И побольше блёсток!

А вы любите ватрушки?

Если любите, то вам никогда не стать настоящим магом.

Николан Ольденвуд - не любил. Точнее, когда был несмышлёнышем - то да. Один раз он любил ватрушку. Его соседский мальчишка научил, как правильно это делать: сперва нужно засунуть язык между мягких булочек и слизать ароматную начинку из отверстия.

Особое внимание следует уделить кончику носа - его пачкать не стоит, если не хотите, чтобы слюнявый пёс смотрел на него с вожделением, желая облизать в свою очередь.

А вот что делать потом, Николан не знает. Потому что за этим постыдным занятием их застал отец, гранд-магистр Ольденвуд, и отвесил подзатыльники обоим: сыну, чтобы не тащил в рот всякое непотребство, а соседу - сыну пекаря, между прочим, - за то, что учит будущего великого мага таким гадким вещам.

Никем другим, кроме как стать Великим магом, Николан не мог. Потому что фамилия такая. Потому что кровь...

...Ах, да. Ватрушки.

Чтобы понять, выйдет из тебя маг или нет, можно обойтись и без сложных приборов. Часто достаточно просто понаблюдать за подозреваемым: как застёгивает пуговицы, перепрыгивает лужи...

Соотношение длин пальцев определяет склонности к тому или иному типу магии. Неподходящий тембр голоса может напрочь закрыть доступ к определённым разделам Великой Науки. Нет ничего второстепенного, есть только решаемое и нерешаемое тренировками и упорством.

И каковы предпочтения в еде - тоже важно.

Ватрушка ведь что такое? Это неправильный пирожок. Извращённый. Внутренностями наружу. То ли плод порочной лени пекаря, то ли неумения заворачивать аккуратно.

Хороший пирожок - он лодочкой. Аккуратненький такой. Скрывает то, что внутри. В ряде случаев допустимо сделать небольшое технологическое отверстие, в простонародье - дырочку. Для выпуска пара от кипящей начинки. Ну, знаете: «а у нас в Рязани пироги с глазами»? Вот такой «глаз» порой нужно сделать. Но лучше вилкой потыкать или ножиком.

Магия - это прежде всего прядок. А какой ты маг, если тащишь в рот само воплощение хаоса? Ты ещё сделай к пельмени ручку-пимпочку, чтобы за неё брать тесто, а потом выкидывать её, залапанную. Для кого вилки-то придуманы?

Так-с... О чём это я?! Ах, да! Порядок. Во всём должен быть порядок. А в магии особенно. Это вам не искусство какое-то, а совершенная Наука. Как говорили древние мудрецы, magia non penis canis est.

Николан Ольденвуд родился в мире Возвышенной Магии. Здесь все обладают способностью, которой в других мирах называют сверхъестественной. А кое-где и кое-кто: «Вот так ж нихрена себе! А что, так тоже можно?» Только вот не каждый, способный искоркой поджечь огонь в камине, может называться магом.

Не называете же вы математиком ребёнка, который научился к трём яблокам прибавлять две груши? Так и маги - это только те, кто поднялись над бытовым уровнем. Кто действительно способен на нечто большее, чем посчитать сдачу.

Эх, пожалуй, пример неудачный. Вряд ли когда-нибудь люди пройдут математику до конца, так что неизвестно, какова эта строгая красавица на самом деле. Кто знает, что там, за горизонтом, как новые открытия изменят уже известное?

А вот магию прошли. В этом году будет празднование трёхсотсемидясятидвухлетия, как было изобретено последнее заклинание. Всё. Осталась только практика в рамках достигнутых границ.

Впрочем, маленькое сходство есть: что главное в магии? Правильно: формулы. Но сами по себе они ничто. Любой может их зазубрить, да не каждый способен воспроизвести. Потому что исполнение должно быть точным! Досконально. До мельчайших деталей.

Вот скажите, какой маг выйдет из того, кто надевает правый носок на левую ногу, а левый на правую? А ещё хуже, если сегодня так, а завтра - эдак! Тех, кто способен надеть два левых, даже если они одинакового цвета... да таких даже рассматривать не будем.

Не сомневайтесь, Николан Ольденвуд - никогда такого себе не позволит. Именно поэтому он первый студент по всем рейтингам, включая фехтование и домоводство. На третьем курсе, естественно. На пятом учится его старший брат, так что пока он не выпустился, придётся быть первым только в своей возрастной группе.

- Прошу вас, господин Ольденвуд, - профессор Ливенворт сделал широкий жест ладонью, приглашая первого студента на подиум, похожий на арену в цирке - круг, окружённый рядами мест типа «амфитеатр». - Продемонстрируйте, трансмутацию о двенадцати шагах.

Для третьекурсника это очень сложный ритуал. Слишком много нюансов, которые нужно знать и выполнить в точности. На текущий момент это самое сложное заклинание из всех изученных за три года.

Николан в этот раз выходил к преподавателю нерешительно. Если бы не статус первого в рейтинге, то скорее всего он бы отказался, уступил бы место тому, кого не жалко. Например, Бертольду Дисектону, признанному второму номеру. Тот любит театральный героизм и наверняка не отказался бы.

Профессор Ливенворт взмахнул рукой и подиум озарился магическим светом, да так ярко, что у части студентов заслезились глаза, а у одного очкарика появились ожоги на щеках - линзы опасно сфокусировали свет. Он тут же их затемнил - как-никак артефакт.

- Господин Ольденвуд, - профессор сопроводил широкий жест торжественным тоном, - приступайте! Сцена в вашем полном распоряжении. Вам напомнить шаги? - и, не дожидаясь просьбы, начал их озвучивать: - Первый - сигил. Обратите внимание на хвостик снизу справа. Многие его пропускают. Второй - начать произнесение заклинания ровно в тот момент, когда вычертите круг во второй четверти печати. Третий: начертив последний штрих, немедля поклониться на северо‑запад. Четвёртый...

- Благодарю, профессор. Но я отлично помню все двенадцать, - перебил Николан, сжимая в руке свой жезл - хвост сивой кобылы, заплетённый косой из семи прядей и вымоченный для твёрдости в розовой соли.

Жезл приятно холодил ладонь. Николан проверил, туго ли заплетена коса и убедился, что соль не осыпалась. Пару крупинок стряхнул для верности - так даже лучше, магия будет кристально чистой.

Он так увлёкся проверкой мелочей, что не заметил, как Бертольд Дисектон, тот самый номер два на факультете, недобро улыбался, сидя на первом ряду. Всего в паре шагов от Николана.

К сожалению он не заметил и более очевидного: как завистник незаметно достал из кармана миниатюрный артефакт помехи второго уровня, но почему-то имеющий такую форму, что приличный человек вряд ли посмел бы поднести его к губам. Но Бертольд не из таких и, не поморщившись, тихонько дунул в него, запустив в сторону Николана крошечный магический импульс, похожий на облачко дыма с запахом серы из-под хвоста самого Аццкого Сотоны.

Николан, стоящий к нему спиной, встал в позицию: угол наклона корпуса - пятнадцать градусов к линии сигила; стопы параллельны, левая рука на бедре, правая - под углом срок пять градусов к горизонту.

Глубоко вдохнул. Это не часть ритуала, но вполне допустимо - действие имеющее статус «нейтральное».

Сигил начертил идеально. Как на экзамене в первом классе, когда он ещё не знал, что магия - это вам не ватрушки облизывать.

Заклинание тоже произнёс безукоризненно.

Поклонился на северо‑запад. Чётенько. Аккуратненько. По правилам. Не каждый лакей так здорово спину гнёт пред хозяином.

А вот когда поднял жезл, чтобы активировать сигил, облачко как раз достигло его, и рука дрогнула от того, что кто-то невидимый словно шепнул на ухо: «Какой ты скучный. Расслабься! Колян тебя всему научит, бука».

Эффект не заставил себя долго ждать. Повеяло провалом. Перед целой аудиторией! С заклинанием, изобретённым предком Густавом!

Кобылий хвост в руке Николана завибрировал, толстая коса начала расплетаться с неприятным солевым хрустом.

- Только не сейчас! - мысленно попросил богиню удачи Николан, но было уже поздно. Да и зря он это сделал - ритал-то не жреческого типа. А в богов он и вовсе не верил. Маг как-никак.

Ему оставался только один вариант: закончить. Ведь ещё пока магический эффект не проявился, значит, ритуал не завершён, то есть шанс на успех остаётся. Но, поддавшийся панике начинающий маг совершил большую ошибку: нарушил ритм, ускорился.

В результате сигил вспыхнул не синим, как положено, а голубым. Реакция не соответствовала описанию в «Каталоге стандартных эффектов трансмутации» (том IV, стр. 894)!

А уж эффект!..

Из центра подиума выпрыгнул розовый единорог с шикарным бантом на хвосте. Плюшевый, с глазами-пуговицами, вращающимися в разные стороны.

Он сделал сальто, подмигнул профессору и пропел:

- Трансмутация удалась, друзья! Кто хочет мороженку?

Аудитория взорвалась хохотом. А кто‑то уже протянул единорогу монетку - бесплатно брать что-то у магической твари? В этих стенах таких дураков нет. Правда, есть другие, судя по монетке. Первые-то не выжили, но упавшее знамя с надписью «Слабоумие и любознательность» есть кому подхватить.

Впрочем, дары магических существ могут быть очень и очень ценны, но вот есть проблемка: нужно знать, как их применять.

Профессор Ливенворт побледнел:

- Ольденвуд! - рявкнул он. - Что это?!

Николан в шоке смотрел на жезл.

- Я... я всё делал правильно! - пролепетал Николан.

Из-за шока он не мог осознать, что произошло.

Да и студенты, выстраивающиеся в очередь за радужным мороженным в вафельных стаканчиках, которые единорог доставал из-под хвоста (нет, вы неправильно поняли! Это магия так работает! Это ритуальный жест, нет внутри единорога столько места), тоже пока ещё не понимали, что только что стали свидетелями наступления новой эпохи. Они больше увлеклись обсуждением, почему каждому досталось разное.

Только профессор Ливенворт осознавал, что либо в этом году не будет праздника окончания изучения магии, либо дату начнут отсчитывать с сегодняшнего дня.

Ни в одном каталоге нет такого заклинания!

- Профессор! - раздался голос из аудитории. Подруга Николана, Мирабель Данделион встала, поправила очки (которые тут же снова сползли на кончик носа) и чётко произнесла: - Я всё видела! Бертольд Дисектон свистел в свою свистульку! Свистел в сторону Николана!

Все повернулись к Бертольду. Тот старался делать вид, что его это не касается, и на всякий случай начал пятиться, выходя их очереди.

- Дисектон! - строго произнёс профессор. - Вы что‑то сделали?

Очень важно запротоколировать всё по горячим следам! И возможно, на обложке первой по-настоящему новой книги за почти четыре сотни лет будет написано имя профессора Ливенворта!

Ну, скажу вам честно: преувеличил самую малость. Конечно же, научные работы выходят. Проводят классификации заклинаний, делятся методиками по обучению или обсуждают уместность применения того или иного ритуала в конкретных условиях. Но фундамент, набор заклинаний - вот эта область уже давно стала незыблемой.

А именно туда, в основание, возможно, прорвётся величайший маг Ливенворт.

Бертольд молчал, нервно теребя манжету мантии.

- Это не я. Меня заставили. Этот свисток... Он не мой, - пролепетал студент номер два.

- Оба к декану, - вздохнул профессор. Делиться открытием он не хотел, но без покровительства ему вряд ли пробиться. Впрочем, его имя точно будет на первом месте, а декана - только на втором. - Немедленно. И, Ольденвуд... уберите это! - он указал на единорога, который всё ещё раздавал студентам мороженое в хрустящих рожках.

Монетки он зачем-то пробовал на зуб - они у него плюшевые, мягкие, - а потом прятал сокровища в нагрудный карман.

- Контрол-зэд! - произнёс Николан никому непонятную фразу, и вместо стандарного жеста отмены трансмутации, забавно подвигал пальцами, будто нажал одновременно две клавиши на клавиатуре.

- Ольденвуд! - прикрикнул профессор. - Что за самодеятельность в Храме Величайшей науки?!

- Простите, - насупился Николан и исправился: - Альт-эф-четыре, - сказал он и расставил пальцы чуть шире.

Розовый единорог поклонился, исчез в облаке блёсток. Но мороженное осталось. И блёстки тоже. Кружатся. Красиво!

Николан посмотрел на жезл. Тот снова свернулся в косу, но самый кончик так и остался расплетённым, напоминая хвост только что исчезнувшего единорога... Васи. Почему-то захотелось назвать его Васей.

В аудитории наступила гробовая тишина. Только сейчас до студентов тоже дошло, какому эпохальному событию они стали свидетелями.

В этой тишине остался только один звук - скрип зубов профессора Ливенворта, понимающего, что список соавторов удлинится.

И нам с вами, и ему понятно, что большинство любителей сесть на хвост он просто отопнёт подальше, вплоть до угрозы исключения самым настырным. Но вот, например, сам Ольденвуд из семьи потомственных и очень уважаемых магов, занимающих разные почётные должности в государстве. Между прочим, - какая ирония - заклинание, которое должен был воспроизвести Николан, придумали именно его предки.

Символично.

Сам нерадивый студент не был тупым. Даже в состоянии шока он сообразил, что натворил: покусился на совершенство законченной науки!

Но сознание не хотело принимать этот факт. Оно сопротивлялось. Точнее, в нём протекал какой-то сложный процесс, затмивший собой всю остальную рассудочную деятельность.

Перегрузил свой не-могучий интеллект. Не выдержал он обдумывая сродства мороженого и ватрушек - и у тех, и у других начинка наружу, а вокруг тесто. Почему магическое создание выдаёт их, а не пирожки?

Глаза студента номер один закатились, и он начал заваливаться назад. Последнее, что он помнил про тот момент - затылок опустился на какую-то мягонькую подушку.

Вот в такие моменты и начинаешь сомневаться, кто у нас главный герой. Мирабель поймала его на свою немаленькую грудь. Уходящее сознание Николана заметило её сладко-кислые духи. Он всегда ругал её за них, считая причиной её не самой блестящей успеваемости.

Ни в одной инструкции их нет, а значит, они могут помешать проведению ритуала по всем канонам. Как минимум, мешая правильной концентрации, а то и прямо вмешавшись в магосферу - есть в них какой-то приворотно-отворотный шлейф.

Три дня по своему внутреннему времени сознание Николана плавало в вязком тумане из нечётких образов. Здесь время иногда текло вспять, а хронология событий рассыпалась на части.

Иногда образы становились последовательными, как главы в книге, и тогда обрывки чужой памяти - яркие, нелепые и почти всегда абсурдные - смешивались с памятью Николана Ольденвуда так, что он не мог отличить, где он, а где Колян Стариков - это его жизнь он смотрел как комедию абсурда.

Хронологически первым чётким воспоминанием можно считать образ мальчишки с растрёпанными волосами - самого Коляна в возрасте лет шести-семи.

Тот стоял перед конюхом и убеждал его продать хвост старой сивой кобылы. Да-да! В том мире с автомобилями не отмерла такая профессия: остались ипподромы, как центры азарта, и горячие испанцы, где мужчина без лошади не может считаться таковым.

- Нет! Мне нужен именно этот хвост, - пищал Колян детским голоском, указывая на круп сивой кобылы. - Это будущий жезл!

- Жезл? Из волос?

- Я заплету его в тугую косу из девяти прядей!

- А не из семи? - усмехнулся конюх. - Семь более волшебное число.

- Я умею только из трёх, - честно признался Колян. - Но я сплету три косы, а потом сплету их вместе!

Конюх перекрестился, но хвост продал, даже не спросил, откуда у мелкого деньги.

В итоге Колян, видимо попал под сглаз и заплел-таки его в косу из семи прядей (не рассчитал с толщиной прядей).

А дальше малолетний Колян забросил будущий жезл в рассол, приготовленный по рецепту из «Книги абсурдных заклинаний» - обычная тетрадка в клетку, текст которой сам же и сочинил. Идею магического зелья он подсмотрел в бабушкиной записной книжке на странице «маринад для огурцов».

В мире Возвышенной Магии за одно только название книги его могли казнить. В древности, конечно. Сейчас-то эпоха просвещённая, просто посмотрят как на слабоумного. «Абсурдная магия»! Каким болваном надо быть, чтоб додуматься до такого оксюморона?! И малолетний возраст - не оправдание!

Николан так возмутился, что едва не очнулся в этот момент. Но не очнулся: навалилось новое яркое воспоминание, смывшее возмущение.

Он увидел... или ему в очередной раз показалось в бреду, как Колян сидел на скамейке, прижав к уху карманные часы на цепочке.

- Нет, я не опоздал, - строго сказал он, усилием воли зажёвывая улыбку. - Это вы спешите!

Кто‑то из друзей, невидимых, ибо скрытых в тумане перегара, спросил с ухмылкой, поймав волну:

- Вы наверное поссорились со Временем, мистер Безумный Шляпник?

- Время поссорилось со мной. Это было в прошлом марте, как раз когда я сошёл с ума, - продолжил цитату Колян.

- Колян, ты с часами разговариваешь? Видать, мне вчера только показалось, что ты пьёшь умеренно, - встрял другой невидимый собеседник. Не все друзья одинаково начитаны и соображалисты, особенно если алкоголь всё ещё спорит с кровью, кого должно быть больше в теле студента.

- Не с часами, а самим Временем, - Колян покачал часы на цепочке как гипнотизёр. С улыбкой он справился. - А часы лгут. Они только что сказали, что время у меня ещё есть.

- Да, братан... Помнится, вчера ты говорил, что у тебя экзамен в девять. Вот это - правда, - напомнил приятель. Теперь он показался: высокий, рыжий, в серой толстовке и с наушниками, торчащими в стороны. Уже опохмелённый в этот ранний час.

- Само время только что сказало мне, что приду как раз вовремя. Ни секундой позже, ни мгновением раньше, - и Колян неспешно побрёл к универу.

Видение экзамена (впрочем, может и не того самого) тоже проплывало мимо в сознании Николаса. Сдавать физику Колян пришёл через два часа после начала. Вообще-то мог себе позволить, ведь студенты заходили из коридора порциями, отвечали по билетам.

- Стариков? - преподаватель поднял глаза из зачётки, где не имелось ни одной хорошей отметки. Только «отлично». - А я уж не надеялся вас увидеть.

- Время ведёт себя особенно капризно, - сказал он совершенно серьёзно. - Я потерялся во временных потоках.

Профессор, посмотрел на букет одуванчиков в его руке:

- А это компенсация за нарушение пространственно-временного континуума? - спросил он.

Вообще-то, седовласого преподавателя с пушистыми кудряшками студенты как раз прозвали «Одуван». Он не мог этого не знать. Но к счастью Колян принёс ещё жёлтенькие.

- Наоборот, это попытка всё гармонизировать, - ответил студент. - У нас в семье так принято. Знаете же, что экзамен - это праздник.

Колян немного подумал и добавил:

- Готов ответить на любые вопросы. В рамках курса, естественно.

- Любые? - недобро улыбнулся Одуван. - Что ж, билет можете не тянуть. Прошу на стул напротив меня, - профессор приглашающе указал ладонью.

На удивление, сдал на отлично, несмотря на попытки его «завалить пригоршнями сырой земли» - это он сам так описал процесс сдачи.

Примерно в это же время он и получил прозвище «Абсурдист». Среди друзей, конечно же. Новостные выпуски на центральных каналах эту важную веху не осветили.

Какова магия в том мире, Николан понял по продолжению эпизода с экзаменом.

Однокурсники спросили, отчего он опоздал, на что он ответил совершенно серьёзно (ну, насколько это слово вообще применимо к Коляну):

- В воскресенье вечером я понял, что понедельник - это ошибка вселенной. Зажёг три свечи и прочитал заклинание: «Понедельник, сгинь нечистый! Пусть будет снова прекрасное воскресенье!»

- Сработало? - спросил кто-то глумливо.

- Сработало, - кивнул он, не поддавшись на провокацию, с лёгкостью сохранив серьёзное выражение лица. - Я проспал до вторника. Считаю, это успех!

- Повезло. Я зубрил до упора и не выспался, - ответил другой голос. Немного вялый.

- А ещё повезло, что экзамен во вторник, - сказал первый, глумливый, но теперь полный зависти. Видимо, его сессия идёт далеко не на «отлично», или тоже не выспался.

- Не просто повезло! Теперь понятно, что делать со средой, а то она какая-то серая. Мне не нравится.

Да, бесята его защекотите, зачем долго о нём рассказывать, если есть такой порочащий репутацию факт: Колян очень любил ватрушки! Особенно с яблочным повидлом.

В одном из бредовых сюжетов он стоял перед прилавком с выпечкой объяснял приятелю свой выбор:

- Уважаю ватрушки - это единственный честный пирожок. Он не прячет начинку, а говорит: я вот такой. Выбери меня - и никаких сюрпризов. Всё без обмана, - он откусил кусок, зажмурился от удовольствия и добавил, как всегда и не думая улыбаться, даже если несёт полнейшую чушь: - Настоящий символ выборной власти.

Именно в этот момент Николан открыл глаза. Над ним склонились профессор Ливенворт, Мирабель и каким-то боком Бертольд.

- Ну что, очнулся? - строго спросил профессор.

Николан сел, огляделся и вдруг хлопнул себя по лбу:

- Всё понял! Всё дело в жезле!

Он поднял хвост сивой кобылы и торжественно произнёс:

- Контрол‑зэд!

Жезл «чихнул». По крайней мере именно на чих было похоже испускание воробьёв из его кончика - стая птах, облачённых в крошечные мантии невиданного для мира Возвышенной Магии дизайна. Впрочем, и в других мантиях воробьёв тут до сего дня не замечали.

Они закружились по аудитории, напевая: «Прими ватрушку - излечи психотравму! А остальным дитям - моро‑о‑о‑женое!»

Профессор схватился за голову: второе неизвестное заклинание за день! Мирабель хихикнула. Бертольд покраснел и стал ждать появления единорога с мороженым - оно ему понравилось. Схомячил, не подумав об опасности.

- Обманули чириканцы, - сказал он осмотревшись. - Не появился единорожка и не угостил.

Пожалуй, Бертольд был единственным в аудитории, кого волновала такая мелочь как мороженое, пусть и волшебнорожденное.

- Это новое заклинание? - прошептал профессор.

- Нет, - вздохнул Николан. - Это, кажется, привычка.

В этот момент он осознал, что больше не может чётко разделить, где заканчивается Николан Ольденвуд и начинается Колян Стариков. Ватрушки, которые он когда‑то ненавидел, теперь казались ему почти привлекательными. А строгий порядок, которому обучался идущий по мути... пути Великого мага... Ох, ну, может, и вправду стоило что-то поменять в этом застойном болоте?

Николан поднял жезл вверх.

Воробушки зависли в воздухе и склонили головы на бок, ожидая решения.

Только вот есть загвоздка: как их убрать? Заклинание-то не из справочника. Новьё! Инструкций-то нет.

«А что бы сделал Колян?» - подумал Николан, и решение пришло как шёпот из иного мира: если сейчас скажет «Альт-Эф-Четыре» и сделает жест нажатия, то всё это исчезнет. Всё вернётся назад. К священному, но такому скучному порядку.

Но с другой стороны, ни один здравомыслящий маг не отказался бы от шанса войти в историю. Правда, цена этому - отказ от здравомыслия... Ох!

Профессор и однокашники тоже смотрели на него с ожиданием.

- И побольше блёсток! - сказал он громко, от чего птички разразились салютом в честь появления Спасителя Магического мира.