И на месте капища.

Интересные слова не сразу стали

доходить до его разума, планиды.

Как и рождённых чувств, коих использовать, возможно,

но не удержать

в ответ его стихии, на месте капища.

И Пятница здесь ни при чём,

ни Робинзон-природа сказки не рождает,

в глухом суждении не торопясь, грехи

замаливать его за человека.

Они были враждебны, а ему не ловко

за умерших их. Нет пользы, созданного,

кроме запаха деревянных их божеств,

не сулящие добра Иуды.

Счастье в будущем не хранится;

счастьем прошлого не принято делиться,

то, что помнят в случайных бликах фотографий,

и закрывают глаза, в боязне добавить к делу

несравнимых иллюзий... Ибо рук Фемиды.

"Стоит только что-то назвать и в жизни

сразу появляются сложности."

В жизни, здесь столько холодных людей,

словно все они умерли.

Бояться жизни бесполезно, судьба назначит

и так, неминуемые встречи.

... И нет поклонов.

Гордостью-

не за что-то, а на что ей молятся верховные идолы?

Теперь в почёте гений, а не его талант-

на фоне грязных, с боку откровений

всё более сужается их круг.

Когда вокруг ощущается, всё похожее на хаос,

то у всех появляется забота.

Когда сняли запрет на веру, то столько

всего нагрешили, и к богу на кладбище

забыли дорогу,

и зеркало по утрам заменяло распятие.

Лучше было на час выглядеть, чем быть

человеком всю жизнь.

Страданья стали обычным делом,-

царь уезжая, расставался с иконой:

Как можно было поверить..,

что не имеющие глаз, могут иметь душу.