И ты Брут?

«Гробовщик»

Заколачивает гвозди

подуставший гробовщик.

Регулярно гаснут звёзды.

Зажигать их бог отвык.

Справедливости нисколько

не найти в делах его,

но в казне хватает шёлка –

вот такой он статус-кво.

Гробовщик карман пошире

держит и туда кладёт

всё, что задарма натырил

у солиднейших господ.

С удивительной наценкой

смерть встречаем мы. Навзрыд

по обычаю частенько

у могильных плачем плит.

Кто поборнику морали

пригрозит своим перстом?

Атеист, что выдул шкалик

иль агностик? Ну-ка, кто!?

Гробовщик под бога маской

(или с кем ты больше схож…),

молотком судьбы не лязгай.

Я кому сказал: «Хорош!»

«Ситком»

Под заготовленный формат

Рот открывает всякий гад

порою наугад.

Послушай в записи их тон.

Довольно узнаваем фон

и стар как граммофон.

И нет покойникам числа.

Их забрала когда-то мгла

и дальше понесла.

Они смеются из гробов.

Ты откликаешься на зов,

в эмоции – любовь,

в эмоции тлен с пустотой.

Их хохот полувековой.

За кадром, но с тобой.

Большинство треков со смехом на телевидении

было записано в начале пятидесятых. То есть почти все

люди, смех которых ты слышишь, сейчас мертвы © Ч. Паланик

«Антагонист»

Дочери отцов сменили бант – вы повзрослели –

танцуют проститутки тверк у ели.

Под взрыв шампанских пробок президент заблеял.

И почему вруна по-прежнему не вздёрнули на рее?

А я скажу, покуда шлюхи открывают рот призывно,

мы где-то в глубине души хотим, чтоб не спадала ширма.

На сцене, чтоб антагонист блестел от лоска,

пока девчонка подшофе снимает трусиков полоску.

«Философи»

Череда

придурков на планете.

Как всегда

уныло в оперетте.

Жизнь – игра.

Паршивые актёры.

До хера

людей везут на скорых.

И конца

нет тому и края.

Наглеца

нет, что обыграет.

«С фигой в кармане»

На траченном молью диване

безрадостно с фигой в кармане,

смотрел в белизну потолка.

Стеная, сквозняк путал планы.

Дождь в мае на редкость поганый.

К стеклу прижималась щека.

Проклятье царапало горло.

Квартира один в один – стойло.

На выселках крысы живут…

Предметы в унынии вязнут

и кажется, смысл понапрасну

на шею накинул хомут.

Страдалец, каких ещё сотня

в дождливую ночь, как сегодня –

без роду и племени люд.

Встречал я его вечерами.

Я видел его в амальгаме!

И знаю ближайший маршрут…

«В кофейне»

Посидим давай в кофейне,

вытащим из нор друг друга.

Коньяку, гарсон, налей нам

для совместного досуга.

Растворится в пенной жиже

яд больных воспоминаний.

Что на то сказал бы Жижек,

культуролог обезьяний?

Почему крутили порно,

выдавая за арт-хаус,

в этой жизни беспризорной?

Я устал и запыхáюсь.

Объясняющий за кадром

голос молвил, будто в сводке:

«У морали всегда задран

до пупа подол короткий».

Видишь, жанр разномастный.

Посмеёмся и поплачем.

Я целую шёлк запястий

в странной телепередаче.

«Цой»

Цой спел о восьмикласснице,

лабая русский рок,

а мне о том, что нравится

нельзя – маячит срок.

«Вопрос за вопросом»

Под весом грузных тел

с резиновой подошвой

земли край почернел.

Нарочно?

:

В груди защекотал

малиновый звон боли.

Высоких чувств обвал.

Доколе?

Улыбку щерит смерть,

касаньем старит поры.

Помолится перверт.

Который?

Шифрованная срань

и в матрице на сайте.

Не выходить за грань

давайте?

Игрушки бог забыл

и знойный луч от солнца.

Случайно якобы.

Вернётся?

«Морфин»

Бывает, живёшь

в предчувствии бед,

за ломаный грош

и серый рассвет.

Руки не подаст

соседская моль.

И только санчасть

возьмёт под контроль.

Завяжет узлом

твои рукава.

Врач выключит зло

и смолкнет молва.

Больничных щедрот

морфин скрасит сон.

По телу пройдёт

спокойствия стон.

Весенний ручей

изменит твой сад.

И сердцу милей

прижизненный ад.