Хьюстон, кажется, у нас проблемы

Глава 1

Капитан Джеймс Уилкинс всегда считал, что космос — это место, где можно спокойно поразмышлять о смысле жизни, не отвлекаясь на земные проблемы вроде счетов за электричество или необходимости выгуливать собаку. К сожалению, вместо философских размышлений ему приходилось слушать, как его напарник Дэвид Коннор в пятый раз за час рассказывает анекдот про космонавта, который пришёл в бар.

— ...и тогда бармен говорит: «Извините, но у нас нет атмосферы!» — Дэвид разразился хохотом над собственной шуткой. — Понимаешь? Атмосферы! В космосе!

— Дэвид, — терпеливо сказал Джеймс, проверяя показания приборов, — ты рассказал этот анекдот уже пять раз. И он не становится от этого смешнее.

— А вот неправда! Хороший анекдот как хорошее вино — с возрастом становится лучше.

— Анекдоту полтора часа от роду.

— Значит, он ещё молодой. Подожди, когда ему исполнится два часа — будет просто убойный!

Джеймс вздохнул и посмотрел в иллюминатор. Снаружи простирался обычный космос — чёрный, бесконечный, усыпанный звёздами. Земля висела слева как большой голубой мраморный шар, а впереди, ещё едва различимая, виднелась Международная космическая станция — их пункт назначения.

Джеймс Уилкинс был ветераном NASA с двадцатилетним стажем, человеком, который относился к космическим полётам как к работе такси, только вместо дорожных пробок приходилось иметь дело с метеоритами, а вместо нетрезвых пассажиров — с коллегами, такими как Дэвид, например.

Дэвид Коннор, напротив, был новичком, для которого этот полёт стал первой настоящей миссией, и потому он пребывал в состоянии перманентного восторга от происходящего.

— Джеймс, а ты когда-нибудь думал о том, что мы сейчас летим со скоростью семь километров в секунду в металлической банке в вакууме? — спросил Дэвид, прижавшись к иллюминатору.

— Стараюсь не думать. От таких мыслей начинается экзистенциальный кризис или паническая атака.

— А я думаю, это романтично! Мы пионеры, первопроходцы, покорители бескрайних просторов!

— Дэвид, до нас в космос летали уже тысячи людей. Мы не пионеры, мы скорее космические таксисты.

— Но всё равно это удивительно! Посмотри — вот Земля, вот звёзды, вот бесконечность... А знаешь, что я читал в одной научной статье? Что в космосе может быть полно разумной жизни, просто она настолько отличается от нашей, что мы её не замечаем!

— Например?

— Ну, допустим, живые планеты! Или разумные газовые облака! Или огромные космические существа, которые путешествуют меж звёзд !

Джеймс покосился на напарника. Дэвид был неплохим пилотом и инженером, но его воображение иногда работало в режиме научной фантастики.

— Дэвид, если бы в космосе плавали гигантские существа, мы бы их уже заметили.

— А вдруг они умеют маскироваться? Или живут в других измерениях? Или просто очень далеко?

— Тогда они нас не касаются.

— А вдруг касаются? Представь — мы летим себе спокойно, а тут вдруг...

— Хьюстон, борт «Дискавери», — перебил его Джеймс, включив радиосвязь. — Второй день полёта, всё в норме. Расстояние до МКС — четыреста километров, время до стыковки — тридцать восемь часов.

— Принимаю, «Дискавери», — ответил знакомый голос диспетчера Картера. — Как настроение экипажа?

— Коннор рассказывает анекдоты и теоретизирует о космических формах жизни, а я пытаюсь сохранить рассудок, — сухо доложил Джеймс.

— Космических формах жизни? — заинтересовался Картер.

— Не спрашивайте. Лучше скажите, как дела на станции?

— Всё отлично. Экипаж готовится к вашему прибытию, проводят последние эксперименты. Кстати, вчера они засняли очень странный объект в секторе Альфа-7. Большой, тёмный, движется довольно быстро.

— Астероид? — предположил Джеймс.

— Не похоже. Слишком большой и неправильной формы. Может, космический мусор, но наши базы данных такого объекта не фиксировали.

Дэвид оживился:

— А может, это подпространственная форма жизни?

— Коннор, прекрати, — предупредил Джеймс.

— Да ладно, Джеймс! Картер, а этот объект не издавал никаких звуков?

— Звуков? Дэвид, в космосе нет звука.

— А радиосигналов?

Картер помолчал:

— Вообще-то... да. Он излучает странные низкочастотные сигналы. Пока думаем, что помехи, но в них угадывается закономерность.

— Видишь! — обрадовался Дэвид. — Я же говорил: космос полон чудес!

— Или полон металлолома с неисправными антеннами, — парировал Джеймс.

— Скучный ты, капитан. Где твоё воображение? Где тяга к неизвестному?

— Моя тяга к неизвестному закончилась сразу после того, как я в третьей миссии три часа чинил туалет в невесомости.

Дэвид засмеялся:

— Кстати, вот ещё один анекдот! Летят два космонавта...

— Дэвид, пожалуйста, не надо.

— ...один говорит другому: «Что-то мне нехорошо». А второй отвечает: «А мне хорошо, я не в твоём скафандре!»

Джеймс закрыл глаза и попытался представить себе тихий пляж где-нибудь на Гавайях. С пальмами. И — главное — без Дэвида Коннора.

— Джеймс, — позвал Дэвид через несколько минут, — а ты веришь в судьбу?

— В каком смысле?

— Ну, что всё происходит не случайно. Что мы летим сюда не просто так, а потому что должно произойти что-то важное.

— Мы летим сюда, потому что нам за это платят, — практично ответил Джеймс. — И потому что на станции нужно сменить экипаж и доставить оборудование.

— Но всё равно... не кажется ли тебе, что космос слишком большой и загадочный, чтобы в нём ничего не происходило?

Джеймс посмотрел в иллюминатор на мириады звёзд.

— Знаешь что, Дэвид? Иногда лучше, когда ничего не происходит. Это называется «обычный рабочий день». И это прекрасно.

Но даже говоря это, он не мог отделаться от странного ощущения, что сегодня будет не совсем обычный день.

А где-то в глубинах космоса огромное, древнее существо медленно поворачивалось в сторону небольшой жёлтой звезды и её третьей планеты. Оно чувствовало голод и думало, что пора позавтракать.

Глава 2

На третий день полёта Джеймс проснулся от того, что Дэвид пытался объяснить ему теорию относительности, используя в качестве наглядного пособия два тюбика с едой и какой-то подозрительный носок.

— Вот этот тюбик с макаронами — это ты, а вот этот с говядиной — я, — объяснял он с энтузиазмом лектора. — А носок — пространство-время. Если согнуть его вот так...

— Дэвид, — простонал Джеймс, отталкивая тюбик, — во-первых, слишком рано для Эйнштейна. Во-вторых, я не хочу быть макаронами. В-третьих... чей это носок?

— Мой. Но разве не логично использовать носок, чтобы показать искривление пространства?

— Нет. Совсем не логично. И убери его подальше от вентиляции.

Дэвид пожал плечами и спрятал «учебное пособие». Джеймс, окончательно проснувшись, подплыл к иллюминатору.

Всё выглядело как обычно — чёрная бесконечность, усыпанная звёздами. Земля теперь была заметно меньше, а МКС можно было различить невооружённым глазом как яркую точку впереди по курсу.

— Хьюстон, борт «Дискавери», — сказал Джеймс в микрофон. — Доброе утро. Третий день полёта, всё в порядке.

— Доброе утро, «Дискавери», — ответил Картер. — Как спалось?

— Коннор разбудил меня лекцией о теории относительности с использованием носка.

— Это... креативно. Кстати, у нас новости о том странном объекте. Наши астрофизики изучили данные и пришли к выводу, что это что-то совершенно новое. Объект огромный — примерно в два раза больше Луны. И, судя по траектории, движется целенаправленно.

— В каком направлении? — спросил Дэвид, подплывая к микрофону.

— К внутренним планетам Солнечной системы. Если точнее — к Земле.

На секунду в кабине повисла тишина. Даже Дэвид не шутил.

Джеймс нахмурился:

— Это угроза?

— Не знаем. Скорость небольшая, до Земли ему лететь ещё месяцы по нашим расчетам. Но... — Картер запнулся, — по всем параметрам маловероятно, что это астероид или космический мусор.

— Я говорил! Это что-то живое!

— Коннор... — начал Джеймс, но не успел договорить.

— Джеймс, — перебил его Дэвид дрожащим голосом, — а где звёзды?

Джеймс повернулся к иллюминатору и замер. Космос вокруг них был совершенно чёрный. Не просто чёрный, как обычно, а абсолютно, непроглядно чёрный. Ни звёзд, ни Земли, ни МКС. Ничего.

— Что за чёрт... — пробормотал Джеймс.

— Хьюстон, — сказал Дэвид дрожащим голосом, — у нас тут небольшая проблема. Мы больше ничего не видим.

— Не понял, «Дискавери». Повторите.

— Снаружи — сплошная тьма, — ответил Джеймс, судорожно переключая приборы. — Но датчики в норме. Мы на месте, мы живы. Просто... вселенная вокруг исчезла. Ни звёзд, ни планет. Ничего. Как будто мы попали в чёрную дыру.

— Однако мы не растягиваемся в спагетти, что обычно происходит в чёрных дырах, — добавил Дэвид.

— «Дискавери», проверьте системы навигации, — попросил Картер. — Может, проблема в оборудовании.

— Уже проверили. Всё работает нормально. Мы находимся там, где должны находиться, но вселенная вокруг нас исчезла.

— Это невозможно.

— Тем не менее это так. Хьюстон, а вы нас видите?

Пауза. На этот раз очень длинная.

— «Дискавери»... нет. Мы вас не видим. Совсем. Вы пропали. Но телеметрия идёт, связь есть.

— Как это понимать? — спросил Джеймс.

— Понятия не имею. Вы существуете, но мы вас не видим. И вы не видите нас.

Дэвид медленно подплыл к другому иллюминатору, затем к третьему. Везде — одна и та же непроглядная тьма.

— Джеймс, — сказал он тихо, — мы находимся внутри чего-то.

— Что ты несёшь?

— Ну, подумай логически. Если снаружи абсолютная чернота, но мы не в чёрной дыре, и приборы показывают, что мы живы и здоровы... значит, что-то нас окружает.

— Что именно?

Дэвид посмотрел на него с выражением человека, который боится озвучить очевидный, но невероятный факт:

— Помнишь мою теорию про внеземные формы жизни?

— Дэвид, нет.

— А помнишь, что я говорил про то, что мы как консервы в банке?

— ДЭВИД, НЕТ.

— Боюсь, что да, Джеймс. Нас проглотили.

В этот момент корпус шаттла прошил низкий, вибрирующий звук, больше похожий на довольное урчание. Урчание очень большого существа.

— Хьюстон, — сказал Джеймс хриплым голосом, — кажется, у нас... серьёзные проблемы.

— Какие именно?

— По-моему, нас только что съели.

— Повторите, «Дискавери»?

— Кажется, нас поглотила какая-то неизвестная форма жизни.

Долгая пауза.

— Понял. Вызываю специалистов по... э-э-э... по нестандартным ситуациям.

Глава 3

Специалисты по нестандартным ситуациям оказались тремя растерянными учёными, которые до этого момента считали самой нестандартной ситуацией поломку кофемашины в лаборатории. Доктор Элизабет Харрис, ведущий ксенобиолог NASA, смотрела на экран с телеметрией так, словно он показывал ей инструкцию по сборке мебели на древнекитайском.

В руководстве NASA по экстремальным ситуациям есть раздел «Действия экипажа при разгерметизации космического корабля», раздел «Действия экипажа при технических неполадках» и даже раздел «Действия экипажа при психическом расстройстве одного из членов команды». Но раздела «Действия экипажа при поглощении шаттла космическим существом» там определённо не было.

— Итак, — сказала она, массируя виски, — если я правильно понимаю, наш шаттл находится... внутри живого существа размером с две Луны?

— Похоже на то, — ответил Картер. — Связь есть, телеметрия идёт, но визуально они исчезли. И сами ничего не видят снаружи.

— А что говорят предварительные расчёты о природе этого... объекта?

— По всем параметрам это биологическая форма жизни. Излучает тепло, низкочастотные вибрации, движется целенаправленно.

Доктор Харрис закрыла глаза. В университете её предупреждали о многом: о недостатке финансирования, о бюрократии, о том, что коллеги будут воровать её йогурт из холодильника. Но никто не готовил к космическим левиафанам, пожирающим шаттлы.

— Хьюстон, — раздался голос Джеймса, — у нас появились... соседи.

— Какого рода соседи? — осторожно спросил Картер.

— Хьюстон, кажется, мы здесь не одни.

Глава 4

Дэвид первым заметил огоньки в темноте. Маленькие мерцающие точки света, которые медленно дрейфовали в абсолютной черноте за иллюминатором.

— Джеймс, — прошептал он, — мы определённо здесь не первые.

Сначала источников света было немного — пять-шесть. Затем десять. Потом Джеймс сбился со счёта, когда их стало больше сотни.

— Корабли, — сказал он с благоговейным ужасом. — Это всё космические корабли.

По мере того как глаза привыкали к странному полумраку, контуры объектов становились более различимыми. Советский корабль «Союз» семидесятых годов соседствовал с чем-то, похожим на китайский «Шэньчжоу». А рядом медленно вращалось угловатое судно с символами, которые точно не принадлежали земной письменности.

— Хьюстон, — сказал Джеймс, стараясь сохранить профессиональное спокойствие, — здесь целая флотилия. Корабли разных эпох и... не все из них земного происхождения.

— Повторите последнюю часть, «Дискавери».

— Некоторые корабли определённо не с Земли.

Доктор Харрис упала в кресло и закрыла глаза руками.

— Если эта сущность собирает корабли с разных планет по всей галактике... — сказала она.

— То мы не единственные разумные существа, которые попались в эту ловушку, — мрачно закончил Картер.

В этот момент к «Дискавери» приблизился силуэт старого «Аполлона». На борту мигали аварийные огни, из динамика донёсся слабый голос:

— Неизвестный корабль, с вами говорит командир корабля «Аполлон-19» Фрэнк Митчелл. Добро пожаловать в клуб. Какой сейчас год на Земле?

Джеймс и Дэвид переглянулись. Программа «Аполлон» закончилась на семнадцатом полёте.

— Шаттл «Дискавери», — ответил Джеймс. — 2025 год.

Долгое молчание.

— Боже мой... Значит, я здесь уже полвека.

Глава 5

Командир Фрэнк Митчелл оказался поразительно жизнерадостным для человека, проведшего пятьдесят лет в брюхе космического монстра. Его «Аполлон» медленно дрейфовал рядом с «Дискавери» в вязкой, тёплой среде внутри сущности.

— Секретная миссия на обратную сторону Луны, — рассказывал он по радио. — А потом эта тварь нас подцепила. Сначала думал, что это конец.

— Что случилось с вашим экипажем? — спросил Дэвид.

— Ребята? Они обустроились. Браун изучает инопланетные технологии — тут есть корабль из системы Веги, потрясающая инженерия. А Джонсон открыл питейное заведение. Называется «Последняя остановка». Место встреч для всех местных обитателей.

— Сколько вас тут? — спросил Джеймс.

— Точно не подсчитывал. Постоянно прибывают новички. Последними были ребята с Европы, спутника Юпитера. Интересный народ, правда, с четырьмя руками.

Дэвид подпрыгнул от радости:

— Я знал! Разумная жизнь повсюду!

— Ещё как, парень! — засмеялся Митчелл. — И знаете, что самое занятное? Многие здешние уверены, что их родные миры тоже находятся в чреве чего-то ещё большего. Такая вот матрёшка получается.

Джеймс почувствовал головокружение:

— То есть вся наша Вселенная может быть...?

— А почему нет? Большие рыбы едят маленьких рыбок, это закон природы. Просто мы не подозревали, насколько большими могут быть рыбы.

Глава 6

В Хьюстоне царила атмосфера едва сдерживаемой паники. Доктор Харрис металась по центру управления, бормоча что-то о крушении научных парадигм. Картер отчаянно пытался поддерживать связь с «Дискавери», но сигнал слабел с каждым часом.

— Сэр, — обратился он к директору NASA Роберту Стейнбергу, — объект движется к центру Солнечной системы. Прямо к Солнцу.

— Это катастрофа?

— Не знаю. Но существо таких размеров, направляющееся к нашей звезде...

Стейнберг кивнул. Космический хищник размером с две Луны, плывущий к Солнцу, вряд ли принесёт что-то хорошее человечеству.

— А наши астронавты?

— Судя по последним сводкам, адаптируются. Коннор записался на лекции по межгалактической философии к какому-то профессору из туманности Андромеды.

Глава 7

Заведение «Последняя остановка» располагалось в переоборудованном грузовом отсеке советского корабля. Здесь собирались представители дюжины видов, делились историями и пили то, что Джонсон с гордостью называл «универсальным растворителем с привкусом надежды».

Дэвид был в полном восторге. Он беседовал с трёхметровым существом по имени Кхх'тал с планеты Риммор о природе вложенных реальностей.

— Понимаете, — объяснял Кхх'тал голосом, похожим на шелест сухих листьев, — на моей родине легенды всегда говорили о Великих Поглотителях. Наш мир — просто пузырь в лёгких неизмеримо огромного организма.

— А если и тот организм находится внутри чего-то ещё большего? — загорелся Дэвид.

— Именно! — Кхх'тал взмахнул всеми шестью конечностями. — Бесконечная череда масштабов! Возможно, галактики — это клетки в теле размером со что-то немыслимое!

Джеймс, сидевший в углу с кружкой сомнительного пойла, покачал головой:

— И как теперь жить с таким знанием?

— А как вы жили раньше? — спросил подсевший к ним Митчелл. — Вы не знали точно, находитесь ли снаружи или внутри чего-то. В чём разница?

— Теперь-то мы знаем, что нас съели!

— Знаете, что вас поглотило нечто огромное. Но не знаете, не поглощено ли это нечто чем-то ещё большим. Неопределённость осталась, только сменила направление.

Глава 8

Прошла неделя. Связь с Землёй прервалась окончательно — сущность, которую экипаж теперь называл просто Левиафаном, углубилась в межпланетное пространство.

Джеймс с удивлением обнаружил, что анекдоты Дэвида больше его не раздражают. Когда реальность превосходит любую фантазию, юмор становится единственным якорем для рассудка.

— Знаешь, Джеймс, — сказал Дэвид у иллюминатора, — мы путешествуем быстрее любого земного корабля и видим то, что не видел ни один человек.

— Мы смотрим на внутренности космического желудка.

— Но какие красивые внутренности! Смотри — световые водопады, парящие структуры, целые города! Это же чудо!

И правда, пространство внутри Левиафана было полно удивительного. Здесь плавали не только корабли, но и построенные цивилизациями конструкции — что-то вроде поселений для тех, кто смирился с судьбой и решил обустроиться.

— Пожалуй, мы стали частью чего-то большего, — признал Джеймс. — И это не обязательно плохо.

— В каком смысле?

— Мы больше не просто люди с маленькой планеты. Мы — часть экосистемы размером со звёздную систему.

Дэвид улыбнулся:

— Кто бы мог подумать, что именно мы, обычные космические перевозчики, станем частью такой истории?

— Лучшие истории всегда случаются с обычными людьми.

Эпилог

Доктор Элизабет Харрис стояла на крыше NASA и смотрела на звёзды. Где-то в бесконечности космоса плыл Левиафан, несущий в себе межгалактическую диаспору путешественников.

«Дискавери» исчез с мониторов четыре месяца назад. Официально — экипаж погиб. Неофициально доктор Харрис подозревала, что Джеймс и Дэвид живы и, возможно, счастливы. По-своему.

А в глубинах космоса Левиафан продолжал неспешный путь к Солнцу. Внутри него Дэвид изучал инопланетную поэзию, а Джеймс научился играть в межвидовой покер.

И если где-то во Вселенной существует ещё более грандиозная сущность, в чреве которой дрейфует наша галактика, то она тоже движется к своему солнцу, неся миллиарды историй о крошечных существах, считавших себя большими.

Но это уже совершенно другая история.

«В космосе никто не услышит твой смех над абсурдностью бытия. Но смеяться всё равно стоит». — Из записок командира Дэвида Коннора, первый год внутри Левиафана.