И.о. ангела-хранителя

– Я бы любил тебя всю свою жизнь, – задумчиво поведал он. – Зная, что никогда даже к руке твоей не прикоснусь. Не смея произнести твоего имени вслух. Не смея лишний раз приблизиться к тебе. Любил бы тебя всем сердцем, понимаешь? – попытался он поймать её взгляд, но она отворачивалась, потому что от его тихого проникновенного голоса и от слов, которые он говорил, ей хотелось плакать. – Знал бы, что никогда ничего не будет, но всё равно любил.

Из повести "Спустя пять лет"

***

Королева сделала по-настоящему мудрый выбор. Во всяком случае, Канлар полагал, что лучше и не придумаешь: князь Се-Рол уже был членом правящей династии, а значит, его можно было спокойно короновать, да и воспитывался изначально именно как наследник престола, так что обладал необходимыми знаниями. Кроме того, он успел завоевать определённую репутацию – весьма мужественную и грозную – и был весьма популярен в народе.

Со своей стороны, Канлар видел, что это решает море проблем. Не все страны серьёзно относились к девушке на троне – с тем же Ньоном он ожидал огромное количество проблем. Выходя же замуж за кузена, королева давала стране не консорта: она дарила ей полноправного короля. Ещё и короля, обладающего репутацией умелого воина и хитрого политика!

«С Ньоном теперь точно никаких проблем, – довольно размышлял Канлар, чуть покачиваясь на стуле и не вникая в ход дальнейших рассуждений на совете, – да и ниийскому королю теперь нечего возразить».

Это к юной королеве он мог делать странные заходы – к овеянному военной славой королю он точно будет относиться осторожнее и уважительнее!

Мысль о военной славе князя, впрочем, заставила Канлара досадливо поморщиться: в этом обстоятельстве были и свои минусы. Махийцы точно не обрадуются воцарению своего военного соперника, и самой серьёзной проблемой он теперь видел охлаждение дипломатических отношений с Махией.

Канлар начал мысленно составлять список распоряжений, которые требовалось теперь отдать, чтобы подготовиться к этому охлаждению и минимизировать связанные с ним проблемы.

Совет, меж тем, шёл своим чередом, и, увлечённый своими размышлениями, он чуть не пропустил обращённый к нему королевой вопрос:

– Господин Канлар, что вы скажете о внешнеполитических последствиях этого брака?

Весьма довольный тем, что уже всё взвесил и продумал, он ответил:

– Мы точно утрём этим нос ниийцам, ваше величество, и существенно укрепим свои позиции в отношении Ньона. Но вот с Махией нас точно ожидают теперь проблемы, – завершил свою оценку ситуации он.

– Что ж, не бывает идеальных решений, – безразлично улыбнулась королева, показывая, что её вполне устраивают озвученные перспективы.

…таким образом, дело было решено, и через месяц состоялось торжественное венчание королевы Каи и её троюродного брата, Реамунда Се-Рол, сразу же после венчания и коронованного по всем правилам и традициям.

Недолгий период власти одинокой девушки на троне сменился полноценным союзом правящей четы королевской крови, что было положительно воспринято в народе и укрепило положение Райанци на внешнеполитической арене.

Внутренние дела управления, впрочем, изменились не сильно. Новоиспечённый король не проявлял интереса к государственным делам, предпочитая отдавать своё время военным учениям и охоте. Малый совет он посещал хорошо если раз в неделю, так что большая часть забот по-прежнему лежала на плечах королевы. Советники, впрочем, считали, что оно к лучшему: горячий нрав нового короля был чреват проблемами, и отсутствие у него служебного рвения можно было считать скорее удачей.

Однако, к сожалению, королевские дела не ограничивались одним лишь советом. И если первые месяцы Реамунд честно держал себя в руках и старался соответствовать своему новому статусу, то со временем его положение стало слишком его тяготить.

Король привык к вольной жизни, полной, к тому же, приключений и опасностей. Он был авантюристом по духу и по образу жизни, и суровый, жёсткий этикет королевского двора был ему весьма не по нутру. Вынуждая себя подчиняться приличиям, он всё больше зверел внутренне, и, что вполне закономерно, это стало проявляться и во внешнем.

Впервые Канлар отметил тревожные перемены на приёме в честь приезда нового анжельского посла. В этом мероприятии не должно было быть ничего сложного. Анджелия была им дружественной страной, а с учётом того, что сам Канлар был анжельцем, решать проблемы на этом направлении ему удавалось с особой лёгкостью. Канлар не ждал от приёма беды; а зря.

От короля не требовалось ничего сложного: просто почтить мероприятие своим венценосным присутствием, высказать любезный комплимент убранству в анжельском стиле и посвятить с четверть часа любезной беседе с послом. Какие могли возникнуть трудности? Посол прекрасно владел райанским, сам Канлар находился рядом и мог помочь с анжельским, если бы вдруг возникла такая надобность. При короле была и королева, которой гораздо лучше удавались любезные светские беседы, так что всегда можно было рассчитывать на то, что в крайнем случае она возьмёт разговор в свои руки и выразит всю полагающуюся регламентом королевскую любезность сама.

Реамунд, однако, пребывал в сквернейшем расположении духа, поскольку вместо разлюбезного его сердцу смотра с показательными боями был вынужден тащиться в излишне украшенную залу, премерзко пропахнувшую ландышами, которых сюда принесли в избытке. Необходимость в нелепом парадном одеянии тратить время на пустую светскую болтовню тяготила короля весьма и весьма.

Разговор с послом сразу не задался; Реамунд был откровенно холоден и недоволен. Кая, как могла, пыталась смягчить это впечатление, но, чем дальше, тем больше у посла возникало вопросов, не является ли поведение его величества знаком нерасположения Райанци к Анджелии.

Подозрение посла переросли в уверенность, когда Реамунд, не закончив разговора, отвернулся и заговорил с кем-то из своих приближённых.

С точки зрения бывалого дипломата это могло означать только одно: Райанци высказывает нерасположение к Анджелии и заявляет об охлаждении отношений.

Ужаснувшаяся поведением мужа Кая попыталась исправить ситуацию, перехватив прерванный королём разговор, но это уже не могло исправить впечатления. Осознав, что её любезность в любом случае будет рассматриваться лишь как смягчение высказанного нерасположения, Кая запаниковала и, не зная, что предпринять, бросила умоляющий взгляд на Канлара: мол, сделайте же хоть что-то!

Хмурый Канлар этого не заметил. Он был уверен, что договорится с соотечественником наедине после приёма, но его весьма озаботил тот вопрос, что король, очевидно, будет и впредь допускать подобные выходки – и нужно прямо сейчас начинать придумывать, как нивелировать его грубость в дальнейшем.

Осознав, что внимание Канлара ей не принадлежит, королева наощупь нашла его руку своей и сжала, призывая включиться в ситуацию.

Встрепенувшийся Канлар, вынырнув из своих мыслей, бросил на неё вопросительный взгляд.

С отчаянным выражением Кая указала глазами на покинутого королём посла – Реамунд и вообще ушёл куда-то по своим делам, ни с кем не прощаясь.

Сделав хмурое движение бровями, Канлар в ответ сжал окутанные светло-голубым шёлком перчатки пальцы королевы успокаивающим жестом, обещая всё уладить, и двинулся к соотечественнику, увлекая его в сторону и помогая себе непрерывным потоком живой быстрой речи, содержащей, кажется, одни сплошные погодные метафоры. Глядя им вслед, Кая вздохнула с облегчением.

Метафорическим языком заверив посла, что поведение его величества никак не является официальной позицией Райанци и отражает лишь личный нрав его величества, Канлар получил не менее метафорические заверения, что посол, конечно, вполне всё понимает, и весьма сочувствует коллеге, вынужденному теперь работать с таким трудным материалом. Про себя Канлар порадовался, что случайные встречные едва ли сумеют проникнуть в суть свойственных его родному языку звенящих образов и туманных иносказаний, и не распознают столь крамольное обсуждение короля в столь неподобающем ключе.

Ситуация, в общем, была улажена, но настроение Канлара лучше не стало: он предвидел многочисленные проблемы в будущем.

«Допустим, – размышлял он ночью, ворочаясь в постели без сна, – Ньон и Джотанду я смогу убедить, что такое поведение нормально для отважного воина и истинного владыки, и мы даже сможем выиграть пару очков репутации в их глазах».

Насчёт Анджелии, соответственно, можно было не волноваться, – Канлар был уверен, что уж со своими договориться сможет.

Но оставались ещё Ниия и Махия. И если с Ниией можно было попытаться хоть как-то смягчить поведение короля, то с Махией!..

С Махией выходило бесконечно неудачно.

В свой докоролевский период Реамунд попортил махийцам немало крови и нервов своей партизанской войной на границе. Совершенно невозможно было предположить, чтобы здесь удалось добиться хоть какого-то нейтралитета: и сами махийские послы будут настроены заведомо негативно, и Реамунд наверняка не удержится от демонстрации враждебности.

В сумме это неизбежно вело к войне – а основной задачей Канлара как дипломата и как главы внешней разведки было войну не допустить.

Однако что он мог сделать в таких заведомо проигрышных условиях? У него не получилось бы ни исправить нрав короля, не стереть из памяти его военные приграничные подвиги, ни добиться дружелюбия махийцев.

Перекручивая в голове новые и новые сценарии, Канлар неизбежно пришёл к выводу, что столкновение короля с махийцами неизбежно ведёт к войне в ближайших перспективах, поэтому главная задача, на которой он должен сосредоточиться – это не допустить прямых столкновений.

Он размышлял над этой задачей полночи, и план, который в итоге пришёл ему в голову, оказался крайне рискованным – и, к тому же, нарушающим и законы, и обычаи, и требующий санкции королевы на такие нарушения.

Канлар сомневался, что её величество одобрила бы нарушение каких бы то ни было законов – но она производила на него впечатление крайне разумной правительницы, которой можно, во всяком случае, высказать свои аргументы и надеяться на адекватное восприятие этих аргументов. Поэтому он постановил для себя обязательно поговорить по этому поводу с королевой, и на этом, наконец, уснул.

Случай к разговору представился на следующий же день – Реамунд на совет не пришёл, и Канлар просто задержался после его окончания. Те или иные советники делали это регулярно, чтобы решить какие-то вопросы в частном порядке, так что делом это было вполне привычным.

Увидев, что Канлар решил задержаться, Кая заговорила с ним первой.

– Благодарю вас, мессир, за ваше вчерашнее вмешательство, – бледно улыбнулась ему она. – Это было весьма своевременно!

– В этом и состоит моя работа, – с коротким поклоном принял комплимент Канлар и перешёл к сути своего вопроса.

Королева, постукивая пальцем по крупному голубому топазу в своём перстне, внимательно выслушала все его рассуждения про то, чтобы принять меры по поводу дальнейшего поведения его величества с послами и иностранными гостями, и очень порадовалась тому, что у Канлара уже готов план для большинства зарубежных направлений. Она так же согласилась с тем, что сложнее всего будет справиться с ниийским направлением, и что с махийским справиться невозможно в принципе.

– Это было ожидаемо, – устало резюмировала она, потирая лоб – топаз красиво блеснул в солнечном луче. – У его величества слишком сложные отношения с Махией. Боюсь, – с лёгкой извиняющейся улыбкой отметила она, – тут даже ваш дипломатический гений бессилен.

– Вообще-то, – осторожно перешёл к основному делу Канлар, – у меня есть одна идея, но она несколько рискованна.

Королева посмотрела на него с удивлением и любопытством. Сама она не видела тут никаких возможностей к сохранению хоть какого-то нейтралитета.

– Проблема решается, если вывести за скобки его величество, – принялся объяснять свою комбинацию Канлар, любуясь крупными прозрачными топазами на её перламутровом гребне для волос. – Это вполне возможно, поскольку вы является правящей королевой и можете выполнять все королевские функции в полной мере.

Кая вежливо приподняла брови, пригладила голубой шёлк юбки и прохладно возразила:

– Однако регламент не предусматривает в такой ситуации возможности мне выступать единолично. Прецеденты правления супругов, оба из которых происходят из Се-Ролов, уже имелись, и наш обычай твёрдо заявляет, что в такой ситуации все основные функции должны выполняться супругами совместно.

– Разумеется, – не стал возражать Канлар, – но тут у нас случай уникальный в виду особой биографии его величества. Поэтому я вполне могу предоставить это дело для махийской стороны как выражение уважения к ним. Мол, памятую о прошлых разногласиях, мы полагаем необходимым в качестве жеста доброй воли и расположения не вынуждать махийскую сторону выстраивать дипломатические отношения со своим бывшим противником, а осуществлять все межгосударственные связи через вас.

Королева тихо вздохнула и подпёрла подбородок кулачком, устремив задумчивый взгляд на декоративные деревянные панели, украшающие стены кабинета. Звучало, конечно, прекрасно, но…

– Но его величество никогда на это не согласится, – хмуро уведомила она, прекрасно понимая, что Реамунд не откажется от возможности потешить своё самолюбие, выступая перед прежними противниками в новом качестве и вынуждая их признавать его главенство.

– Его величеству, – тонко улыбнулся Канлар, – я доложу, что для выражения охлаждения на этом направлении мы перестали принимать махийских послов при королевском дворе.

Кая посмотрела на него с величайшим скепсисом во взгляде и недоверчиво возразила:

– Но это эквивалентно объявлению войны!

– Поэтому мы не будем этого делать на самом деле, – пожал плечами Канлар. – Вы будете благополучно принимать послов единолично в любой из ваших резиденций или даже в самом министерстве. Для махийцев этого будет достаточно, а его величество будет пребывать при мнении, что мы высказали им максимально возможное в официальной дипломатии нерасположение.

Королева с минуту рассматривала его с большим недоумением.

– Вы предполагаете лгать своему королю? – наконец, спросила она с выражением максимально нейтральным.

В этом было слабое место плана Канлара. Он надеялся обрести в королеве сообщницу – но если сейчас она откажется действовать за спиной мужа, то планам такого рода не суждено будет реализоваться.

– Я служу Райанци, ваше величество, – сухо продекларировал Канлар и пояснил: – В сложившихся обстоятельствах это означает, что я приложу все доступные для меня усилия, чтобы уберечь наши дипломатические связи от тяжёлого нрава его величества.

Кая посмотрела на него с крайне странным выражением, которое не поддавалось расшифровке, и столь же сухо ответила:

– Что ж, как оказалось, наши цели максимально совпадают, мессир.

Он развёл руками: мол, выходит, что так.

Она встала, и он поднялся вслед за ней.

– Думаю, – резюмировала королева, – из всех имеющихся перед нами альтернатив ваш план, несмотря на свою дерзость, является предпочтительным.

Канлар с улыбкой поклонился. Что ж, это определённо можно было считать удачей!