И аромат цветов миндаля...

Солнце на улице сияло так, что Пётр Алексеевич чуть не зажмурился. Пока он актёрствовал в полицейском участке тротуар совсем высох, воздух посветлел, даже фасады домов, казалось, повеселели.

«Вот как тут значит», подумалось ему, «весна разом приходит, без предупреждения».

Легко сориентировавшись он быстрым шагом направился домой, в пансион. Голове опять стало очень жарко в шапке и лоб мгновенно взмок. Но что желать? Без головного убора как? И так все приличия нарушает своим расхристанным видом в измазанном чёрте чем пальто. На его счастье господин Трифов оказался на своём боевом посту, а троица любителей загородных поездок и дорогих покупок домой не вернулась.

Иванов ещё в дверях полицейского участка подумал об идеальной «ширме» для посещения ресторана при известной в городе гостинице – о господине Трифове. Лучше любого переодевания для конспирации. Долго уговаривать не пришлось. Вадим Никодимович принял «на ура» идею устроить маленький «мальчишник», как он выразился. И с радостью одолжил кое-что из своего гардероба.

«Надо же», думал господин Трифов, разглядывая в зеркале пару статных мужчин в разноцветных клетчатых пальто и котелках, с довольно элегантными тросточками в руках, обтянутых замшевыми рыжими перчатками, «вполне приличный человек оказался, совсем не надутый индюк как в первый день,... это он, видимо, с дороги, от усталости так кобенился...».

На выходе они столкнулись с некстати прибывшими гулёнами и Вадим Никодимович было испугался, что их «мальчишник» сию секунду расстроится. Но трое путешественников ещё не успели покинуть коляску. Разомлев от весеннего воздуха, солнца и пары рюмок ликёра к кофе, не смогли сказать ни слова. Только удивлённо уставились при виде комического дуэта.

Воспользовавшись заминкой, Иванов, приподняв котелок в приветствии, подмигнув начинающей хихикать Любаше, подхватил Вадима Никодимовича под локоть и потащил по исчёрканному солнцем и тенями тротуару прочь от хозяйских обязанностей и ошарашенной супруги.

Иван Яковлевич пришёл в себя первым. Почти лихо выпрыгнул из коляски, помог сойти госпоже Трифовой, стараясь своим кругленьким корпусом отгородить от неё удаляющуюся парочку. Любаша выбралась из коляски самостоятельно и, только прикрыв за сбой уличную дверь, расхохоталась в голос, позабыв все правила поведения приличной дамы. Еле на улице-то удержалась, ей Богу!...

Когда Трифов кутил за чужой счёт, в нём просыпалось всё величие разгульной души, в остальное время сдерживаемое такими серьёзными ограничителями, как наипочтеннейшая супруга Лидия Михайловна и практичная жадность южной крови. Иванов дал себе зарок отправить госпоже Трифовой большой букет роз – ресторан гостиницы входил в перечень постоянно забронированных ею, столик им достался легко, а Вадим Никодимович превзошёл все ожидания. Он был настолько подавляюще ярок и громогласен, что даже если бы Пётр Алексеевич вдруг сплясал бы на соседнем столе, и то вряд ли смог привлечь к себе внимание. Никто в битком забитом ресторане не заметил как приличный господин, переговорив с метрдотелем, ненадолго покинул своего пышущего жизнелюбием сотрапезника.

Казалось Васильев ждал его звонка. По мрачным интонациям его голоса Пётр Алексеевич понял, что ситуация в обеих столицах более чем серьёзная.

– Я прочёл твою телеграмму, сделаю как ты просишь, но не знаю поможет ли это. Сейчас никому не до чего нет дела. Но раз подарок из Румынии, то может быть и пошевелятся, все же имидж. Ты уверен насчёт помощника?

– Абсолютно – ответил Иванов и кратко обрисовал результат своей дневной слежки.

Он сидел в огромном директорском кабинете один, столик с телефонным аппаратом отстоял от двери и окон довольно далеко и если специально не кричать, вряд ли кто-то мог бы услышать его разговор. А после его фортеля с телеграммами, переживать, что разговор двух стариков подслушает телефонистка, было бы совсем уже глупо. Счёт идёт на часы – кто что успеет сделать, не до конспирации.

Васильев был в гневе. «Частное лицо» Иванов стал спокоен. Его отчаянный старый соратник не побоится стремительных действий, если потребуется –действий на грани фола.

– Что думаешь делать дальше? – спросил наконец, после некоторого молчания Алексей Тихонович.

– Не знаю. Буду следить по мере возможности...

– Не лезь на рожон.

– Кто бы говорил.

–И все же, – голос Васильева потеплел самую капельку.– Будь предельно осторожен. Я бы на твоём месте уже сегодня переехал куда-нибудь. Если дело у них не выгорит, ты будешь первым под прицелом.

– Куда, друг мой? Города курортные, маленькие. Все вновь прибывшие на виду. Каждый третий стучит и судачит. Кто на кого работает и кому какую информацию передаёт не разобраться, такой клубок!

– Я тебя прошу! – в голосе Васильева опять зазвенела сталь.

– Хорошо, придумаю что-нибудь. У меня к тебе ещё одна просьба. Как с делами закончишь, телефонируй, пожалуйста, к нам на квартиру. Там обитает ещё Анна, моя дочь, она служит медсестрой, поэтому не знаю в какое время лучше застать. Попробуй несколько раз. Только не представляйся. Скажи, что нашим попутчиком был, а теперь вернулся в Петроград и выполняешь мою просьбу. У нас все хорошо, но, мол Ялта на военном положении, все телеграммы задерживают...Успокой её как-нибудь. После моих эскапад на почте я не хочу отправлять ещё одну телеграмму на домашний адрес, подвергать дочь опасности. Ты знаешь, что это за люди, мстят жестоко...

– Всё сделаю, береги себя.

– До встречи.

Васильев хмыкнул и отсоединился.

Пётр Алексеевич тоже положил трубку на рычаг и некоторое время посидел подперев лоб руками, не позволяя себе думать, что мгновенно сработавший, свойственный контрразведчику, охотничий инстинкт не дал ему времени и возможности просчитать риск для близких.

В кабинет директора гостиницы не проникало ни звука. Было бы хорошо посидеть здесь хотя бы пару часиков, выпить чаю, подумать в тишине, что же делать дальше и с латышом, и с помощником Гучкова-младшего. Но Пётр Алексеевич встал и направился в зал. Пора было узнать сколько же накутил его Вадим Никодимович, расплатиться, доставить «закадычного друга» домой, выдержать атаку госпожи Трифовой и Ивана Яковлевича... И только потом ему, видимо, удастся подумать. Составить хоть какой-то план противодействия Гучкову и компании.

Иванов знал, несмотря на риск – не отступит...