Художник

Л.И. Биноклев

ХУДОЖНИК

РАССКАЗ

Жил художник на берегу большого озера в старинном городе, название коего связывают с именем рыбака Евстафия, или Осташко (остался в живых). После набега на озерную крепость рыбак выжил и основал поселение, ставшее городом. Раньше город даже величали второй Венецией, времена
те канули в Лету, а каналы так и не появились. Летом здесь было повеселее от заезжих путешественников. «Да кому оно надо такое веселье», — брюзжали старожилы. Однако жители с предпринимательской жилкой делали ставку на развитие туризма, и особенно водного. Весьма живописно на самой оконечности полуострова расположился женский монастырь с солидными постройками для паломников.

Имея благословение подняться на колокольню монастыря, я прибыл
в славный город накануне главного престольного праздника — образа Пресвятой Богородицы. Предпраздничные хлопоты в монастыре помешали мне выполнить задуманное, и тогда я решил обойти монастырь вокруг. Уже на другом берегу озера встретил человека, выходящего из лесочка с грибами в руках. Чем-то грибник напомнил известного телеведущего Дмитрия Крылова, и мы легко познакомились. Почти сразу выяснилось, что встретил я настоящего художника, и с удовольствием принял приглашение осмотреть творческую мастерскую.

Первое впечатление, порою самое верное, превзошло все ожидания! Картины художника,казалось, ожили. Как на экранах мониторов, там происходило еле заметное движение: может, краски были волшебными, может, кисти. Смешные маленькие человечки на полотнах как будто вышли
из книги Николая Носова «Приключения Незнайки и его друзей». Только жили они не в Цветочном, а в старинном русском городе на берегах очень известного со времен Советского Союза озера. Не так, как в «Незнайке на Луне», где в антиутопии показана пародия на капиталистический строй, в который мы сейчас и попали, а так, будто веселых человечков приняли кого в октябрята, кого в пионеры (а особо идейных сразу в кандидаты и члены КПСС) и отправили на улицы города строить развитой социализм. Глядя на картины, понимаешь,что все коротышки: Знайка, доктор Пилюлькин, механики Винтик и Шпунтик, поэт Цветик, художник Тюбик, Авоська, Пончик, Гунька, Сиропчик, Торопыжка, Кнопочка и, конечно,Незнайка — удачно нашли себе занятие на улицах города на берегах озера и мило так занимаются «согласно прозваний» своими делами. Крошечные, ростом с небольшой огурец, горожане очень любили праздники. Особенно 1 Мая, когда можно устроить демонстрацию! Ведь это так интересно всем вместе идти по городским улицам с красочными транспарантами и портретами вождей на длинных палках и уже в конце маршрута, перед трибуной на площади помахать рукой набору руководителей города. При этом весело улыбаться весеннему солнцу и искренне хохотать от захлестнувшей внезапной радости!

Художник доподлинно вспомнил, как они с другом пришли
на первомайскую демонстрацию в самых лучших костюмах — по наказу организаторов. Один в жилетке мехом наверх, с кистями на груди, в брюках клёш с нашивками черви, буби, крести, пики, а другой в красной, как у палача, в петухах рубахе навыпуск, подпоясанной наборным ремнем, в руках грабли вместо древка с красным полотнищем флага — цыганский табор на гастролях в Румынии! В таких костюмах, явно опередивших свое время (думаю, сейчас бы их с удовольствием пригласили вЕвропу участвовать в Каком-то-Таком параде), путь в демонстранты был им заказан. А тогда они были на стиле чем чуднее, тем моднее — азбука деревенской моды. Мама мне рассказывала похожую историю, как обидно дразнила она младшую сестренку: «Зима-лето попугай!», когда моя еще маленькая тётя нарядилась в мамино перешитое демисезонное пальто.

Ах, как жалко, что Питер Брейгель Старший по прозвищу «Мужицкий» не бывал в старинном городе на берегах озера и хотя бы одним глазочком не увидел так любимые им жанровые сцены из народной жизни! Вот как
могла бы выглядеть картина старого голландца: коренные жители у пивного ларька во время распития свежего продукта местного пивоваренного завода наслаждаются закатом над озером, наблюдают успешный спуск в его воды красителей «Осташ…ой кожевенной фабрики», главного — градообразующего! — предприятия города на озере, одновременно драку на пустыре за фабрикой по системе «район на район» с избиением милиционеров, прибывших разнимать дерущихся.Когда я был маленьким, то думал, что «избиениемладенцев» такое же расхожее выражение, как и «бунт на корабле», «восстание пигмеев», «матрос ребенка не обидит», и очень удивился, увидев картину с таким же названием, а сюжет меня просто поразил!

К обоюдному удовольствию я приобрел ухудожника несколько небольших по размеру, но значительных по сюжету работ. Одна из них была привязана к тому месту, где располагался женский монастырь, а на пустыре перед ним жители играли в волейбол, катались на лодках, ловили рыбу, дети купались. «Житное 60-е го(в)» — так значилось накартине. На другой работе огромного снеговика лепили зимой дети тоже на реально существующем в городе месте. Ну и на третьей была изображена Чапаевская пристань, сильно известная в годы молодости художника. Мы сговорились, что я покажу работы мастера живописи московскомуколлекционеру, моему товарищу, зная заранее, что он захочет видеть у себя дома маленьких веселых человечков, живущих в воображении художника изстаринного города в окружении пресных вод большого озера.

Он с гордостью показал мне 200-летний дом, где проживал, украшенный табличкой страхового общества аж 18… года, почему-то еще не украденной с фасада. Особенно поразила мастерская художника: мольберт с холстом в работе — озеро и дома уже есть, а вот людей еще мало, не все заняли свои места на жанровом полотне. Швейная машинка «Zinger» у окна и шпалерная развеска картин придавали особую прелесть мастерской-кабинету художника. Узнав о первоначальной цели моей поездки, он любезно предложил сопроводить меня на другую колокольню.

Колокольня Троицкого собора входит в состав краеведческого музея, расположенного там же. С нетерпением преодолев 74 ступени, ведущиена смотровую площадку колокольни, я почти потерял дар речи. До этого я неоднократно бывал на колокольне очень известного монастыря, расположенного на острове большого озера рядом с городом. Вид открывается восхитительный в любое время года: огромное озеро простирается покуда хватает зрения, а мелкие острова, особенно осенью— желтым цветом, выделяются на фоне синей-синей воды. Здесь же, с колокольни Троицкого собора, было видно не только озеро, но и город — с улочками, домами и прочими постройками. И вот что мне показалось: как раз с этой высоты видит художник свой город и пишет и пишет исторические полотна с сюжетами из жизни маленьких людей давно не существующей страны.
Как «Летучий голландец», или корабль-призрак, старинный русский город, потерянный во времени, куда-то плывет по большому озеру, рассекая полуостровом синие воды, а его команда, состоящая из маленьких человечков- коротышек, перебралась на полотна живописца и уже никогда и никуда не уйдет со своего последнего пристанища, все также будет делать свои маленькие, но такие важные дела под наблюдением счастливых обладателей картин Художника.