И.К.О.Р.И.Р

Ведомые, обладающие лишь плотью новообретенной, недолговечной, воздают почести не возлюбившему ни их, ни себя, Богу.

Врата Иероха — глухие потуги,
Нарушат безмерную тишь,
Бичуют без устали Азамью слуги,
Питая бурдючный фетиш,

Веление пиршества оного чует,
Смраднейший багор в потрохах,
Преддверие робкой, но сладостной бури,
В его нарастает очах,

Костьми забивают восторг в барабаны,
Свободу от самости пут,
Ликуют средь крох бугаи-истуканы,
Хранящую пальцы зовут.

Врата Иероха — роится, струиться,
Иммаго безмерный поток,
Они, обитая в багряных теплицах,
Ансамбль ведут сквозь порог,

Глухой, беспристрастно, смиренно зовущий,
Стучащих мгновением сердец,
Мошть — первичный, скупой, вездесущий,
Аккорд, демиург, всеотец,

Обличье оного тех укрывает,
Чьи циклы безмерно скупы,
Прогорклым удушьем покровы снедая,
Рабов, возлюбивших персты.

За бесчисленное множество лет, проведенных мною на просторах обреченной Наббат, повстречать существ, сочетающих в себе отсутствие звериной жестокости, интеллект и многовековую историю — большая редкость. Как правило, здешние земли, пропитанные её самостью ( Наббат ) не позволяют сочетать подобные качества, ибо высокая осознанность вкупе с жизненным опытом и желанием процветать, порождают угрозу для остальных, населивших здешние просторы отродий. Искаженное понятие о балансе здешней пищевой цепи, подпитываемое гниением беспокойного разума, не оставляет шансов крупным и культурно развитым комуннам существовать дольше отведенного Демиургами срока.
Заведомо осознающие то, стремятся противостоять хлесткому бичу предрешенной судьбы, вплетаясь в веретено событий, направленных на изоляцию и саморазрушение. Не осознавшие вовсе, рассыпаются по его тяжелыми, частыми ударами словно замки, созданные из песка. Существование их, рано или поздно, приводит к единому, единственному исходу, вопрошая о том, стоит ли сопротивляться неизбежному, в надежде обмануть воссозданный из первоаттракторной епитимьи закон, иль пасть пред ним, уповая на жалость к убогим и смертным.
Обращаясь к бегло вышеизложенному, встреча с существами, кои не только сохранили общность и государственно-нравственный строй, но и просуществовали, судя по возрасту некоторых из их вещей, более шести тысяч лет ( а возможно и намного больше ), навело меня на ряд размышлений, кои я несколько позже изложу.

От чего я могу заверять о возрасте и интеллекте данных созданий (Присмыков)? Я созерцал их шагающие по просторам обреченной Наббат города-крепости задолго до принятия законов этих мест. Более того, мне удалось посетить более семи Бредущих, именно так называются подобные сооружения, оставшись при этом физически и духовно невредимым, восхититься фресками увядших времен, переплетающимися с технологиями, о, подобное до сей поры будоражит моё сознание. Я изучал их культуру, внутреннее строение жилых помещений, смог взойти на капитанский мостик, понять то, каким образом одновременно причудливый и наводящий бесконечный ужас город возвышается над не менее грозным и древним созданием.

От чего я могу заверять о том, что Присмыки - единственные кто приспособился к существованию в бесконечно изменчивых условиях? Ибо лицезрел способность их вождей совмещать железную волю, циничность и неиссякаемый фатализм, восхваляя симбиотическое нечто, коему не безразлична судьба подданных — хозяев. Принятие собственной смертности вкупе с неустанной борьбой против закона, подчиняющего почувствовавших вседозволенность, породило хрупкий, юродивый по собственной воле, союз Памятующих. Союз, симбиотическое сращение безвольного, беспринципного знамения с немощными и хитрыми Присмыками, полагаю, было лишь делом времени.

От чего я могу заверять о их уникальности как разумного вида? Взгляните на то, что постоянно разрушается под давлением изнуряющих невзгод, возобновляя при том давече низложенные, забытые многими поколениями процессы, дабы не утонуть в бесконечной череде мук плоти и разума. Оно, статистически невозможное, имеет плоть, кровь, потребности и цель, общую цель, восхваляемую всякой живой душой в городе-крепости. Ежели вспомнить о подобных случаях среди иных цивилизаций, зачастую более продвинутых и могущественных, всяко сводиться к единому исходу, допущенному в виду нарастания сбоев в отлаженной системе. У Присмыков не допускаются сбои, системы, постоянной и работающей по вековым принципам — нет. Города-корабли, пусть и сохраняют изначальную форму, то лишь для того, чтобы лицезревшие их могущество обладатели самости не забыли об увиденном.