло проломить, впустив остальных, чьи силуэты уже метались за аркой.

Адреналин вспыхнул во мне. Я сорвался с крыши, прыгая через ступени. «Маша, только бы не вышла!» – молнией промелькнуло в голове, но крик Ленки перекрывал всё. Я вылетел во двор, метнулся к баррикаде со спины монстра. Левой рукой вцепился в холодный, скользкий позвоночник, правой ткнул дуло нагана прямо под его челюсть.

Бабах! Голову твари разнесло фонтаном чёрной жижи. Я отпрыгнул. Вонь гнили и пороха ударила в нос. За аркой послышались ещё стоны. «Их там много!» – прохрипел Ваня. Я помог Ленке перелезть через баррикаду обратно во двор. Она была бледна, на предплечье виднелись кровавые полосы. «У меня… рука горит,» – стонала она, с глазами полными ужаса.

Мы отступили к дому. Снаружи слышалось шебуршание – остальные Гнилословы уткнулись в баррикаду. «Долго не продержим,» – Ваня перезарядил оружие. Соседи бросились поднимать остальных. Вот-вот должна была взвыть сирена тревоги. И точно: резкий треск, затем сорванный механический голос завыл: «Тревога… тревога…»

Я посадил Ленку на ступень крыльца. Её руку уже бинтовала соседка. Сам же бросился наверх, к квартире, где сестра. Навстречу мне с испугу выбежал Алко-гном – крохотный человечек с длинной бородой, в латаном плаще, приторговывающий самогоном. В руке он сжимал флягу. «Что там творится?» – пискляво проскулил он. Мы молча кивнули друг другу.

Дома я застал Машу у дверей. Она была боса, в ночной рубашке. Глаза огромные, блестят от слёз. «Братик… Что там?» – голосок сорвался. «Всё хорошо,» – соврал я, задыхаясь. – «Просто гнилушки суются. Сейчас отгоним. Не бойся.» Она кивнула, но тело её дрожало. Я осторожно оттеснил её обратно в комнату и закрыл дверь: «Сиди тут. Ни шагу наружу. Дверь никому не открывай, кроме меня или доктора.» Маша прикусила губу и кивнула, тихонько заперев дверь.

Спустившись, я застал бой: ещё двое Гнилословов перелезли через баррикаду. Силы были на исходе, когда из переулка вдруг раздалась автоматная очередь. Зеленоватые трассеры срезали последних тварей. На миг наступила оглушительная тишина.

Со стороны пролома показались три фигуры в огнеупорных костюмах и противогазах. «Свои!» – крикнул кто-то из соседей. Это был рейд санитарной дружины. Один из них, тётя Зоя, фельдшер нашего сектора, сняла маску. «Целы? Кто-нибудь покусан?» – деловито спросила она. Ленка подняла перевязанную руку. Зоя сощурилась: «Царапины… Чёрт, надо срочно обработать».

Двое дружинников уже плескали бензин на трупы Гнилословов. «Сжечь их к лешему,» – бормотал один, чиркая зажигалкой. Пламя жадно вспыхнуло, распространив едкий смрад горелой органики. Ленка стонала; Зоя осматривала её рану. Я наконец перевёл дух. Обошлось.

Однако радость была недолгой. Я услышал кашель: Маша стояла на крыльце, бледная, держась за косяк. «Маша! Я же велел…» – я вскочил, стремглав к ней. Сестра всхлипнула и протянула руку. На запястье – багровый след, четыре дорожки от когтей. Оказывается, первое существо успело просунуть лапу в дверь, и Маша, пытаясь захлопнуть её, получила удар. Раны были неглубокие, но уже вспухали нездорово тёмной краснотой. У меня потемнело в глазах. «Доктор!» – закричал я.

Зоя поспешила к нам, доставая пузырёк и ватки. Она плеснула на царапины спиртовым раствором; Маша зашипела от боли. «Должно помочь… если зараза осталась на поверхности,» – пробормотала Зоя, неуверенно. Я похолодел. «А если нет?» – тихо спросил я. Фельдшер помедлила: «Тогда… будем надеяться на лучшее. Лекарства отсюда слабые, против их дряни никто ничего толком не знает.»

Я тяжело сел рядом с сестрой, обнял её. Маша дрожала. Все мои страхи приняли реальную форму: Маша заражена. Та самая гниль, что превращает людей в ужасных мертвецов.

«Не допущу…» – прошептал я, глядя на грязные бинты на её тонком запястье. В голове проносились лихорадочные мысли. Сыворотка? Где достать? Всплыло смутное: Лаборатория «Генетический Форт». Слышал краем уха по радио: там раньше разрабатывали биозащиту. Но лаборатория давно заброшена и находится за чертой города, почти на нейтральной территории. Туда не сунешься просто так. Тем более ночью и одному.

Но глядя на Машу, я понял, что у меня нет выбора. Если сидеть и ждать, через пару дней её может лихорадить. Я прогнал жуткие картины из головы. Нет. Мы справимся.

Вокруг уже все расходились, оцепление восстановили, тела сгорели. Ленку и Машу увели внутрь погреться. Я всё стоял посреди двора, глядя на тёмное небо. Там, за стенами Гетто, простирался остальной мир. Предательски равнодушный мир, бросивший нас. Но там же, возможно, был и спасительный ключ.

Подошёл дядя Ваня, тронул меня за плечо: «Малыш, ты как?» Я механически кивнул: «Живой». Он кряхнул: «Слава Богу. А сестрёнка?» – «Поцарапана… Будем надеяться, что…» – голос дрогнул. Ваня мрачно потупился: «Вроде обработали. Зоя завтра заглянет проверить. Ты держись. Если что понадобится – зови.» Я поблагодарил его.

Ночью, укладывая Машу, я уже принял решение. Она заснула беспокойно, лоб горел. Я осторожно встал. В тусклом свете керосинки собрал рюкзак: воду, аптечку, фонарик, патроны, нож. И про запас – флягу самогона. Алко-гном, почуяв, наверняка расстроился бы.

Перед выходом я присел рядом с Машей. «Я скоро. Принесу лекарство,» – прошептал я, хотя она и не слышала. «Обещаю.»

Снаружи Гетто меня держало мало. Меня почти никто не заметил, когда я скользнул в боковой проём. Лишь тень метнулась вдоль стены – кажется, Алко-гном наблюдал из своего лаза, но он лишь махнул крошечной ладонью: мол, иди уж, раз надумал.

Я направился к единственному месту, откуда, по слухам, был шанс выбраться наружу: к старому метро. Станция-призрак «Привольная» располагалась прямо под Гетто. Её закрыли давно, говорили, при строительстве там случилось обрушение и тоннели затопило. Сейчас именно через неё можно было, возможно, выбраться, минуя главные оцепления. Конечно, если повезёт не встретить там чего похуже гнилых бродяг.

Я спрыгнул в пролом люка, ведущего в технический подвал, и зашагал вниз по скользким ступеням, прочь из нашего бетонного плена – в сырое чрево подземки, где меня уже ждали тени.

Глоссарий

Невыбранные исходы: