И никакой политики!

В семье Петровых договорились не говорить про политику. Ни под каким соусом. А то дошло чуть ли не до членовредительства. Когда черпак, запущенный рукой тещи Марии Федоровны просвистел мимо уха зятя Сережи и врезался в сервант с горкой хрусталя, хранящегося там еще с советских времен. Это стало последний каплей, и бабушка Нина собрала всех на семейный совет.

- Мы из людей превратились в диких собак, - сказала она откладывая вязание в сторону. - Поэтому я ввожу в семье особое положение. Больше здесь нет никакой политики. Нет телевизора. Все разговоры только об искусстве, литературе, музыке. Еще будем учить латынь.

Бабушка в семье пользовалась непререкаемым авторитетом с тех пор как она в трамвае дала сумкой по голове пьяному бандиту, решившему изменить маршрут и велевшему вагоновожатому вместо Гражданки ехать на Васильевский остров.

- А про кулинарию можно будет, - робко спросила ее дочь Маша. Мария Федоровна.

- Можно, - милостиво согласилась бабушка. - И про воспитание детей можно, и про спорт. Но любой, кто хоть заикнется про политику или включит телевизор будет вычеркнут из завещания навсегда.

Угроза подействовала, так как в завещании было много чего интересного. Например, дача недалеко от финской границы. Что в современных условиях было далеко не лишним.

Первые три часа после введения моратория прошли довольно спокойно. Правда дедушка Федя все время крутил в руках пульт от телевизора и шептал: "Там же сейчас Соловьев выступает". Но бабушка Нина отобрала у него пульт и публично выкинула в окно.

- Все, хватит, надоело, - сказала она грозно. - Наркоман несчастный. Иди лучше картошку почисти.

Все разбрелись по квартире и не понимали чем им заняться. Но бабушка всех пристроила к делу. Вскоре квартира сверкала чистотой как хирургическое отделение в Семашко. На столе стояли разные, давно невиданные кушания. Внуки читали Пушкина и Хемингуэя. И, самое главное, никто не ругался. Это было так непривычно, что зять Сережа все время протирал очки и разлядывал через них родственников начиная с жены.

За обедом все молчали не понимая о чем можно говорить если политика запрещена. Наконец бабушка Нина сказала:

- Будем учиться общаться заново. Сначала давайте познакомимся, как будто мы друг друга совсем не знаем. Каждый расскажет кратенько о себе. Потом будем петь песни.

- Какие еще песни? - удивился Сережа.

- Разные. Начнем с "Из-за острова на стрежень" и "Ой, мороз, мороз". Вечером будут настольные игры и музицирование.

Кто хочет научиться шить и вязать, подходите ко мне после обеда.

- А кто хочет узнать про шахматы, шашки или уголки, то ко мне, - сказал дедушка Федя и улыбнулся так, как улыбался когда-то в далекой уже молодости.