Хуже не будет

Состав остановился на старом забытом всеми полустанке, который окружали по большей части технические и складские постройки да поодаль виднелись некогда жилые, а сейчас, конечно же, заброшенные редкие здания. Давно заброшенные. Небольшой такой городок на пару-тройку улиц. Позади осталась бескрайняя степь полная пожухлой травы и с поросшими такими же унылыми деревцами сопками, среди которых полудохлой змеёй петляла железная дорога. И над всем этим нависало безмолвное небо с дрожащими от страха тусклыми звёздами.

А впереди… впереди – горы, а за ними – долина. И не просто долина, а Долина с большой буквы. Место, посещения которого старались избежать любыми путями, но иногда случается так, что нежелание уступало требованию необходимости.

К сожалению, так было и сейчас.

Люди ещё спорили, пытались придумывать какие-то обходные пути и искали решения, чтобы не въезжать в Долину, но на самом деле, они все всё прекрасно понимали. Просто не хотели себе в этом признаться.

В какой-то миг в вагоне повисла гнетущая тишина.

- Мы не можем туда идти! – наконец, напористо повторила свой тезис рыжеволосая молодая женщина, как и все в вагоне, одетая в полевую спецовку, на рукавах которой располагались датчики биологического и радиационного загрязнения, с множеством карманов, набитых всякими необходимыми мелочами и кобурой на правом бедре, крепившейся к ноге дополнительным ремнём. – Мы не знаем, что нас там ждёт! Это элементарно опасно!

Один из мужчин, сто сидел за столом, наклонив голову, оторвался от созерцания своих ботинок и грязного пола, поднял глаза и посмотрел на говорившую.

- Зато мы знаем, что нас ждёт, если поедем обратно, - без тени эмоций на лице возразил он. Похоже, что он всё уже понимал и считал разговоры излишними. Ни к чему проводить Совет, когда и так всё понятно, так он думал.

- У нас люди! – взвилась рыжеволосая. – Неужели ты не понимаешь!

- Он всё прекрасно понимает, - высокий крепкий мужчина с короткой стрижкой отвернулся от окна, в которое всё это время молча смотрел, и обвёл тяжёлым взглядом присутствующих, коих собралось в штабном вагоне девять человек. Тех, кто однажды принял на себя ответственность по командованию и руководством остальными почти двумя с половиной сотнями человек, что находились на борту поезда. Из них более двухсот были самыми, что ни на есть, гражданскими, которых, конечно, последние годы пообтесали, но они всё равно были обычными, плохо обученными гражданскими. К тому же большая часть из них это были женщины, старики и дети.

- Если бы мы не пропустили ту стрелку, мы бы сейчас здесь не сидели, - раздражённо бросил бледный черноволосый парень лет двадцати пяти на вид. На самом деле он был не таким уж и бледным, просто иссиня-чёрные волосы оттеняли цвет его лица.

- Ты уж тогда сразу называй имена! – чуть не зарычала на него брюнетка, а сидящий рядом мужчина с аккуратной, но давно нестриженой бородой заелозил на стуле. – Ну! Давай, повесь всех собак на нас!

- Молчать! – низким баритоном приказал командир. – Мы все измотаны, и будь на их месте кто-то другой, совсем не факт, что мы не проскочили бы поворот. Ведь так? – он посмотрел на того, кто заговорил про пропущенную стрелку.

Парень заметно стушевался, и было отчего, учитывая, что однажды так и случилось, как раз тогда, когда именно он отвечал за управление локомотивом. Правда, тогда они не стояли перед таким выбором, как сегодня. Тогда они могли свернуть и поехать дальше по резервному пути, и вопрос, что делать дальше, так остро, как сегодня, не стоял.

- В любом случае, обратной нам дороги нет, - произнёс тот, кого все считали главным. - Только вперёд. Через Долину.

- Есть проблема, командир, - произнёс седой, как лунь мужчина.

На вид он был заметно старше любого из присутствующих, в полтора-два раза не меньше. Он тут был главным над машинистами. Собственно, он был здесь единственным настоящим машинистом среди них. Впрочем, все они тут уже давно в той или иной степени были машинистами, такая уж у них судьба.

- Выкладывай.

- Я поднял все бумаги, что у нас есть, накопал старые, если не сказать старинные, карты ж/д-путей, что проходят за грядой. Командир… - он задумался, - честно слово, я даже не ожидал найти что-то подобное в наших залежах.

- Так, - поддержал командир, - продолжай.

- В общем, все пути, годные для прохождения нашего состава, если верить имеющимся материалам (уж больно много им лет), пролегают через центр Города. Железная дорога рассекает его почти пополам и проходит аккурат через Центральный вокзал. Окружные пути либо не соответствуют нашей колее, либо были заброшены и не использовались ещё до… - машинист замялся. Он не хотел произносить это слово.

- До катастрофы, - произнёс за него командир, пусть он и понимал, что имелось в виду совсем другое слово, все понимали, - что дальше?

- Это опять же всё байки, командир…

- Допустим, - согласился главный, - мы все знаем о том времени лишь из рассказов и баек.

- В общем, город не самое хорошее место, чтобы ехать через него. Наверняка многие из вас слышали про кукол, верно?

Люди, собравшиеся в вагоне, почти синхронно кивнули. Кто из них не слышал этих историй! Историй из тех времён, когда поезда ещё регулярно заходили в Долину: то ли для того, чтобы срезать путь, то вынужденно, то ли ля того, чтобы забрать продукцию работавших тогда ещё фабрик.

- Судя по рассказам тех, кто заезжал в город ещё тогда, когда это было возможно – завод опять же долго работал в автоматическом режиме, как мне рассказывали – на вокзале и в его районе скопилось огромное количество кукол.

- И что? – подал голос бледный парень. - Их и тогда отстреливали пачками, вроде. Они же медленные, как улитки.

- Да, медленные, - кивнул, соглашаясь, машинист. - Проблема в том, что их много. Очень много. И я не уверен, что даже с учётом того, сколько их положили за минувшие годы, их стало меньше. В конце концов, последний визит в Город, после которого состав смог покинуть его, по моим данным был порядка пятидесяти лет назад, - он вздохнул. - И ещё… Ты, видать, не слышал о том, что иногда куклы бывают довольно быстрыми. И сильными. Они и так сильные, но пока они медленные, это не так страшно, но когда они приобретают скорость, сравнимую с человеческой… В общем, лучше бы они были в спячке, когда мы заявимся в самое их логово.

- Но это ведь тоже по рассказам, так?

- Других данных нет, - согласился машинист.

- Так может там не всё так, как мы привыкли думать?

Седой машинист почесал подбородок, пожал плечами.

- Может и так, кто знает, - произнёс он. – Но глядя на туши нависшие над горами, что отделяют от нас Долину, я бы предпочёл быть готовым к худшему варианту событий.

- Но мы же даже толком не знаем, что там произошло.

- Верно. Но от этого нам не легче, ведь так?

Снова повисла тишина, в которой было слышно, как где-то вне вагона работают механизмы поезда.

Кто-то у кого-то спросил: «А куклы это вообще кто?» «Вроде как бывшие люди» «С ними что-то случилось?» «Да, только никто не знает что именно, давно это было»

- А почему они убыстряются? – вдруг задумчиво спросил мужчина лет тридцати со шрамом через всю правую щёку.

- Никто не знает, - покачал головой машинист и добавил, - по-настоящему никто. Это же была запретная зона, карантинная, куда въезжали только по большой необходимости. И чем дальше, тем всё реже и реже. А так, тоже ходят байки всякие да сказки.

- Какие, например? - не отставал тот, что со шрамом.

- Будто там, когда-то что-то нашли. Откопали типа археологи при раскопках. Ну и понеслось. Место проклятое, одним словом.

- Двумя, - произнёс со шрамом.

- Что двумя? – не понял машинист.

- Проклятое место – это два слова.

- Да мне хоть три, хоть десять, - невозмутимо пожал плечами машинист. – Главное, что на моей памяти никто оттуда не возвращался, а это, как по мне, о многом говорит. Городские легенды, одним словом.

Человек со шрамом улыбнулся, но продолжать не стал. В отличие от машиниста.

- И ещё есть проблема, - сказал последний.

- Да что ж ещё?! – вспылила рыжая.

- Мы можем не угадать с путями.

- Это как?

- Обыкновенно. Там настоящая паутина из путей. Город был крупным логистическим центром, с развитой сортировочной станцией. Там этих стрелок пруд пруди. Без диспетчера и, учитывая, что пути давно не использовались, будет очень трудно. Заедем в тупик, придётся выбираться задним ходом, а это, сами понимаете – время, тем более, что второго локомотива у нас нет.

- А там, - посмотрел на машиниста командир, – есть? Нам бы пригодился ещё один.

- Скорее всего, - вздохнул машинист, - но они, сам понимаешь, старые и не факт, что в рабочем состоянии. Столько лет прошло. Там наверняка всё рассохлось.

- Хорошо, я всех выслушал, - обратился командир к присутствующим. - Необходимо проверить склады и городок. Ты, - командир посмотрел на одного из мужчин, - организуешь и поведёшь первую группу из пяти человек в западную часть городка. Ты, - он посмотрел на другого такого же рыжего, как недавно говорившая женщина, парня, – подберёшь ещё пятерых, осмотрите восточную. Остальным, кто не задействован на охране состава и не занят на вахте – осмотреть станцию и близлежащие строения. Брать всё, что посчитаете ценным для людей и состава.

- Да и х уже, небось, обчистили подчистую! – заметил рыжий парень. – Сколько лет-то уже прошло. Наверняка мы не первые здесь остановились. Да и из степи наверняка приходили.

- И всё-таки обыщите территорию, - твёрдо, но без особого напора произнёс командир. Он не любил отдавать приказы, он вообще стал командиром этой группы случайно, но все почему-то его слушались.

- Кто-нибудь вообще слышал о том, что кому-то удалось пересечь долину и выйти с противоположной стороны? – мрачно спросил мужчина со шрамом на лице, до того молча рассматривавший пистолет в своих руках.

Все мельком посмотрели на него и отвели глаза.

- Потому что таких случаев не было, - продолжал он. – Я знаю только два случая, вернее всё те же байки, как и всё до этого. О том, как группы скитальцев решались туда войти. Знаете, почему об этом известно? Не потому, что им удалось выйти, а потому, что группы разделились. Не все, знаете ли, решались на такой эксперимент со своей жизнью.

- Займись проверкой оружия и брони, - ответил командир.

Мужчина со шрамом покивал и, проверив предохранитель, убрал пистолет в кобуру.

- И надо проинструктировать пассажиров.

- Они и так всё знают.

- Всё, да не всё. С таким они ещё не сталкивались.

- Никто не сталкивался, - раздалось в ответ.

- Верно. Поэтому все должны быть на своих местах и знать, что делать, когда мы пересечём горную гряду и въедем в Долину. Как у нас с боеприпасами, кстати?

- В целом норма и даже с избытком. Но ты сам понимаешь, патроны вещь такая, которой всегда мало. Всё зависит от обстановки.

- Понятно. Тогда надо, чтобы все орудия были оснащены под завязку и ещё сверху. Расчёты должны быть готовы к отражению атаки круглые сутки. Необходимо оптимизировать график дежурств.

- Уже. После того случая я выработал схему дежурства и боепитания пулемётных расчётов.

Никто не стал уточнять, что это был за случай, все и так знали.

- Хорошо, - кивнул командир.

Он любил, когда сложная машина коллектива работала сама по себе, стоит её только подтолкнуть в нужном направлении.

- Проверить решётки на окнах и по возможности заварить их бронелистами, какими только найдёте. У нас есть время?

- Двое суток, не больше, - ответил тот, что бородой. – По допзащите я отдал распоряжения.

- И двигатели…

- Уже работаем, - отозвался машинист.

- Этого достаточно, если начнём прямо сейчас. Приступайте. В степи нам всё равно не выжить. И проверьте свои противогазы и средства защиты. Лучше перестраховаться, когда тронемся в путь.

Это да, бросить поезд и уйти в степь, в сопки, потеряв единственное укрытие и дом, которым стал для них поезд – было смерти подобно. Ни тебе дополнительных запасов провианта, ни огневой поддержки тяжёлых пулеметов и орудий. На одном стрелковом в нынешних условиях долго не протянешь.

Нет, долго они в степи не продержатся. Точнее, большая часть пассажиров долго не протянет. У этих вообще никаких шансов. И рано или поздно…да нет, сразу! Им сразу придётся делать нелёгкий выбор: бросить гражданских на верную гибель, и продлить своё существование, или погибнуть вместе с ними.

Так почему бы не попытаться сохранить и поезд и людей. Если так и так лезть в пекло, а вернее, в неизвестность, то хуже уж точно не будет.

Командир улыбнулся, оглядев Совет.

- Знаете, во всей этой ситуации есть один большой плюс.

- Какой?

- Нас не будут преследовать. Никто и ничто не рискнёт сунуться за нами в Долину.

***

Первое, что их поразило – непривычная тишина. Состав, конечно, перестукивал колёсными парами по рельсам, двигатель равномерно гудел, люди что-то говорили, но любые другие звуки отсутствовали напрочь. И это было очень заметно. И действовало на всех крайне угнетающе.

И ещё это небо, закрытое серо-лиловыми, клубящимися тучами, сквозь которые не проникал ни один лучик света. Не сказать, чтобы и по ту сторону гор солнце радовало их каждый день, но чтобы вот так! Лишь изредка тучи, словно забывшись, расступались на краткое время, оголяя ярко-голубое и оттого ещё больше кажущееся неуместным здесь небо.

Вечные сумерки, и лишь тихие зарницы, вспыхивали в темноте туч над их головами, а сверху периодически падало нечто, похожее на почти невесомый пепел, будто снег, только серый.

Почти каждый в поезде слышал об этом месте, но никто толком не знал, что здесь произошло. Знали лишь, что это было что-то ужасное. Что-то, что заставило живших когда-то людей перешагнуть через моральные принципы. Катастрофа, причины которой затерялись в глубине времён, но которая имела гораздо более серьёзные последствия, чем когда-то могли предположить.

Они не знали, что их здесь может ждать, а потому чем могли, они заткнули в вагонах все щели, и приказали пассажирам замотать тканью лицо, так как противогазов на всех катастрофически не хватало. Имевшимися были обеспечены только бойцы и командование, да был ещё небольшой запас на случай порчи и выхода из строя других.

Дозиметры активизировались почти сразу, как только они выехали из тоннеля, и стали бодро отсчитывать количество опасных частиц в воздухе вокруг. Но потом их треск замедлился и почти пришёл в норму, лишь изредка начиная истерично сигнализировать, что где-то поблизости есть особо сильно заражённая местность.

- Иногда спасение хуже смерти, - сказал оружейник, оглядывая окружающий их пейзаж. Сквозь противогаз его голос звучал приглушённо.

- Это ты о чём?

Они с командиром стояли на раме локомотива, режась за поручни. Поезд шёл на малой скорости, но пути впереди могли внезапно оказаться повреждёнными, и сейчас была очередь оружейника всматриваться вдаль и сели что – передать по рации приказ остановиться. Командир же обходил все посты с проверкой готовности.

- Да так, - оружейник по привычке хотел погладить шрам на щеке, но вспомнив про перчатки и противогаз, опустил руку, - вспомнилось из одной книги. Кажется, это было Священное писание.

- Какое из них? – ухмыльнулся командир.

- Теперь уже и не важно. Только вчера мне сон приснился…

- С каких это пор ты стал верить снам?

- Я и не верю, этот запомнился просто. Снов давно уже не было. Сказали, что моё подсознание смирилось с происходящим, во снов и нет. А тут…

- И что же ты увидел во сне?

Оружейник прикрыл глаза, будто пытаясь лучше вспомнить ночное видение. И заговорил, слегка растягивая слова:

- Дева невообразимой красоты улыбалась мне, встречая после долгого пути. Она ждала меня, и я знал, что она ждала. Я так долго шёл, что был рад её увидеть так, как никогда до этого. Её взгляд согревал, а губы шептали успокаивающие слова. Я подошёл и упал на колени, а она протянула мне руку, раскрыла ладонь и из неё посыпались блестящие красные ягоды.

- И?

- Я взял пригоршню и собирался их съесть. Но проснулся.

- Не забивай голову, друг. Вчера нам давали в столовой компот с ягодами. Помнишь, кто разливал? Вот твоё подсознание и выдало мешанину. Но, признаю, описал ты красиво.

- Может быть, может быть, - вздохнул он.

По обе стороны от колеи возвышался лес мёртвых деревьев. Что ж, этим их не удивишь. Удивительно, но ни одно из них пока не упало на пути, преградив им дорогу. Нет ветра – нет причины высохшим стволам падать.

- По-моему, здесь вполне можно находиться без средств спецзащиты. Не хочу выглядеть чрезмерно оптимистичным, - произнёс оружейник, - но я ждал чего-то большего, чем просто засохший пыльный лес.

- Типа этого? – спросил командир.

Они проезжали место, где асфальтовая дорога поперёк пересекала железнодорожную. Шлагбаумы по обеим сторонам от переезда были опущены, и там и там стояли несколько автомобилей и один автобус. Окна их были занесены пылью, но даже так сквозь них были видны недвижные человеческие силуэты.

- Сглазил, - признал оружейник, провожая взглядом полные мёртвых тел автомобили.

Автомобили… хм, он и не видел таких никогда.

Они продолжали всматриваться в серую даль сквозь запотевшие окуляры противогазов.

- Пока рисковать не будем, - решил командир. – Мы не знаем, с чем можем столкнуться и отчего они погибли.

- Что-то меня заранее не радует то, что мы увидим, когда будем проезжать город, - безрадостно заметил оружейник, вглядываясь в даль, где появился просвет и начиналось открытое пространство.

Внезапный плач пронзил тишину. Плач настолько тоскливый, настолько похожий на заунывный и полный безысходности вой, что он буквально пробирал до костей.

- Что это было?! – раздалось из рации в руке командира, говорил машинист.

Командир нажал на кнопку.

- Без понятия! Вы тоже это слышали? Внутри поезда?

- Да, тут все чуть не обосрались! Как бы в пассажирских вагонах паника не началась.

Не начнётся, в уме ответил командир. По крайней мере не сразу, одного душераздирающего вопля для будет явно недостаточно, чтобы заставить паниковать людей, которые и так повидали всякого.

- В лесу мы ничего не заметили, - вновь нажав кнопку на рации, сообщил командир. – Эй, на другой стороне, видели что-нибудь?

Рация зашипела, после чего раздалось:

- Нет, у нас чисто.

Плач прекратился, и вновь наступила тишина, разбиваемая лишь перестуком колёс по рельсам. Но не прошло и минуты, как вой раздался вновь.

- Не нравится мне это, - сказал оружейник.

- Поверь, никому не нравится. Откуда он доносится?

- Не могу понять.

- Похоже, оно перемещается! Там! – он внезапно вскинул руку, указывая в гущу мёртвых деревьев.

Среди стволов, ломая сухие ветви, параллельно следованию состава действительно что-то неслось. Но рассмотреть, что это было, не представлялось никакой возможности.

Вопль, похожий на плачь, вновь разорвал тишину, и командир краем глаза заметил, как одна из пулемётных установок на крыше вагона провернулась в гнезде, опустив стволы.

- Не стрелять! – скомандовал он по рации. – Не стрелять!

- Думаешь? – в голосе оружейника слышалось сомнение.

- Пока оно, что бы это ни было, не проявило агрессии, огонь не открывать!

Существо, казалось, хотело приблизиться к поезду, но на каком-то расстоянии останавливалось и разражалось новой порцией пробирающего до костей плача.

- Пока нет явной агрессии – едем дальше, как ехали, - повторил главный. – Может, оно только и ждёт, чтобы мы открыли огонь, чтобы напасть.

- А может, хочет, чтобы мы его пристрелили, - задумчиво проговорил оружейник, а командир лишь мельком посмотрел на него сквозь стёкла маски.

Вскоре, когда поезд уже выехал на опушку леса, Сущность прекратила преследование, но продолжала всё так же рыдать навзрыд и подвывать, словно не могла выйти из леса, словно хотела что-то сказать, но не могла. И только всхлипы её, оставшейся позади, становились всё тише и тише.

- Кто-нибудь смог это рассмотреть? – спросил по рации командир.

В ответ, один за другим, послышались отрицательные ответы.

Чем ближе они приближались к городу, тем больше на их пути им попадалось покрытых толстым слоем пыли автотранспортных средств, многие из которых были разбиты в результате аварий. Всё походило на то, что они внезапно вышли из строя, или их водители так же внезапно погибли.

Завидев впереди перрон полустанка, они решили остановиться и осмотреться, двигатель при этом продолжал работать.

Это была небольшая станция, дорога от которой вела в небольшой городок, видневшийся вдали ближе к горам. Старый асфальт ровной линией разделял поля, когда-то полные злаков, а сейчас покрытые сухой соломой и вездесущей пылью.

У станции обнаружился автобус, полный засохших мумий, одна из них так и лежала на выходе из автобуса: ногами в салоне, неестественно вывернутой головой на проезжей части. Сломала шею, когда выходила из автобуса. Это была, судя по одежде женщина.

Они заглянули внутрь – салон был полон мертвецов. На стоянке у кафе обнаружилось ещё несколько автомобилей: часть пустых, часть с такими же мёртвыми водителями. Как и станционное кафе с залом ожидания. Люди явно ожидали прибытия их поезда.

«Ну, вот поезд и прибыл» - подумал командир.

Они уже почти обошли всю станцию, как рыжий парень вдруг поднял руку, призывая к вниманию, а сам присел и передёрнул затвор автомата.

Когда подошли остальные, он указал рукой, куда смотреть.

У такой же заброшенной, как и всё вокруг АЗС, стояли несколько фигур, напоминавшие издалека человеческие. Вот только стояли они абсолютно неподвижно, не обращая на появившийся поезд, как и на людей, которые точно оказались в их поле зрения, никакого внимания. По крайне мере, так им показалось.

- Это они? – спросил рыжий у подошедшего машиниста.

- Кто? Куклы? А бес его знает, - пожал тот плечами. – Я их никогда не видел. Последний раз мне о них отец рассказывал, когда ребёнком здесь проезжал. Но он их тогда совсем мельком видел, пацаном мелким был, забился на верхней полке и ждал, пока с ними разберутся. Он не любил об этом рассказывать. Сразу замыкался. Говорит, что ему родители строго запретили поднимать эту тему.

Посовещавшись, они решили не испытывать судьбу, а езжать дальше, не проверяя насколько куклы настоящие, и они ли это вообще или ещё кто.

Они проводили их глазами, когда проезжали мимо, но те, кажется, даже не шевельнулись, так и стояли, застыв в неудобных позах, одетые в пыльную истлевшую одежду. Рассмотреть их лица им с поезда не удалось, даже в бинокли.

Стволы крупнокалиберных пулеметов повернулись в гнёздах, держа странных существ на прицеле, и поезд поехал дальше. Город становился всё ближе и ближе, вырастая перед ними частоколом высоток, некогда бывших центром деловой жизни.

Им пришлось несколько раз останавливаться, чтобы перевести стрелки вручную, предварительно обильно смазав их, так иначе они практически не поддавались переключению.

Пути начинали ветвиться всё интенсивнее, а впереди уже виднелись сооружения сортировочной станции, нерабочие семафоры, светофоры и, конечно же, множество вагонов, в том числе пассажирских, насыпных и цистерн, предназначенных для перевозки жидких грузов.

Падающий сверху почти невесомый пепел действовал на нервы.

Они ещё раз остановились, чтобы проверить несколько таких бочек на колёсах, исключительно, чтобы убедиться, что если в них и было топливо, то оно уже давно распалось на фракции и испарилось. Нет, здесь не было ничего полезного, даже присмотренный ими локомотив, в кабине которого обнаружилась пара иссохших машинистов, оказался непригоден к использованию.

Седой машинист сказал, что тут требуется капитальный ремонт, полный перебор двигателя и замена всей проводки, пластиковая и резиновая изоляция которой рассыпалась прямо на глазах.

- Главное, чтобы с нашим поездом такого не случилось, - глядя на пластиковую крошку произнёс черноволосый парень.

- Не случится, - заверил машинист, - главное свалить отсюда, как можно быстрее. А то я начинаю понимать, почему сюда никто по своей воле не лезет.

Поезд шёл плавным, почти черепашьим, ходом, при том, что буквально всем хотелось выдавить из него всю возможную скорость, чтобы проскочить Долину и этот Город как можно быстрее и больше сюда не возвращаться.

Спустя час такого движения, когда впереди уже показалось здание центрального городского вокзала, им пришлось сделать очередную вынужденную остановку. Дозорные, отправленные вперёд, принесли плохие новости: пути впереди свободны от других брошенных составов, но часть полотна отсутствует. Совсем не много, но это делало их дальнейшее продвижение невозможным. Надо было либо заниматься ремонтом полотна, либо откатывать состав задним ходом и искать другой подходящий путь.

Но были и хорошие новости. Разведчики сообщили, что на вокзале никаких кукол или ещё каких существ, о которых рассказывали городские легенды, нет. По крайней мере, они их не заметили. Должно быть, они всё-таки вымерли, или их всех давно перебили.

Почти все порадовались такому раскладу вещей, решив, что это даёт им время на починку путей, чтобы можно было как можно скорее начать двигаться дальше.

Только машинист выглядел задумчивым. И оружейник не разделял пускай и осторожного, но оптимизма других. Поэтому охрану поезда решили не ослаблять, и выслать дополнительные дозоры в стороны от состава.

Да, было решено подогнать поезд, как можно ближе к повреждённому участку и, вырезав куски рельсов из соседних путей, залатать прореху. Ремонт на скорую руку должен был позволить пройти составу без особых проблем.

***

Где-то, там, где терялась голова состава, раздавались удары кувалды, визг обрезного диска и шипение сварочной горелки.

- Ты это слышишь? – внезапно спросил черноволосый у рыжего, они стояли примерно по центру поезда, ближе к его хвосту.

- Идёт ремонт, - кивнул рыжий.

- Нет-нет, прислушайся, - попросил черноволосый. – Отсеки всё лишнее.

- Да, - задумчиво произнёс рыжий, сестра которого сейчас вместе с другими работала с пассажирами. Он постарался вслушаться в окружающий мир, насколько это позволял чёртов противогаз. – Что-то шумит. И ещё что-то…

В воздухе словно разливался шелест листьев на ветру. И как будто что-то с треском лопалось или приглушённо стучало обо что-то.

В голове всплыло слово «стреляют», но оно не успело оформиться в звук, как вдруг из-за стоящих через десяток веток товарных вагонов, появились бегущие люди в защитных костюмах. Это были дозорные, которых с утра отправили на разведку.

Они бежали, спотыкались, падали, махали руками. И вот один из них, наконец, развернулся, выпустил куда-то в серую дымку очередь и снова побежал, заметно отстав от своих спутников.

- У них есть рация! Почему же?!... – озадачился темноволосый, параллельно взведя затвор автомата.

- Тревога! – завопил рыжий парень, не дожидаясь, пока разведчики добегут до них. Он схватил рацию, чтобы вызвать командира. Связь была ужасной, сплошные помехи, но он всё равно выкрикнул в эфир. – Командир! У нас тревога!

- Пр..я..то! – послышалось в ответ сквозь трескотню радиоэфира. – М… сл..ш…и стр..бу!

Бойцы, входящие в расчёты турелей, уже заметили бегущих людей, стволы пулеметов сделали оборот вокруг своей оси, приготовившись изрыгать огненную смерть.

Шум нарастал, подобно морским волнам, пускай почти никто в поезде и не видел никогда моря.

А потом появились они, те, которых с подачи машиниста все стали называть куклами.

Издали они напоминали обычных людей, только двигались они непривычно дёргано, и чем ближе они подходили, тем больше становилось заметно их отличие от нормальных человеческих существ. С последними их объединяло разве что количество конечностей, голова, да одежда. Старая пыльная, забытых фасонов одежда.

Они не бежали, просто шли. Но было их много, так много, что легко можно было сказать несколько тысяч, и не было бы никакой ошибки. А с крыши вагона их количество казалось ещё большим.

Стрелявший человек споткнулся о рельс и, подвернув ногу, рухнул на шпалы. Попытался подняться, но снова упал. Его друзья попытались было вернуться к нему, чтобы забрать, но он же им и запретил, замахав руками. Они бы всё равно не успели. А он, он сможет, насколько это возможно задержать надвигающуюся лавину.

Остальным лишь оставалось наблюдать, как отстреливающийся человек исчез, погребённый под тысячами бредущих тел, издающих холодящий душу шёпот.

Как только, группа бойцов, отправленных в дозор, успела добежать до поезда, пулемётные расчёты, получив приказ командира, открыли огонь.

Куклы падали, но хода не сбавляли, перешагивая через павших соплеменников, теряя конечности и целые куски тела, но продолжали идти по направлению к вагонам, полных людей.

- Твою-то!.. Чтоб вас! – раздавалось по рации.

- Огонь! Огонь! Огонь! - командовал по рации командир, но башенные орудия с крыш вагонов и так работали взахлёб скашивая всё новые и новые ряды приближающихся кукол, раскидывая обрывки изменённых тел по сторонам.

Гильзы с лязгом и звоном падали на крышу вагонов, а потом с таким же звуком ссыпались на шпалы и рельсы. Все, кто мог держать оружие, вели непрерывный огонь по приближающимся тварям.

Но куклы даже не собирались останавливаться, их шёпот перерос в самый настоящий гул, с которым мог поспорить лишь звук крупнокалиберных пулемётов.

Куклы падали одна на другую, тянули руки к поезду и мычали на своём жутком наречии, если эти звуки вообще можно было сравнить с человеческой речью. Люди видели их искажённые лица, их полупрозрачную, похожую на пергамент кожу, их странные глаза и от этого становилось ещё страшнее, ведь даже там, за гребнем, во внешнем мире, они не могли наблюдать подобного. И хотелось как можно быстрее упокоить этих существ, которые словно хотели что-то сказать, донести до случайно оказавшихся здесь путешественников.

Пули с радостью, как орехи о стену разбивали головы, отсекали руки и ноги, гранаты вспучивали шевелящуюся массу, но даже лишённые большинства конечностей куклы всё равно продолжали ползти к вагонам, цепляясь за землю одной рукой, отталкиваясь от рельсов одной ногой, хватаясь за камни стеклянными зубами. А с подножек вагонов их уже встречали огнём из автоматов.

Но нет, при таком количестве эти твари совсем скоро доберутся до поезда, и что тогда?

- Они уже захватили хвост! – внезапно раздалось в наушнике.

- Да чтоб вас! – двумя точными выстрелами в голову командир упокоил двух кукол, подобравшихся уж слишком близко и схвативших его за сапог. - Нам придётся бросить поезд!

- Без него нам крышка! – прозвучал в наушнике взвинченный голос рыжеволосой.

- А в нём – тем более! Неужели ты не видишь?! – он вскочил на подножку поезда, отстегнул разом две гранаты от пояса и бросил их в надвигающуюся толпу существ.

Через пару секунд взрывная волна раскидала адских созданий по сторонам, образовав в толпе прореху, которую, впрочем, тут же затянули другие твари.

Командир щелкнул выключателем на рации.

- Всем! Приказ! Покинуть поезд! Каждому собрать вещи, которые может без труда унести один человек и покинуть состав с западной стороны! Бойцам на крышах - обеспечить прикрытие отхода! Отходить по ситуации!

- Добро, командир! – раздались в ответ голоса разных людей.

Всё, он сделал это. Он отдал приказ, которого пытался избегать с тех пор, когда стал командиром. Ведь, он понимал, что те, кто остался за турелями, скорее всего, обречены. И они это понимали. Они, на самом деле, все давно знали, что когда-то это должно было случиться. И все они на самом деле были обречены с самого начала.

Но вслух он произнёс совсем другое.

- Хуже уже не будет, – командир оглянулся на поезд, с крыш которого продолжали вести огонь его люди.

КОНЕЦ