Хватающий

– Бим, к ноге! – я щелкнул карабином поводка и тихонько свистнул, разглядывая красное закатное небо, показавшееся меж деревьев, – Холодно, домой пошли!

Зашелестели кроны, на тропинку опустились сухие листья.

Пёс с деловым видом оставил новое сообщение своим собратьям, закопал метку задними лапами и помчался ко мне с поднятым хвостом. Облизнув мою руку, он захрустел сухим кормом.

– Больше не дам. Дома пожрёшь.

Надеть строгач я не успел, из темных кустов сбоку тропинки послышался странный писк, настороживший Бима. Он рысцой побежал туда.

– К ноге, говорю! Бимка, твою мать, выпорю!

Писк повторился громче, что-то тихо зашуршало. Первая ассоциация, возникшая у меня – так отчаянно пищит летучая мышь, которую поймала кошка.

Пёс, навострив уши, приближался всё медленнее, замер перед кустом, включил в дело своё обоняние, затем сунул морду прямо сквозь ветки. Жалобный писк жертвы повторился.

Я пошел к нему, яростно звякая карабином.

– Бим, я же говорил, что вы…

Пёс вдруг дёрнулся назад, от его жуткого визга заложило уши.

– Твою мать, Бимка!

Визг эхом разносился по посадке. Я подбежал и увидел черную древесную ветку, вытянувшуюся их куста и опутывающую питомца за переднюю лапу. А еще… там была кровь. Прямо у меня на глазах ветка пульсировала, сжималась, меж колец выступали всё новые бордовые потеки.

Бим судорожно рвался в стороны и пытался кусать нечто, но тут же визжал громче.

Холодок пробежал по спине, руки задрожали. Сердце стучало в висках.

– ПУСТИ, СУКА! – я с размаху саданул ветку ногой и чуть не упал, лишившись кроссовка.

Она была либо невероятно липкой, либо… Я вздрогнул, ощутив жжение. Пальцы искромсало шипами прямо сквозь обувь.

Вся поверхность древесного щупальца поблескивала иглами длинной с большой палец. Зазубренными иглами.

– Борись, Бима. Борись! – я метнулся в сторону и подобрал трухлявую ветку, – Я сейчас, Бима. Я порву эту дрянь!

Визг смолк. Не надо было мне оборачиваться…

Второе «щупальце» уже обволокло собаку за шею, показались огромные шипы. Оно резко крутнулось в сторону, и голова Бима с противным чавканьем оторвалась. Туловище упало, издавая жуткий хрип, лапы судорожно заскребли по траве.

– СУКА!

Я наносил удар за ударом, крича как сумасшедший. Шипы ломались, щупальца подергивались, но уволакивали голову Бима обратно в куст. В последний момент они замерли. Подняв взгляд, я увидел среди куста странный блеск в метре над землей. Это что, глаз?

Ногу нестерпимо обожгло, будто мне отдирали мышцы с кости.

– А-А-А! НА ПОМОЩЬ!

Моё ветхое орудие рассыпалось от ударов. Щупальце слегка крутнулось, я не удержался и упал, попытался высвободиться руками, но лишь раздирал их в кровь о зазубренные иглы. Страшная боль утихла, позволив мне продолжить сражение.

– Убью, тварь, УБЬЮ!

Я взялся за ветку, обломал пальцами несколько шипов, наклонился и, неистово рыча, начал грызть. Щеку пробили иглы, пришлось сплевывать кровь, чтобы не захлебнуться.

Жжение появилось на спине, затем резко перекинулось на шею.

– Мразь! Убью, у…

Во мраке раздался жалобный писк, словно кошка поймала мышь.