И-го-го это вам не бе-бе-бе!

На пустыре мало что изменилось. Блин Де Гуталин по-прежнему ползал вокруг овцы и ругался, только теперь вокруг собралась изрядная толпа ковбоев и давала советы, как и за что дёргать овцу, чтобы повысить надои. Но то ли ковбои были недостаточно квалифицированные, то ли Гуталин что-то делал не так, а ведро для молока оставалось пустым.

Когда подошёл Пинкердринкер, Блин Де Гуталин сел на землю и пнул ногой ведро. Ведро, громыхая, покатилось, а Гуталин печально сказал:

- Полный облом, придётся переходить на валерьянку…

- Погоди народ пугать, - сказал Пинкердринкер, - сначала поговорим с твоей овцой.

- Поговорим с овцой? Шериф, ты что, уже перешёл на валерьянку?

Пинкердринкер подошёл к овце, потрепал её по холке и спросил:

- Может ты нам чего-нибудь расскажешь, овечка?

Овца осмотрела на него и неуверенно сказала:

- И-го-го…

- Ага, - сказал Пинкердринкер, схватил её за шкирку и стал нещадно трясти.

Толпа некоторое время молча наблюдала за его действиями, потом раздались возмущенные возгласы:

- Шериф, ты совсем очумел? Решил заживо содрать шкуру с овцы?

Пинкердринкер не обращая внимания на крики, продолжал вытряхивать овцу из шкуры. Напряжение росло, дело становилось нешуточным. Хрендисон, озираясь по сторонам, положил руку на свой кольт, а ковбои прятали фляжки с простоквашей по карманам, чтобы не разбить в драке. Но тут шкура треснула и из неё показались сапоги. Толпа удивлённо замолчала. Вслед за сапогами на свет явились грязные джинсы. Пинкердринкер встряхнул овцу ещё раз-другой и на землю вывалился доктор Вилли Шприц.

- Вот так овечка…- растерянно сказал кто-то в толпе.

Доктор выплюнул пучок клевера, который жевал, и сказал:

- Ничего не знаю, а на клизмы ещё скидка 10%...

- Какие клизмы? – прорычал Блин Де Гуталин, хватая доктора за воротник. - Где мои овцы?

- Спокойно! – крикнул Пинкердринкер, вклиниваясь между доктором и Блин Де Гуталином. – Я могу рассказать всё, что произошло!

Месяц назад доктор Вилли Шприц задумал коварное коварство. Поскольку продажи валерьянки шли из рук вон плохо, он решил подговорить овец производить не молоко, а валерьянку. Он переоделся овцой, внедрился в стадо и стал уговаривать овец питаться исключительно травой валериана и запивать её виски. Не исключено, что доктор добился бы успехов, но ему не повезло. Во-первых, он перестарался с маскировкой и стал выглядеть слишком аппетитно, что не ускользнуло от внимания местных индейцев и они устроили на него охоту, что в свою очередь вызвало повышенный спрос на стрелы и лишило меня стола. А во-вторых, в дело вмешались Фрюкт Костеломо и Бернанделло Мустангелло. В ту пресловутую ночь им не спалось из-за бесконечного блеяния овец, с которыми доктор проводил очередное собрание, и непрерывного свиста индейских стрел - охота на доктора-овцу стала у них делом престижа. Представьте себе: ночь, дождь, бар Ливер Су закрыт, куда податься несчастным мафиози? Естественно, они направились в овчарню Блин Де Гуталина, единственное место, где можно хоть с кем-то пообщаться по душам. К сожалению, они это сделали одновременно, что привело к перестрелке…

- Мы не виноваты! – раздалось из кустов на краю пустыря.

- Может и не виноваты, но платить за овец и стрельбу в неурочное время придётся! – решительно сказал Пинкердринкер.

В кустах недовольно засопели.

- А доктору вставить его же клизму! – предложил Блин Де Гуталин.

- Не надо самодеятельности, его судьбу решит суд, - сказал Пинкердринкер.

- Фиг тебе, а не клизма, доильщик хренов, - злорадно проворчал доктор в сторону Гуталина.

- Ну всё, виновные найдены и понесут наказание, можно расходится! – подвёл итог Пинкердринкер.

Ковбои, прихлёбывая простоквашу, потянулись в бар, Блин Де Гуталин подобрал ведро и пошёл к себе на ферму, а Пинкердринкер, Хрендисон и доктор, на которого Хрендисон надел наручники, отправились в офис.

Заперев доктора в камере, Пинкердринкер расположился в кресле, а Хрендисон уселся на подоконнике и занялся бумагами по делу.

- Шеф, мне вот непонятно, как вы догадались что овца не овца, а доктор? – спросил Хрендисон, раскладывая бланки, которые надлежало заполнить.

- А он блеял «и-го-го».

- Но все овцы блеяли «и-го-го»!

- Нет, - рассмеялся Пинкердринкер. – Овцы, которых купили Костеломо и Мустангелло блеяли «и-го-го» от волнения, просто наслушались слухов, но они не были свидетелями. Оставалось только две овцы, которые могли дать достоверные показания. По словам миссис Флоридуси одна из них заявилась к ней в день… в ночь происшествия и добросердечная миссис Флоридуся отпаивала её виски. От овцы, которую мы нашли в доме доктора, так и разило виски, да и блеяла она по-человечески… по-овечьи. А вторая в это время бегала по городу с плакатами и заметала следы, что несколько необычно для овец. Но окончательно всё встало на свои места, когда на мой вопрос поддельная овца проблеяла «и-го-го».

- Но доктор мог проблеять и как положено овцам. Чтобы вы тогда стали делать?

- Нет, не мог, как бы не старался, - сказал Пинкердринкер. – Разве ты не замечал, какой у него ужасный акцент? От него-то овцы и научились и-го-гогать... Да, и не забудь вернуть миссис Флоридусе её дробовик.

- В этом нет надобности.

- Почему?

- Она снесла мой сарай к чёртовой бабушке, и сама забрала дробовик.

- Ну что ж, одной проблемой меньше…

Пинкердринкер вознамерился задрать ноги на стол, но вспомнил, что стола нет.

- И сходи к столяру! Сезон охоты у индейцев уже закончился, а стола до сих пор нет!