Худший пират галактики

Макс Коваль, тридцати двух лет от роду, бывший менеджер по продажам межпланетного концерна «ГалактоСтрой», а ныне самопровозглашённый космический пират, зажмурился и попытался вспомнить, на каком именно этапе жизни он принял настолько катастрофически неверные решения.

Возможно, это случилось три года назад, когда он бросил карьеру, квартиру на Марсе и невесту-стоматолога ради «свободы и приключений».

Возможно, два года назад, когда купил подержанный звездолёт класса «Сокол-М» (буква «М» означала «модификация для малоимущих») у сомнительного торговца на станции Фрипорт.

А возможно — и это казалось наиболее вероятным — ровно сорок три секунды назад, когда он отдал команду: «Зара, пристыковывайся к грузовому отсеку».

— МАКС! — заорала в переговорное устройство его пилот. — ТАМ СТЕНА!

— Какая стена?! — Макс рванул к иллюминатору. — Грузовой корабль не может иметь стены с…

Удар был не слишком сильным. Просто достаточным, чтобы сбросить Макса с ног, врубить аварийную сигнализацию и заставить бортовой компьютер истерично завопить синтезированным голосом:

— СТОЛКНОВЕНИЕ! РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ОТСЕКА «Г»! ВЕРОЯТНОСТЬ ГИБЕЛИ: ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРИ ПРОЦЕНТА! ХОРОШЕГО ДНЯ!

— КАРЛ, заткнись! — рявкнул Макс, поднимаясь. — Зара, доложи!

Из динамика донеслись звуки, которые сложно было интерпретировать как что-то хорошее. Рвота, например. Зара всегда рвало после резких манёвров. Космическая болезнь — профессиональная непригодность для пилота. Но когда ты нанимаешь экипаж на последние кредиты в баре на Фрипорте, выбирать не приходится.

— Я… — донеслось наконец из динамика. — Я промахнулась.

— Это я заметил.

— Там действительно была стена.

— ГДЕ НА ГРУЗОВОМ КОРАБЛЕ СТЕНА?!

— Ну… сбоку?

Макс глубоко вздохнул. Когда-то, в прошлой жизни, у него был личный психолог, который учил технике «квадратного дыхания» для снятия стресса. Вдох на четыре счёта, задержка, выдох. Это работало на совещаниях с идиотами из отдела маркетинга.

В космосе, когда твой корабль только что протаранил цель ограбления, это работало хуже.

— Глок, — позвал он штурмана. — Скажи мне что-нибудь хорошее.

— Кхххррр-щёлк-тррр, — ответил Глок.

Это была проблема. Глок — существо с планеты Зеркальный Мир IV — видел реальность в ультрафиолетовом спектре. Это делало его отличным штурманом: он мог замечать гравитационные аномалии, которые человек пропускал. Но переводчик у него барахлил раз в неделю.

— КАРЛ, переведи!

Бортовой компьютер КАРЛ-9000 (Когнитивный Аналитический Разумный Логистический модуль) вздохнул. Да, именно вздохнул. У него была такая функция.

— Глок сообщает, что мы пристыковались к грузовому кораблю «Надежда Сектора-7». По базе данных — транспорт класса «Китобой», водоизмещение три тысячи тонн, экипаж четыре человека. Вооружение отсутствует. — Пауза. — Он также сообщает, что вы все умрёте, и это к лучшему.

— Это Глок сказал или ты?

— Я лишь транслирую объективную реальность, Макс.

КАРЛ-9000 страдал депрессией. Это случилось после обновления программного обеспечения два месяца назад. Техподдержка на Земле сообщила, что это «известный баг, патч выйдет в следующем квартале». Макс подозревал, что баг превратился в фичу: циничный ИИ хотя бы не врал.

— Ладно, — Макс расправил плечи, одёрнул потёртую кожаную куртку (купленную на распродаже «Космопираты: образ и стиль») и выдавил подобие уверенной улыбки. — Бритва, ты со мной. Остальные — прикрывайте отход.

Из угла рубки поднялся БР-7 «Бритва» — боевой робот серии «Разрушитель». Два метра роста, сто двадцать килограммов композитной брони, встроенные бластеры в предплечьях. Его Макс купил на аукционе военных излишков.

— Макс, — произнёс робот мягким, почти нежным голосом, — я должен напомнить: я не могу применять летальную силу. Это противоречит моим убеждениям.

— Бритва, ты БОЕВОЙ робот!

— Был. До того как прочитал Толстого. — БР-7 склонил массивную голову. — «Не противься злому». Помнишь?

Макс зажмурился снова.

Боевой робот-пацифист. Пилот с морской болезнью. Штурман, который половину времени говорит на языке, понятном только летучим мышам. И депрессивный искусственный интеллект.

«Свобода и приключения, — подумал он. — Я этого хотел».

— Бритва, просто… иди рядом и выгляди угрожающе. Можешь?

— Могу попробовать. — Робот втянул голову в плечи, растопырил пальцы-манипуляторы. — Так?

— Ты похож на испуганного цыплёнка.

— Я старался.

Макс вытащил из кобуры бластер. Проверил заряд — семьдесят процентов. Потом проверил предохранитель. Потом вспомнил, где у этой модели предохранитель.

— КАРЛ, открой шлюз.

— Открываю. — Пауза. — Знаешь, Макс, статистически девяносто два процента космических пиратов умирают в первые два года деятельности.

— Спасибо, это очень мотивирует.

— У тебя третий год. Ты — аномалия. Но математика неумолима.

Шлюз зашипел, открываясь. Макс шагнул в переходный туннель, который их корабль пробил в обшивке «Надежды Сектора-7». Металл был погнут, искрил. Пахло озоном и горелой проводкой.

— Экипаж грузовика, — прокашлялся Макс, стараясь, чтобы голос звучал грозно, — это ограбление! Сложите оружие и…

Он замолчал.

По ту сторону пролома стояли четыре человека в комбинезонах. Двое мужчин, женщина, подросток. Они не выглядели испуганными. Они выглядели… разочарованными?

— Опять? — устало сказала женщина. Ей было лет пятьдесят, лицо обветренное, руки в мозолях. Капитан, решил Макс. — Это уже третье ограбление за месяц.

— Э-э… — Макс растерялся. — То есть… да! Ограбление! Отдавайте ценности!

Один из мужчин, коротко стриженный азиат, вздохнул и полез в карман. Макс вскинул бластер.

— Стой! Руки!

— Расслабься, парень, — мужчина достал мятую пачку сигарет. — Разрешишь? А то нервы уже ни к чёрту.

— Я… что? — Макс моргнул. — Ты понимаешь, что мы вас грабим?

— Понимаю, — мужчина закурил. Выдохнул дым. — Ты первый раз, да?

— Что?! Нет! Я опытный… мы… — Макс сглотнул. — При чём тут это?

Женщина-капитан устало потёрла переносицу.

— Слушай, сынок. Видишь вон те контейнеры? — Она кивнула на штабеля металлических ящиков. — Гуманитарная помощь. Синтетическая еда, медикаменты, одеяла. Летим на Проксиму-3, там эпидемия «красной лихорадки». Детский приют. Триста сорок семь детей.

Макс почувствовал, как что-то тяжёлое опускается в желудок.

— Вы… это шутка?

— Вот накладная, — женщина протянула планшет. — Хочешь — проверь. Международный Красный Крест. Некоммерческая доставка.

Макс взял планшет. Прочитал. Перечитал.

Позади послышался металлический скрежет — это БР-7 неловко протискивался через пролом.

— Макс, — тихо сказал робот, — это очень плохая карма.

— Я ВИЖУ!

Подросток из экипажа — ему было лет шестнадцать, веснушки, взъерошенные волосы — вдруг улыбнулся.

— А вы из новостей! «Пираты Коваля»! Вы же месяц назад случайно спасли ту станцию от разгерметизации!

— Мы её НЕ спасали, — простонал Макс. — Мы пытались украсть реактор, случайно запустили аварийную систему…

— И ещё вы вернули тот груз медикаментов!

— Потому что не знали, что это медикаменты! Думали, там наркотики!

— Вы герои! — Подросток достал потрёпанный коммуникатор. — Можно селфи?

— НЕТ!

Капитан грузовика скрестила руки на груди.

— Значит, так, «пират». Либо ты сейчас развернёшься и улетишь. Либо я пишу рапорт в Патруль, и они прилетают через двадцать минут. У тебя разбит шлюз, подтекает топливо — я по приборам вижу — и, судя по тому, как ты держишь бластер, ты ни разу не стрелял в человека.

Макс посмотрел на бластер. Потом на свои руки. Они дрожали.

Чёрт.

— Макс, — вмешался КАРЛ через наушник, — я ненавижу прерывать твоё публичное унижение, но у нас проблема. Сканирую три корабля класса «Патруль» в секторе. Движутся сюда. ЧТО-ТО вызвало автоматическую тревогу.

— ЗАРА! — рявкнул Макс. — Ты включила маскировку?!

Из динамика донеслось невнятное бульканье.

— Она опять рвёт, — сообщил КАРЛ. — Маскировка не активирована. Поздравляю: мы светимся на радарах как новогодняя ёлка.

Макс развернулся к экипажу грузовика.

— Извините за беспокойство. Хорошего полёта. Спасите детей. Мы уходим.

— Эй! — крикнул подросток. — А селфи?!

— В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ!

Макс рванул обратно в шлюз, БР-7 семенил следом. Шлюз захлопнулся. Расстыковка прошла с омерзительным скрежетом — половину обшивки они точно оставили на «Надежде».

— Зара! — Макс ввалился в рубку. — Выводи нас отсюда! СЕЙЧАС!

Зара сидела в пилотском кресле, бледная как полотно, вытирая рот. Она была хрупкой девушкой двадцати пяти лет, с короткими чёрными волосами и татуировкой звёздной карты на шее. Лучший пилот, которого Макс знал. Когда не рвало.

— Куда? — хрипло спросила она.

— КУДА УГОДНО!

Двигатели взревели. Корабль рванулся вперёд. Макс плюхнулся в капитанское кресло, притянул ремни.

На экране замигали три красные точки. Патрульные корабли.

— КАРЛ, сколько у нас времени?

— До перехвата? Четыре минуты тридцать секунд. — Пауза. — Хочешь, я включу успокаивающую музыку? У меня есть плейлист «Похоронный марш: лучшее».

— Глок! — позвал Макс. — Найди ближайший гиперпрыжок!

Штурман застыл над навигационной консолью. Его три глаза — фиолетовые, размером с блюдце — вращались независимо друг от друга.

— Кххррр… щёлк… — он ткнул длинным пальцем в экран. — Тррр.

— КАРЛ!

— Он говорит: ближайший узел в двух световых минутах. Но там гравитационная аномалия. Вероятность разрыва корпуса — сорок процентов.

— А вероятность, что нас НЕ поймают?

— Ноль целых ноль процентов.

— Зара, — Макс стиснул подлокотники, — летим в аномалию.

Она обернулась. Посмотрела на него. В её глазах читался вопрос: «Ты серьёзно?»

Макс кивнул.

Зара развернулась к приборам.

— Держитесь, мальчики. Сейчас будет либо очень круто, либо очень быстро.

Корабль набрал скорость. Звёзды за иллюминатором превратились в линии. Макс видел на экране, как патрульные корабли меняют курс, пытаясь перерезать им путь.

— Тридцать секунд до прыжка, — монотонно объявил КАРЛ. — Двадцать. Десять.

— МАКС! — заорала Зара. — АНОМАЛИЯ РАСШИРЯЕТСЯ!

— ЧТО?!

Перед ними, в черноте космоса, развернулась… трещина. Не метафора — буквальная трещина в пространстве, светящаяся фиолетовым.

— Это не гравитационная яма! — кричал КАРЛ. — Это ЧЕРВОТОЧИНА! Неизвестного происхождения! Нестабильная! Я рекомендую…

— ЗАРА, ТОРМОЗИ!

— НЕ МОГУ! ЗАТЯГИВАЕТ!

И их засосало.

Макс пришёл в себя от звука капающей воды.

Нет, не воды. Охлаждающей жидкости. Она сочилась из треснувшей трубы над его головой.

Он открыл глаза. Рубка выглядела так, будто через неё прошёл торнадо. Половина панелей мигала красным. Глок висел вверх ногами, зацепившись за кресло одной ногой. БР-7 лежал на боку, тихо напевая «Лунную сонату».

— Зара? — хрипло позвал Макс.

— Живу, — донеслось из-под консоли. — Кажется.

— КАРЛ?

Молчание.

— КАРЛ!

— Я здесь, — наконец откликнулся ИИ. Его голос звучал… странно. Тише. — Макс. У меня новости.

— Плохие?

— Определённо не хорошие. Мы прошли через червоточину. Системы повреждены на сорок три процента. Двигатели работают на тридцати процентах мощности. Оружие офлайн. Связь с известной сетью ретрансляторов отсутствует.

Макс сел, потирая ушибленное плечо.

— То есть мы потерялись?

— Хуже. — На главном экране замигала звёздная карта. — Я сравнил расположение звёзд с базой данных. Макс… мы не просто улетели далеко. Мы в другом рукаве галактики. В двадцати тысячах световых лет от дома.

Повисла тишина.

Зара выползла из-под консоли. Глок упал с кресла, издав протяжное «тррррр». БР-7 прекратил петь.

— Двадцать тысяч световых лет, — медленно повторил Макс. — Это…

— При нашей скорости и с учётом повреждений, — продолжил КАРЛ, — обратный путь займёт примерно семьсот лет. Если мы не сломаемся окончательно. Что мы сделаем.

Макс откинулся в кресле. Посмотрел на потолок. На свой экипаж из неудачников. На мигающие аварийные огни.

— Ну, — сказал он наконец, — зато от Патруля ушли.

И, к его удивлению, Зара хихикнула. Потом засмеялась. Глок издал звук, похожий на смех (или на кашель умирающего робота). Даже БР-7 мигнул оптикой.

— КАРЛ, — Макс выдохнул, — покажи, что у нас поблизости. Планеты, станции, что угодно.

— Сканирую. — Пауза. — Обнаружен объект. Космическая станция. Класс… неизвестен. Архитектура не соответствует ни одной известной цивилизации. Удаление — триста тысяч километров.

На экране появилось изображение. Станция была огромной — кольцо диаметром километров в пять, усеянное огнями. Стыковочные узлы, антенны, корабли у причалов.

— Признаки жизни? — спросила Зара.

— Множественные. Разные виды. Энергетическая активность высокая. — КАРЛ помолчал. — Это похоже на торговую станцию. Или пиратское гнездо.

Макс посмотрел на экран. На огни чужой станции в чужом рукаве галактики, за двадцать тысяч световых лет от дома.

И усмехнулся.

— Зара, — сказал он, — веди нас туда. Если мы застряли здесь, давайте хотя бы найдём способ заработать на ремонт.

— И на еду, — добавила Зара.

— И на новый переводчик для Глока, — пробубнил БР-7.

— Кхрр-тррр, — согласился Глок.

КАРЛ вздохнул.

— Я просчитал вероятность того, что это кончится катастрофой. Она составляет девяносто восемь процентов.

— И что нам делать с оставшимися двумя? — спросил Макс.

— Наслаждаться, пока можете.

Корабль развернулся. Двигатели натужно загудели. И «Сокол-М», весь в вмятинах, с подтекающим топливом и экипажем из идиотов, взял курс на огни неизвестной станции.

Макс Коваль смотрел в иллюминатор и думал: может, это и не та свобода, о которой он мечтал.

Но, чёрт возьми, скучно точно не будет.