И съел

— У нас сегодня праздник! К нам прилетает семья, на день рождения сына заказали обед из трех блюд! Приготовь все по высшему разряду, Нуна! Сделай, чтобы было вкусно и полезно! Детям надо хорошо питаться, правильно питаться! А взрослым надо знать, что у нас самая лучшая национальная кухня эйну. Самая свежая пища, самая сочная, хорошая пища, дорогая пища!

Обед из трех блюд!

И правда, дорогая пища. Но у эйну было принято давать детям все самое лучшее. Особенно в день рождения.

Эйну — древняя и добропорядочная космическая раса. Эйну чтят традиции.

Вожак доверил Нуне важное — выбрать меню для гостей. Задача была непростая, ответственная. Когда эйну идет за пищей, пища его чует, начинает волноваться, предчувствует, тревожится, кричит. От этого ее качество портится, мясо затвердевает, кровь отходит слишком быстро. Поэтому нужно уметь выбрать издалека — и лишь потом добыть.

Будет отличный семейный праздничный обед!

У Нуны были острые глаза и отличный нюх. Нуне всегда удавалось распознать лучшую пищу. Хорошая пища быстро бежит, у нее блестящая шерсть и сладкий жир. Вот ту козу, ту овцу и красивого мицарского окапи на десерт. У окапи длинная гибкая шея, малыш будет старательно ее перекусывать в самом тонком месте. Может быть, даже несколько раз. Как сладко ноют зубы, когда рассекают хрящи! Как вкусно бьет в небо кровь из яремной вены! Каждый детеныш эйну должен запомнить это приятное ощущение, особенно в свой день рождения. Оно отсылает к временам великой древности.

Нуна чтит традиции.

Нуна проявляет заботу.

Забота дорого стоит.

Гости очень радовались во время трапезы. Забетонированный загон, по которому было так весело гонять добычу, быстро окрасился алым. Окапи долго кричал, когда малыш ломал ему шею молочными зубками, его мать умилялась, а отец делал изображения с помощью дрона.

Все наелись досыта, оставили только большие кости, копыта, рога и шерсть.

— У вас тут очень хорошая национальная кухня, — похвалил глава семьи. — Поставлю шестнадцать когтей из шестнадцати и буду рекомендовать друзьям. Коза хорошая, очень хорошая молодая коза, быстро бегала, громко кричала. Жена была рада, сын был рад. И вот.

Он натужился и отрыгнул большой кусок непрожеванной мякоти.

— Тебе. Спасибо, у вас прекрасный сервис. Важно чтить традиции предков, заботиться о здоровье, есть натуральную еду. Приятно, что хоть где-то в космосе остались такие места. Синтетика… и глубокая заморозка… не то, не то… Перекусить сгодится, а для детенышей не слишком-то полезно, ты же понимаешь.

Нуне было очень лестно.

И вкусно.

Гости ушли, а огромный бурый зверь по имени Нуна сидел на бетонном борту, свесив задние лапы внутрь, и смаковал мясо. Внизу, на дне толстостенной чащи, лежали кости и спущенные шкуры, залитые бурой жижей. Пара вскрытых черепов, словно подобие обелиска, торжественно торчали из середины, соединяясь рогами.

Это было красиво.

Уборщик всегда вежливо ждал, когда эйну полностью закончат свои ритуалы, и только потом приступал к работе.

Сначала Нуне было странно, что уборщиком у них был гуманоид. На эйнурской базе их не привечали — они ели странную еду, странно думали и делали странное.

Этот был другой.

Вожак, видимо, что-то знал о его расе. Когда тот прилетел, он сразу вздыбил шерсть на загривке и схватился за бластер, который прятал под стойкой. А уборщик, который тогда еще не был уборщиком, сказал ему по-эйнурски, что пришел без войны, а от своего мира сам себя отверг, потому что ему больно смотреть на свое Белое Солнце и две луны одному, а умирать он не будет, потому что не хочет умирать раньше всех своих врагов. И отрезал длинные волосы, кудрявые длинные волосы, заплетенные во множество косиц, и сломал свои красивые мечи.

И стал тут жить.

Сделал себе берлогу в корпусе старого корабля белониксов, устроил лежку наверху и там спал. Потреблял мало кислорода, не включал обогрев, ел самую простую синтетическую еду, которую ему давал вожак, и курил сигареты, от которых шел душный сиреневый дым.

Он делал любую грязную работу. Даже ту, на которой сгорали самые мощные уборочные киберы.

Однажды Нуне подумалось, что его запросто можно съесть. Но на высокой лежке никого не оказалось, а сзади Нуны вдруг запахло сладким сиреневым дымом и окалиной с бластера.

— Сломаю тебе основание черепа и отдам твоим же на съедение, — спокойно сказал уборщик. — Будут рвать тебя заживо, пока ты кричишь.

Тогда Нуне стало понятно, что выглядеть похоже на гуманоида и быть гуманоидом — это разное.

Так они образовали социальную группу.

И этот, хоть и был меньше Нуны вчетверо, стал ведущим в ней.

Йертайан, так называется его народ. Очень трудно произносить правильно. Можно сказать просто: гертаец.

+++

Вкусное мясо козы закончилось до обидного быстро.

Надо было приниматься за работу — помогать уборщику очищать зону приема пищи.

— Я могу слезть и выгрести кости, — рычащий голос Нуны прозвучал очень грустно. — Но тогда испачкаю шерсть, надо будет расходовать много воды, чтобы себя очистить. Вожак не даст много воды.

— Даст, но возьмет много денег.

Уборщик понимал суть.

— Грязно, — медведь драматично вздохнул.

— Я видел… грязнее.

Гертаец спрыгнул вниз и оказался по колено в зловонном месиве. Поправил повязку, закрывающую нижнюю половину лица, и начал собирать кости и запихивать их в пластиковый мешок. У него получалось ловко. Вскоре бетонная чаша стала пуста и чиста. Так будет до того времени, пока на базу снова не прилетят эйну, которые чтят традиции и имеют деньги, чтобы это показать.

Не то что гуманоиды!

Им не понять.

+++

Когда они вернулись, чтобы получить еду за работу, на базу как раз прилетела такая. Из тех, кто снаряжают корабли в далекий космос, за самой Пустотой, чтобы открыть там неведомые новые миры и планеты, которые можно забрать себе. А можно забрать себе смерть, ведь ее намного больше, чем неоткрытых планет.

Высоченная, широкоплечая смуглая аврорианка с коротко стриженными белыми волосами подошла к главному и положила на стойку пачку кредитов. Настоящих, пластиковых, не то что эти цифровые коды.

— Легкой добычи, — поприветствовала по-эйнурски.

Хм.

— Мне нужны высоконейтринные стержни. В реактор и в резерв.

— Заправлю, — вожак учтиво сложил лапы на груди.

Женщина стояла близко к нему, не боялась, не закрывала свой нежный маленький нос от звериного запаха.

Такая, пожалуй, сможет забрать планету.

— Я проверю, — спокойно сказала она. — Если сделаешь нормально, дам десять процентов сверху.

Нуне стало интересно.

— А если не сделает?

И слышала хорошо.

— А если не сделает — не дам.

Она повернулась к Нуне.

Большая женщина, такую можно долго есть. Но гертаец научил Нуну смотреть на главное. При аврорианке был хороший новый бластер, полностью заряженный, патронташ с двумя кортиками на поясе и метательные ножи в рукавах, замаскированные под шевроны.

«Капитан Клематис», — так было написано на одном из них.

Точно сможет забрать планету!

— Ты детеныш, — сразу поняла она.

Вынула из кармана рацион в пластиковой упаковке, открыла и протянула Нуне прямо с ладони, предусмотрительно сделав ее лодочкой, чтобы было не укусить.

Рацион оказался сладким.

— А ты…

Она посмотрела на гертайца, который стоял, как и полагается вожаку, позади эйну.

Тот на нее сначала не смотрел.

А потом как посмотрел!

Раньше Нуне не приходило в голову, что глаза у него были разного цвета, голубой и зеленый. А сейчас это стало очень заметно, потому что они засветились изнутри.

— Ты девочка.

Она подошла ближе и наклонилась, потому что была очень высокая, а гертаец нет.

— Я читала, что у вашей расы девочки главные. У нас тоже… женщины борются за равноправие, но пока… — она махнула рукой, лицо у нее стало недовольное. А когда посмотрела на гертайца — опять довольное. — Ох… отрезанные волосы по-вашему означают траур, верно? Я очень сочувствую, что бы у тебя ни случилось. Вот.

Капитан Клематис сняла перчатку, стянула с запястья яркий пластиковый браслет и протянула гертайцу.

— На, бери, бери. Я от души, от чистого сердца. Пусть Великая Природа будет благосклонна к тебе.

Гертаец совсем не слышно дышал через тряпку, которая закрывала его лицо.

И смотрел.

— Она бы хотела от тебя медвежат, — проницательно заметил вожак, когда она ушла.