Хвостатый эффект 2

Созвездие Тау Артемиды. ККА «Нормандия» СР-1 в сверхсвете на пути к системе Спарта.

Дзинь!.. Дзинь!.. Дзинь!..

Раздавался перезвон, выбивающийся из уже привычных звуков, наполняющих «Нормандию». Следом из-за поворота лестницы, соединяющей верхнюю и среднюю палубы, показался и источник необычного звука.

И если и были любопытствующие этим члены экипажа, оказавшиеся в этот момент в кают-компании с перерывом или же идущие мимо по своим поручениям, то, едва завидев мрачную, словно грозовая туча, Алисию, на шее которой красовался «шикарный» розовый чокер с тремя бубенчиками, все встречные моментально отводили взгляд или старательно делали вид, что её тут нет. При этом почти все с трудом сдерживали улыбки, а некоторые — рвущийся наружу смех.

Когда Кэтрин услышала о результатах спора, то в её глазах загорелся огонь энтузиазма, и она, недолго думая, буквально утащила вяло сопротивляющуюся и не до конца принявшую свою участь Алисию в свой инженерный закуток, который лишь по недоразумению назвали каютой.

У девушки была хоть и достаточно небольшая, но от этого не менее вырвиглазная, на взгляд Хакетт, коллекция «украшений». В частности, к тому, который сейчас красовался на шее новоявленного СПЕКТРа, прилагался полутораметровый поводок, про существование которого Эванс просто забыла и еле успела отстегнуть и спрятать подальше.

На её счастье или провидение от самой Бастет, Алисия поводок не заметила. В противном случае, чем это могло закончиться, не взялся бы предсказать не только ни один аналитик галактики, но и даже свободные ИИ бы предпочли зависнуть насмерть. Под шумок этого события Кейт выбила у Джейн обратно разрешение носить свой чокер на борту и НЯкать. Мотивировала она это тем, что так майору будет не так неуютно.

Тот факт, что сама Эванс не испытывает никаких предрассудков к ношению чокеров, Джейн благополучно проигнорировала. Поэтому эта попытка не возымела на ситуацию никакого эффекта, и теперь почти весь экипаж, пожалуй, лишь за исключением старпома Пресли и доктора Чаквас, украдкой и абсолютно беззлобно веселился от происходящего.

Пресли этого не позволяло воспитание и лёгкое непонимание Хакетт, так лихо и абсолютно доверительно общавшейся с ксеносами. Нет, к кварианцам он успел проникнуться уважением за их инженерные знания и способности, а также за упорность в выживании. Хоть их репутацию и подмочили вылезшие из-за Вуали Персея синтетики. Но остальные вызывали у старпома откровенное раздражение, особенно батарианец.

Доктор Чаквас, в свою очередь, решила поступить прагматично и после того, как нахохлившаяся Алисия пришла к ней выполнить обещание по медицинскому осмотру и небольшому исследованию, доктор в своей манере ненавязчиво прочитала майору лекцию о чувстве собственного достоинства и крайне осторожно попыталась разделить понятия «чокер» и «ошейник». Возымело это эффект или нет, она сказать пока не могла, но надеялась, что Алисия всё же изменит свои взгляды.

Когда Хакетт уже зашла в лифт и опёрлась о стену, «орудие позора» издало очередной «Дзинь!», а почти закрывшиеся двери обеспечили «безопасность», «кто-то» таки не сдержался и из динамиков по кают-компании прозвучало протяжное: «Мя-я-яу!» В ту же секунду по помещению прошла волна громогласного хохота, на добрую минуту парализовав рабочий процесс.

— Джокер! Я тебя… — послышался озлобленный крик из кабины лифта, но закрывшиеся двери так и не дали узнать конкретно, какая кара была уготована лейтенанту Моро.

В это время в лифте в ангар спускалась чуть ли не заживо горящая Хакетт. Точнее, всё полыхало внутри: ярость, желание содрать ненавистный «ошейник», желание просто набить морду каждому, кто подшучивает над ней. И в это же время, в душе буквально клокотал стыд. А стыдно ей было по целому списку причин, среди которых был не только откровенно глупый, по её мнению, вид, но и понимание — над ней никто не издевается, просто подшучивают; по-дружески и без злорадства.

А Моро просто поддерживал такой стиль общения если не со всеми, то как минимум с большинством. И тут пилота тоже можно было понять. Синдром Вролика не та болезнь, которая позволяла так легко совмещать некоторые профессии. И, как признавался сам лейтенант, если бы не его выходка, пилотировать ему грузовой транспорт по маршруту Терра — Арктур до самой пенсии.

Следом вновь вспомнившаяся стычка с «Мисс жареные факты» слегка вернула спокойствие разума. Скандальное интервью в эфире так и не появилось, тут очевидно оперативно и беспощадно сработала военная цензура. Остальные же разумные, не относящиеся к людям, вообще не обратили никакого внимания, что там на шее у Хакетт надето, так как уже не раз, так или иначе видели у людей эту их странную моду.

Впрочем, не так это было всё страшно, более страшная «пытка» была впереди — фотосессия. От этого Алисия уже старалась отбиться всеми пятью конечностями, приводила кучи доводов против этого, она даже пыталась подкупить Иллирию, чтобы та поменялась с ней местами, пока «Нормандия» была на Цитадели. Взамен старшая Хакетт обещала забыть её выходку с Дженкинсом и приложить аж три «Звезды Терры» прямо в президиуме Цитадели и ещё много чего.

Но сестра ловко отбилась от всех предложений, даже хвостом не махнув, одновременно пытаясь сдержаться от прущего наружу хохота. Сама Алисия в какой-то момент почувствовала пятой точкой, что младшая умудрилась сделать парочку снимков, а это значит, что все знакомые так или иначе скоро узнают о «прирученной и одомашненной кошке — Алисии Хакетт», даже если от сессии удалось бы отбиться.

Разговор, откровенно весёлая Иллирия, закончила обещанием найти себе что-нибудь такое же, с намерением обязательно прогуляться в таком виде вместе. Ответить на такое Алисия ничего не успела, сестра, нахально повторив её стиль, бесцеремонно разорвала связь с ехидной и довольной улыбкой.

Когда лифт остановился, девушку охватила лёгкая меланхолия и обречённость. Однако, в противовес, она вспомнила слова доктора Чаквас. Снова вспомнила беззлобные шутки.

— Сет, неужели я позволю какому-то украшению манипулировать собой? — тихо прошептала она себе под нос. И в её разуме прозвучал голосом отца объявленный самой себе девиз, произнесённый Стивеном несколько лет назад: «Ты Хакетт: так и веди себя как Хакетт!»

— Я сама подписалась на это, — чуть покрутив головой, всё ещё привыкая к «украшению», она щёлкнула по бубенчику, моментально ответившему — дзинь! Попыталась улыбнуться закончилась оскалом, состроить «няшное», как говорили в Азии, личико не удалось, и с плохо скрываемой обречённостью в голосе она изрекла:

— Ня!

Впереди был ещё один бой, который на этот раз не попадёт в личное дело и не повлияет на послужной список, однако может неслабо так поломать некоторым шаблон, в частности самой Алисии.