Хьюстон, у нас проблемы!

Варвара накинула кофту и вышла во двор. Дарью Сергеевну она нашла на открытой террасе, та смотрела в горшок с рассадой и что-то громко говорила. Варька прислушалась.

- Как же тебе не стыдно! Сожрала мой огурец! Он только два первых листочка выбросил! Зачем тебе огурец, а? Довольна теперь? Вот что мне с тобой делать? – голос Дарьи Сергеевны звенел от возмущения.

Варька похолодела от ужаса. Сожрать рассаду в их семье могла только Дэфа. Как Варвара пропустила момент, когда собака выскочила на улицу? Боже, мать теперь за этот огурец будет пилить ее до конца сезона!

Все садово-огороднические попытки родителей неизменно оказывались провальными. Рассаду без конца кто-нибудь грыз, на нее нападала тля, плесень, гусеницы и прочие напасти. В этом году мама опять посадила несколько семечек огурцов и помидоров, и, конечно, на них вновь набросились всевозможные враги. А теперь еще и Дэфа. Придется теперь разруливать ситуацию.

- Она не нарочно! Просто из любопытства, - бросилась Варька защищать свою собаку.

- Ничего не из любопытства, - холодно возразила Дарья Сергеевна. – Она сделала это специально!

- Да брось, мам! Ей нафиг твои огурцы не сдались.

- Я ее насквозь вижу! Вот сейчас пойду, и выброшу ее через забор! Ненавижу ее!

Варька от неожиданности потеряла дар речи. Она представила, как мать хватает Дэфу за загривок, размахивается, как метательница ядра, и зашвыривает собаку в поле через забор. Какой ужас. Такое поведение было совершенно нехарактерно для Дарьи Сергеевны – она обожала животных и не обидела ни одного за всю свою жизнь. Она даже кротов, которые сожрали в саду половину корней у яблонь, выносила в корзинке в поле, если они попадались ей во время копания в земле.

- Мам, ты что? Ты же всегда ее любила! Ты из-за какого-то дурацкого огурца теперь готова ненавидеть Дэфу?!

- Причем тут Дэфа? – обернулась мать. – Она что, тоже сожрала у меня что-то из рассады?

Варька опешила. А с кем же тогда разговаривала мама?

- А кого ты собралась перекинуть через забор?- осторожно поинтересовалась Варвара.

Дарья Сергеевна на секунду замерла, а затем двумя пальцами выудила из горшка здоровую улитку и показала ее Варьке.

- Так это ты улитке высказывала свои гневные тирады?!

Она обе начали хохотать до упаду. Вдоволь насмеявшись, Дарья Сергеевна вытерла слезы тыльно стороной ладони и судорожно вздохнула.

- Уф-ф… ну ты меня насмешила, - сказала она дочери.

- Не меньше, чем ты меня, - парировала Варька. - Кто бы мог подумать, что ты на полном серьезе разговариваешь с улитками!

- Как ты только могла про меня подумать, что я ненавижу Дэфу! Она же моя сладкая девочка! Обожаю ее, хулиганку.

Насчет хулиганки мать была права – в прошлый раз, когда они приезжали в гости, Дэфа за ночь проковыряла лапой боковую стенку старинного семейного буфета, который странным образом умудрился вполне гармонично вписаться в интерьер маминой ультрасовременной кухни. В семье у буфета водилось свое имя – Саркофаг. Так его прозвал отец, большой выдумщик по части имен. От него Варвара тоже переняла привычку давать мебели и бытовым приборам собственные имена. Наутро после Дэфиного «налета» Саркофаг был тщательно обследован, дырку в боку Андрей Сергеич кое-как залепил, но буфет был безнадежно испорчен. Варвара боялась, что мать расстроится или начнет ругаться. Но животным в их доме все сходило с рук. Кот разнес им полдома, но неизменно пребывал в любимцах, не обошла сия доля и Дэфу. Мама все лишь вздохнула, погладила буфет рукой и на этом все закончилось.

Варвара навещала родителей после почти двухнедельного отсутствия, связанного с «командировкой» в Питер[1]. Июнь радовал своей теплой погодой и короткими ночами, сидеть в городе, хоть Варька и обожала Москву, в это время года совершенно не хотелось. Вот она и выбралась, наконец, на природу – посетить дом родителей и дать возможность ее собаке, американскому терьеру Дэфе, вдоволь набегаться в родительском саду.

Этому обстоятельству, конечно, совершенно не был рад родительский кот Альфред породы «сфинкс», который зорко наблюдал за «врагами» с высоты второго этажа, сидя на балконе с максимально презрительным видом. Периодически, видимо считая, что одного презрения недостаточно, кот свешивался вниз головой с балкона, отчего сразу становился похожим на огромную летучую мышь, и потрясывая хилым кулачком, издавал длинные угрожающие утробные звуки. Очевидно, на кошачьем языке подобные выражения являлись проклятиями или, хотя бы, угрозами в адрес «понаехавших», но они почему-то странно реагировали на кошачьи предупреждения – задирали головы и ржали во весь голос. Причем, и человек, в смысле – Варька, и собака. Справедливости ради, надо признать, что Дэфа прекрасно относилась к кошкам – в своей первой семье, откуда тяжелобольную собаку буквально силой вырвала Варвара, было две кошки, воспитавшие терьершу с младенческого возраста. Однако этого факта собачьей биографии Альфред не признавал, и каждый раз, когда Варя привозила Дэфу с собой, кот устраивал забастовки, протестные демонстрации, строил баррикады или спешно эвакуировался на второй этаж, и там пребывал в гордом одиночестве, пока Дэфа наслаждалась всеобщим вниманием и была «королевой бала».

- Ох, беда с этим котом, - вздохнула Дарья Сергеевна, - никак с твоей собакой не хочет подружиться.

- Мне просто надо чаще приезжать, чтобы он к Дэфе привык, - высказала свое предположение Варька. – Я постараюсь больше у вас бывать.

- Свежо предание… - мягко упрекнула ее Дарья Сергеевна. – Ты же все время на работе пропадаешь, когда тебе к нам приезжать!

- Мам, - замялась Варвара, - я уволилась со своей работы.

- Да что ты! – подскочила от неожиданности мать. – И что же ты собираешься делать? Будешь искать другую прямо сейчас или немного отдохнешь? Отпуска-то у тебя уже почти год как не было!

- Пожалуй, я отдохну пока немного, - туманно выразилась Варька, - ты права. Тем более, что мне на работе дали очень хорошую компенсацию, я могу несколько месяцев без спешки подыскивать себе работу.

Это, конечно, была бессовестная ложь - ничего ей на работе не выдали, поскольку она уволилась по собственному желанию, не выдержав нападок секретарши генерального директора, которая Варьке попросту не давала шагу ступить в офисе, чтобы не сделать ей выговор. Однако удачно проведенное расследование в Питере позволило Варваре, действительно, взять паузу в поисках работы и попробовать разобраться в себе и в том, чем ей хочется в будущем заниматься.

Задача это была непростая – Варваре хотелось иметь интересную, перспективную и самостоятельную работу, на которой она могла бы успешно применить свои таланты. А больше всего, пожалуй, ей хотелось бы еще раз оказаться участником новой детективной истории, докапываться до истины и восстанавливать справедливость. Но где ж ее взять, эту историю?

- Пошли пить чай, - предложила мать.

Варвара вздохнула и с обреченным видом отправилась вслед за Дарьей Сергеевной в дом.

Поводов для озабоченности у Варьки было хоть отбавляй. Во-первых, чтобы пережить семейный чай, надо было предварительно два дня голодать. Потому что в противном случае поедание такого количества выпечки неминуемо грозит любому нормальному человеку минимум парой лишних килограммов уже на утро следующего дня. Ведь на столе стояли два пирога, торт и несколько сортов варенья. Ну какой среднестатистический человек сможет устоять от такого соблазна?

А во-вторых, Варваре надо было как-то объяснить родителям появление в ее собственности дорогущего мерседеса, который ей подарили клиенты, чьи интересы она успешно защитила в Санкт-Петербурге.

- А у меня есть хорошая новость.

- Да, Варечка? – встрепенулся Андрей Сергеич, Варькин отец.

- Я закрыла перед увольнением очень успешный проект в Питере. Клиент остался счастлив моей работой.

- Молодчина! – похвалил ее отец. – Вся в папу пошла! Мозг!

- Если он был так счастлив, - сварливо заметила мать, - то мог бы проявить свои чувства как-то более … материально. Например, выписал бы тебе премию.

- Мать, ну ты что все деньгами меряешь, - бросился защищать дочку Андрей Сергеич, - признание – это тоже важно! Для самореализации!

- Самое лучшее признание – это солидный банковский чек от клиента! И не спорь со мной! – рванула в атаку Дарья Сергеевна. – У дочери столько кредитов весит на шее, ей бы не помешал…

- Он мне подарил мерседес! – выпалила Варька, будучи не в силах выслушивать бесконечные споры родителей по поводу ее, Вариной, финансовой состоятельности.

- Это ничто! – в запале воскликнула мать, а затем, осознав услышанное, переспросила. - Что?!

- Ничего себе! – подпрыгнул Андрей Сергеич.

- На гостевой стоянке стоит, - вздохнула Варька, - при въезде в поселок. Я специально не стала сразу к дому подъезжать, хотела вас подготовить.

Родители повскакивали со своих мест и рванули на выход.

- Ключи возьмите! Они на комоде в прихожей! – крикнула им Варька вслед. – Машина синего цвета!

Предков след простыл в мгновение ока, и Варька лишь махнула рукой. Все равно, других таких мерседесов на стоянке нет – перепутать невозможно.

Пока родители осматривали Варькино приобретение, она еще раз решила позвонить тезке - Варе Ждановой, бывшей однокласснице и своему первому клиенту на детективном поприще. Именно благодаря Липе – так ее прозвали еще в школьные времена – Варя отправилась пару недель назад в Питер, где должна была предстать перед немцем Артуром Хауэром, «женихом по переписке» вместо Липы, который ее никогда не видел даже на фотографиях. Та не хотела иметь с немцем никаких дел – у нее уже был престижный жених в России, а переписку она затеяла от нечего делать, и влюбила в себя Артура просто из спортивного интереса.

Однако Артур предложил встретиться и увидеть, наконец, друг друга. За эту встречу он предложил Липе пятьдесят тысяч евро, от чего она, разумеется, отказываться не хотела, но сама поехать не могла. Потому Варвара должна была по заданию своей одноклассницы приехать в Питер, представиться Варварой Ждановой и провести неделю с немецким бизнесменом.

Помимо своего основного задания Варя сумела раскрыть аферу партнера Артура и сохранить тому не только свою деловую репутацию, но и весь бизнес в России, который он неминуемо потерял бы, не прояви Варька находчивость и недюжинные организаторские способности. Так что мерседес был вполне заслуженной и адекватной платой за ее услугу, помимо тех двадцати пяти тысяч, что ей поступило от Липы – Артур сдержал свое слово и заплатил за встречу обещанные деньги.

Варька не испытывала угрызений совести по поводу денег, которые Артур заплатил за встречу с ней. Во-первых, это было его собственное предложение, во-вторых, Варваре не пришлось торговать чувствами – отношения с Артуром не перешли в интимную сферу, о чем она договорилась с немцем еще при планировании поездки. А в третьих, она спасла Хауэру многомиллионный бизнес, сохранив ему химический завод. Так что все ее торги с совестью были закончены, не начавшись. Закрыв эту страницу своей жизни, Варька собиралась двинуться в будущее.

Оставалось лишь одно дело, связывавшее ее с Питерским проектом – она обещала Липе рассказать в подробностях о ее неделе с Артуром. Как-никак, именно Липа отправила Варьку туда, именно благодаря ей у Варьки теперь есть деньги и шикарная машина в придачу!

Однако телефон одноклассницы был отключен.

«Это очень странно, - подумала, нахмурившись, Варвара, - Липа просто настаивала на их встрече и с трудом согласилась ждать один день, когда я попросила ее об этом. Прошло уже два дня, и она просто как в воду канула! И что самое неприятное – она уезжала от меня с деньгами!»

Этот факт особенно тревожил Варвару. Поскольку обещанные деньги Артур перевел на Варькин счет, то сразу по приезду в Москву она сняла половину и отдала ее напрямую Липе в руки, пообещав встретиться с ней на следующий день для обстоятельного разговора.

И вот уже третий день Варька не может до нее дозвониться. Это обстоятельство не давало ей покоя.

«Ну, ладно, - успокаивала себя Варвара, - наверное, она со своим женихом куда-нибудь укатила. Позвоню ей завтра, наверняка отзовется. А я сразу наору на нее, чтобы знала, как исчезать без предупреждения!»

На ближайшие пару-тройку недель у Варьки был разработан весьма содержательный план действий – посвятить время отдыху и встречам с друзьями, который у Варвары было сотни – благодаря ее уникальному таланту заводить знакомых. С некоторыми из них Варька не могла уже довольно давно встретиться из-за нехватки времени, и теперь представился отличный шанс пообщаться и освежить давние дружеские связи.

Но сегодняшний день Варвара посвятила семье. С минуты на минуту должна приехать ее младшие сестра и брат - Софья и Алексей со своей женой. Вечер в кругу семьи – в последнее время эта такая большая редкость для нее.

«Только бы не обожраться! Надо держать себя в руках!» - приказала себе Варька, хотя в глубине души она мало верила в свою твердость.

Конечно же, все ее благие намерения пали прахом – не было никакой возможности отказаться от маминых угощений, а она с упорством, достойным лучшего применения, впихивала в детей пироги, мясо, салаты, закуски и десерты, как будто пыталась накормить их на месяц вперед.

Спасение нашлось в настольных играх – для этого пришлось освободить стол внизу, убрав с него еду. Отец слинял наверх, сославшись на какую-то интересную историческую передачу, мама, Сонька и Алексей с супругой сели играть, а Варвара с Дэфой расположились на диване и слегка кемарили.

Сквозь сладкую дремоту Варвара постоянно слышала разговоры родных за столом, бубнеж телевизора, который наверху смотрел отец, периодические вопли Альфреда – все это были знакомые и родные звуки, которые успокаивали и умиротворяли Варвару.

«Как будто в детство вернулась, - подумала Варя, - как все хорошо у меня сейчас складывается… вот только где же Липа?»

[1] События, о которых идет упоминание здесь и далее, описаны в романе «Питер под углом семь градусов».