И вы попадёте в рай…

Машина резко вырулила из потока и плавно остановилась возле Артёма. Он открыл переднюю дверцу и плюхнулся на сиденье.

- Ты опоздал, - укоризненно сказал он, глядя на водителя, молодого темноволосого парня.

- Да ладно, - небрежно откликнулся тот. – Подумаешь, пять минут подождал.

- Не пять, а двенадцать, - взглянув на часы, педантично поправил Артём. – Поехали уже, и так опаздываем.

- Не хлопай дверцей, - предупредил водитель.

- Помню.

Артём аккуратно, чуть ли не нежно, закрыл дверцу. Машина плавно тронулась, набирая ход.

Вообще, Артём не любил автомобили. Нелюбовь его проистекала из раннего детства, когда ему приходилось много ездить по раздолбанным дорогам на различных представителях советского автопрома. Нет, машины тогда делали неплохие. По крайней мере, в плане проходимости и неубиваемости. Но вот к комфорту пассажиров советские конструкторы проявляли прямо-таки показательное пренебрежение. Вероятно, считали, что советский человек должен быть на столько закалён борьбой за светлое будущее, что мелкие неудобства, в принципе, не должны его как-то беспокоить.

Теперь настали другие времена, и машины тоже делали другие. Да и иномарок на дорогах Москвы было пруд пруди. Но Артём, всё равно, предпочитал перемещаться по городу с помощью практически безотказного подземного транспорта. Даже давка и толкотня в часы пик его не сильно беспокоили. Он даже находил в этом своего рода очарование. В бесконечном потоке пассажиров, снующем по переходам между станциями, чувствовался своеобразный ритм города. Биение его никогда не утихающего сердца. Артём любил этот ритм. За годы, проведённые в столице, он стал его частью и не мыслил свою жизнь где-то ещё, за пределами этого огромного мегаполиса.

В общем, он люблю метро. По многим причинам. Но в область на метро особо не поездишь. Машина для этой цели подходит гораздо лучше. А если у тебя есть друг с автомобилем, да ещё и готовый отвезти тебя на место назначения, грех этим не воспользоваться.

От размышлений по поводу преимуществ и недостатков различного вида транспортных средств, Артёма отвлёк заунывный писк, мерно разносящийся по салону.

- Что это пищит так противно? – поинтересовался он.

- Машина ругается, - ухмыльнувшись, ответил водитель.

- И чего ей не нравится? – не без любопытства осведомился Артём.

- Говорит, что ты не пристёгнут.

- Серьёзно?

Артём взглянул на ремень, висящий сбоку кресла, словно дохлая змея.

- И долго она так пищать будет? Всё время, пока мы будем ехать?

- Нет, скоро перестанет. Но тебе что, трудно пристегнуться что ли?

- Нетрудно, - ответил Артём, пытаясь отрегулировать наклон сиденья. - Но, видишь ли, какая штука, я не считаю, что ремни безопасности реально могут спасти. Я верю в судьбу. И если тебе суждено разбиться на машине, то никакие ремни не помогут. А если не суждено – то ты и не разобьёшься. Так какой тогда смысл пристёгиваться?

- Может ты и прав, - сказал водитель, потихоньку утапливая в пол педаль газа, от чего машина резво начала набирать ход. – Многие до сих пор спорят, нужны ли эти ремни или только мешают. По мне так всё равно. Не хочешь пристёгиваться, не пристёгивайся. Если у тебя, конечно, есть лишние деньги.

- А причём тут деньги? – насторожился Артём.

- Штраф за не пристёгнутый, - последовал лаконичный ответ.

- А я то тут причём? – искренне удивился Артём. - Ты же водитель, не я. За что меня штрафовать то?

- По новым правилам, платит тот, кто не пристёгнут. Потому что больно много таких умных, как ты, развелось.

- Н-да? – задумчиво произнёс Артём, снова обращая свой взор на ремень. – Ну, если так, тогда ладно.

Он потянул ремень на себя и тот послушно начал выползать из своего убежища в недрах автомобиля. Дотащив его до замка, Артём попытался впихнуть конец ремня в защёлку, но он почему-то упорно не хотел туда вставляться.

- Вот зараз, - буркнул он, наклонившись, чтобы всё-таки справиться с поставленной задачей. Но сделать этого так и не успел.

- Твою мать! - вдруг послышался испуганный крик.

Машина резко вильнула, завизжали тормоза. Артём машинально вскинул голову и в последнюю секунду успел увидеть огромного многотонного монстра, несущегося прямо на него.

Он даже не успел толком испугаться. Страшный удар потряс весь автомобиль до самого основания. Невероятной силы рука выдернула Артёма из кресла, переломав при этом обе его ноги об переднюю панель, словно они были сделаны из спичек. Голову он машинально успел заслонить правой рукой, так что, когда вылетал через лобовое стекло, она приняла на себя основную часть удара. Этого, впрочем, Артём уже не почувствовал. После ног, он вообще уже ничего не чувствовал.

Его полёт, в брызгах лобового стекла, показался ему вечностью. Он зажмурил глаза, чувствуя, как от всепоглощающего страха занемело всё тело.

«Я же сейчас умру!» - мелькнула запоздалая мысль.

Артём упал навзничь, уткнувшись носом в траву, да так и остался лежать. Ужасно болели ноги, трава забилась в рот и нос, мешая дышать. А он всё ждал, когда умрёт, недоумевая, почему этого до сих пор не произошло. Ведь ещё вылетая из машины, он уже примирился со смертью.

Над головой внезапно зачирикала какая-то птица. Только услышав этот звук, Артём понял, какая гробовая тишина стоит вокруг. Это обстоятельство очень его удивило, если не сказать большего. Ну не может быть такой тишины в городе, да ещё и на месте аварии. Или может у него что-то случилось с головой от сильного удара? Со слухом? А птичий щебет – всего лишь слуховые галлюцинации?

Но одними слуховыми галлюцинациями дело не ограничилось. Артём начал ощущать кожей прохладный ветерок, чувствовать мягкий ковёр травы под собой. У него сложилось чёткое ощущение того, что он лежит на ней абсолютно голый. И это тоже было очень странным. Ехал то он в одежде.

Не выдержав раздражения слизистой стебельками травы, Артём громко чихнул и одновременно открыл до этого крепко зажмуренные глаза.

Да. Галлюцинации продолжались. Он лежал на широкой поляне. Метрах в десяти от него начинался уютный сосновый бор. Могучие красивые деревья стояли стройными рядами. Яркие солнечные лучи, преломляясь на разлапистых ветках, весело падали на усыпанную плотным ковром хвои землю. Лес казался радостным, беззаботным и каким-то слишком правильным. Словно декоративным и, немного, мультяшным.

Некоторое время Артём в недоумении смотрел на деревья, пытаясь синтезировать в голове хоть одну связную мысль, но в ней, с момента аварии творилась полная сумятица, словно удар о лобовое стекло превратил его мозг в кашу первозданного хаоса.

В конце концов, Артёму надоело валяться, и он встал. Машинально оглянулся назад, словно там ещё мог увидеть пыльные и загазованные улицы огромного города, хотя в душе уже понимал - ничего подобного за спиной нет. Так и оказалось. Позади него, насколько хватало глаз, раскинулись залитые солнцем заливные луга, настолько яркие в своей буйной зелени, что даже глазам стало больно.

Артём поёжился, хотя температура воздуха была вполне комфортной, градусов двадцать пять. Озноб пробил его от осознания того, что он не в городе и, по всем признакам, вполне живой и здоровый. Даже ноги, как только он на них встал, сразу перестали болеть.

Немного поозиравшись, Артём попытался понять, где всё-таки оказался, и что, собственно говоря, ему делать дальше. Передо ним стоял сосновый лес, позади раскинулись бескрайние травяные просторы, как будто сошедшие с полотна какого-то пасторального живописца. Нигде не наблюдалось никаких признаков цивилизации, лишь дул ветерок, ярко светило тёплое, ласковое солнце, да чирикали на ветках птички. Буквально, идиллия.

Прислушавшись повнимательнее, Артём уловил еле слышное журчание воды. Где-то неподалёку протекал ручей. Или река.

Эти звуки, тут же откликнулись в нём острым приступом жажды. Пересохшее горло требовало воды с настойчивостью наркомана, ищущего очередную дозу перед возникновением ломки.

Недолго думая, Артём отправился на звук вдоль опушки леса. Вскоре показался небольшой, но юркий поток, серебрившийся каскадами брызг на выступающих из воды камнях. Встав на колени, он склонился над ручьем. Мысль о смертельном вреде воды в современных ручьях и других водоёмах возникла и сразу же исчезла. Для неё была неподходящая обстановка. В конце концов, Артём точно находился не в городе, да и вообще, весьма вероятно, не на Земле.

Вода оказалась на удивление приятной, можно сказать, даже вкусной. С минуту он с наслаждением пил, зачерпывая прохладную жидкость ладонями. Потом, когда жажда потерпела поражение и позорно бежала с поля боя, он перевёл дух и взглянул на своё расплывчатое отражение на беспокойной водной глади. И чуть было не подавился последним глотком воды. На него, комично и изумлённо тараща глаза, с водного зеркала смотрело абсолютно незнакомое лицо.

Отпрянув от ручья, Артём упал назад, больной ударившись ничем незащищённой пятой точкой о скрывающийся в траве камень. Но эта боль прошла практически незамеченной для его сознания. Все его мысли были заняты тем, что он увидел в пруду. Его чужим отражением.

Через некоторое время, собравшись с духом, Артём вновь посмотрел в воду. Так и есть. Зрение его не обмануло. С водяного зеркала на него смотрело абсолютно неизвестное ему лицо.

Некоторое время они внимательно рассматривали друг друга, после чего Артём снова поднялся на ноги, чувствуя в душе полное смятение. Ещё до конца не веря в то, к чему уже пришёл его потрясённый разум, он внимательно осмотрел своё тело. Различия сразу бросились в глаза. Вместо изящного пивного животика теперь у него был плоский, твёрдый на ощупь пресс, руки и ноги стали заметно толще и мускулистее и даже мужское достоинство, на первый взгляд, сделалось немного больше.

Артём судорожно сглотнул. Сомнений не оставалось. Каким-то образом он оказался в чужом теле. И вроде бы всё стало гораздо лучше. Новое тело было красивее, сильнее, можно даже сказать, Артём подспудно всегда о таком мечтал. Вот только не хотел он, что бы его мечта воплотилась в реальность подобным образом.

Внезапно на него накатила такая тоска по своей родной, старой, потерянной физической оболочке, что даже слёзы на глаза навернулись. Особенно после того, как он представил своё изувеченное, окровавленное тело, валяющееся где-то далеко на грязной московской дороге.

Артём даже не сразу понял, почему у него вдруг возникло такое негативное отношение к своему новому облику. Просто он не знал, в чьём теле оказался, и, что было не менее важно, не имел ни малейшего представления, где это тело находится. А неизвестность, как известно, всегда страшит и пугает.

От мрачных и нервных размышлений, его отвлекло деликатное покашливание. Занятый своими переживаниями, Артём даже не заметил, как кто-то сзади тихонько к нему подошёл.

Вздрогнув, как будто у него над ухом внезапно выстрелили из дробовика, он резко обернулся, ожидая увидеть всё что угодно, да так и застыл с полуоткрытым ртом. Потому что подобралось к нему вовсе не кровожадное чудовище или какой-нибудь зелёный инопланетянин, чего он в душе ожидал увидеть. Шагах в трёх напротив Артёма стояла девушка. Самая обыкновенная. Земная.

Первое, что ему бросилось в глаза – её восхитительные волосы. Пышные, густые, длинные, доходящие до самого пояса. И такие светлые, что в ярких лучах солнца казались невесомыми, почти прозрачными. Голубые глаза смотрели без страха, но с любопытством, изучающе.

Сказать, что она была красивой – значит ничего не сказать. Несмотря на все сопутствующие обстоятельства, Артём влюбился в неё сразу же, с первого взгляда. Глядя на неё, он понял, что всё-таки очутился в раю, а она, безусловно, являлась ангелом, потому что, в его представлении, только ангелы могут быть такими красивыми. А то, что он принял за волосы и не волосы вовсе, а золотое сияние нимба.

Не известно, сколько бы времени Артём, как идиот, стоял и любовался девушкой, если бы она не заговорила.

- Приветствую тебя в долине, странник! - торжественно сказала она.

Артём даже не удивился, что понимает её, хотя девушка говорила на каком-то странном языке. Голос у неё был глубокий и достаточно низкий. Такой голос, в его понимании, совсем не сочетающийся с ангельским образом.

Артём недоумённо мотнул головой. Наваждение рассеялось. Предо ним стояла обыкновенная девушка, а вовсе не ангел. Да, она была очень красивой, но не более того. Ничего сверхъестественного. Девушка, тем временем, беззастенчиво изучала его, скользя взглядом по его телу. Так мог бы какой-нибудь учёный сосредоточено рассматривать древнеегипетскую мумию. Только тут, Артём вспомнил, что одет несколько не по форме. Вернее, совсем не одет. Инстинктивным движением, он прикрыл руками то единственное, что мог, чувствуя, как стремительно краснею. Девушка, глядя на его судорожные действия, неуверенно улыбнулась, от чего на щеках её образовались милые ямочки.

Только теперь Артём обратил внимание на всё остальное, помимо её лица. Одета она была в простое коричневое платье, из, достаточно грубого, на вид, материала. Платье было глухим, под самую шею и оканчивалось где-то в районе щиколоток девушки. Впрочем, фигурка под платьем угадывалась очень даже ладная. Ноги, обутые в плетёные сандалии, утопали в мягкой траве. В руках девушка держала какой-то свёрток.

Молчание затягивалось. Девушка продолжала разглядывать Артёма, явно чего-то от него ожидая. Вот только чего? Он пытался собраться с мыслями, чувствуя себя под её взглядом всё более глупо и не уютно. Ещё бы, ведь из одежды, можно сказать, на нём были лишь руки.

В конце концов, молчание стало для него просто невыносимым.

- Привет, - сипло прохрипел Артём, стараясь справиться с голосовыми связками. Голос, исходящий из его рта, звучал глухо и непривычно. Чужой голос. - А ты кто? И где мы находимся?

«Ничего умнее, конечно, спросить не мог», - пронеслось у него в голове.

Но девушку его вопрос не смутил. Напротив, она явно обрадовалась и снова заулыбалась.

- Меня зовут Ева, - несколько церемонно представилась она. - Держи.

Она протянула Артёму свой свёрток.

- Это что? – подозрительно уставившись на него, спросил он, не спеша принимать неожиданный подарок.

- Твоя одежда, - не моргнув глазом, сказала Ева.

- Моя? – удивлённо переспросил Артём.

- Да.

- Ты специально принесла её для меня? – уточнил он, сделав акцент на последнее слово.

- Конечно. Сегодня же день прибытия.

- Прибытия кого?

- Тебя.

Окончательно перестав что-либо понимать, Артём машинально взял протянутый ему свёрток и прикрылся уже им, что оказалось гораздо удобнее. Да и себя он сразу почувствовал несколько увереннее.

- А где мы, всё-таки, находимся? – осторожно спросил он, оглядываясь по сторонам.

- В долине цветов, - последовал незамедлительный ответ.

Артём вздохнул. Это название, естественно, ничего ему не говорила.

- А где это долина находится? – попробовал уточнить он. – В какой, хотя бы стране?

Последнее слово в предложении прозвучало странным диссонансом. Артём даже не сразу понял, почему так произошло.

Ева озадаченно посмотрела на него.

- Долина находится здесь, - после некоторой паузы сказала она.

- А какая это страна? - ещё раз спросил Артём, внимательно вслушиваясь в звучание слов.

Он понял, почему предложение казалось ему неправильным и явно смущало девушку. Последнее слово, в отличие от всех остальных, он произносил на русском языке.

- Страна, - повторил он.

Ева нахмурилась, глядя на него.

- Я не понимаю, что ты говоришь, - немного жалобно сказала она. – Ты не мог бы разговаривать на нашем языке? Я не знаю язык странников.

- Какой ещё язык странников? – пробормотал Артём, пытаясь понять, почему он не может сказать слово «страна» на местном диалекте.

Язык, на котором он общался с девушкой, казался ему родным. Как будто он разговаривал на нём всё жизнь. Но в этом языке не было слова «страна». В нём не было даже такого понятия. Поэтому в своём предложении, Артём автоматически заменил недостающие слово на русское. Потому что русский язык тоже оставался в его голове, но воспринимался уже как второстепенный, словно иностранный, который он когда-то выучил в детстве, но теперь не использовал в повседневной речи.

- Да что за чёрт! – произнёс Артём, снова отметив, что опять употребил русское слово.

Ева, при этом печально вздохнула, продолжая молча смотреть на него.

Подумав немного, Артём решил пока не уточнять, где именно находится эта долина цветов. Тем более, что он не мог нормально этого сделать. Да и вообще, что-то подсказывало ему, что он всё равно не сможет сейчас разобраться в местной географии.

- А откуда ты знала, что я здесь окажусь? - задал он гораздо более важный для него, на данный момент, вопрос. - Да ещё и без одежды?

- Вчера ушёл странник, - с готовностью ответила Ева.

По её лицу было отчётливо видно, какое она испытала облегчение, когда он снова начал общаться с ней на понятном для неё языке.

- Значит, сегодня должен прийти новый, - добавила она. - Так было всегда. Новые странники всегда приходят без одежды. Поэтому я тебе её принесла.

Артём разочаровано вздохнул. Ответы девушки, простые и логичные, на первый взгляд, абсолютно никак не прояснили сложившуюся ситуацию. Скорее, напротив. Ещё больше её для него запутывали. Единственное, что Артём понял, это то, что он, навряд ли, занял чьё-то чужое тело. Иначе, ему бы об этом, скорее всего уже сказали. Да и вообще, судя по всему, его появление тут явно ожидали и восприняли его как нечто само собой разумеющееся. Вот только самому Артёму тоже хотелось бы, хоть что-то, про это узнать.

- Может быть, ты всё-таки оденешься, и мы пойдём? – предложила Ева.

Судя по всему, девушку явно начинали нервировать и тяготить длительные молчаливые паузы, появлявшиеся в их разговоры в те моменты, когда Артём начинал предаваться своим размышлениям.

- Куда? – тупо спросил он.

- В деревню. Нас уже давно там ждут.

- В деревню, - повторил он. – А эта деревня, наверное, находится в этой долине? Долине цветов?

- Да! – радостно подтвердила Ева.

- И ты, вероятно, родом из этой деревни?

- Конечно.

На последний его вопрос девушка ответила с такой интонацией, как будто он спросил какую-то несусветную глупость. Вроде того, как маленький ребёнок может спросить, почему небо не падает на землю.

Плюнув на всё, Артём решил временно воздержаться от задавания вопросов, раз уж разобраться в том, что происходит, пока не получается. К тому же в деревне, наверняка, будут другие люди, которые, возможно, смогут оказаться для него более полезными в информативном плане, нежели эта странная девушка. По большому счёту, ему не было никакой разницы, куда идти. Всё равно он здесь никого не знал.

К тому же, Артём решил, что одеться, действительно, не помешает. В конце концов, не буду же он, в самом деле, постоянно щеголять прикрываясь комком одежды.

- Хорошо, - согласился он.

Ева продолжала стоять, улыбаясь и глядя на него. Подождав немного, Артём понял, что отворачиваться она не собирается. Просить её сделать это, тоже, на его взгляд, было как-то глупо.

«Что у них тут, никаких правил приличия что ли нет? - недоумённо подумал он, чувствуя на себе беззастенчивый взгляд девушки. - Ну и чёрт с тобой»!

Повернувшись к Еве спиной, Артём развязал узел. На траву вывалились штаны, в руках у него осталась рубаха, сделанная из странного, немного жёсткого и плотного на ощупь материала. На вид точно такого же, из которого было сделано платье девушки. Не став задумываться о его происхождении, он торопливо оделся и снова повернулся к Еве. Она внимательно осмотрела его с ног до головы. Одежда оказалась великовата на пару размеров, но, в принципе, на взгляд Артёма, сидела не так уж и плохо. Только штаны приходилось всё время поддерживать. Похоже, до ремня здесь ещё не додумались, или он просто не входил в стандартный набор для первого встречного.

- Извини, - заметно опечалившись, при виде этой картины, сказала Ева. – Я точно не знала твой размер, поэтому выбирала наугад.

- Да ничего страшного, - как можно более непринуждённо сказал Артём, для большей убедительности махнув при этом свободной рукой. Ему захотелось немного подбодрить девушку, а то от её грустного вида ему самому сделалось как-то не по себе. - Доводилось мне носить вещи и похуже.

Только сказав это, Артём понял, что ляпнул что-то не то. Но Ева не обиделась. Напротив, на её лице снова заиграла жизнерадостная улыбка.

- Ты прав, это не страшно, - сказала девушка. - К тому же тебе нужно только добраться до деревни. А там мы оденем тебя как следует. Пойдём быстрее. Тебя с утра уже ждёт вся деревня.

С этими словами, девушка развернулась и бодро зашагала в сторону пасторальных лугов. Артёму ничего не оставалось, как только последовать за ней, поддерживая на ходу норовившие сползти штаны. Сделав несколько быстрых шагов, он нагнал Еву и, приспособившись к её темпу ходьбы, зашагал рядом с ней.

- А почему меня ждёт все деревня? - задал он очередной вопрос.

Не смотря на недавно принятое решение, Артём понял, что просто не может спокойно идти и ни о чём не спрашивать. Человеку, вообще, свойственно задавать вопросы и, так, или иначе, пытаться разобраться в любой непонятной для него ситуации.

- Что бы устроить праздник, - терпеливо ответила девушка.

- Какой ещё, блин, праздник?

- Праздник в честь твоего прибытия.

- То есть вы собираетесь, праздновать, то что я приду к вам в деревню? – уточнил Артём.

- Конечно. Так делается всегда, когда приходит новый странник.

- А кто такие, вообще, эти странники? – тяжело вздохнув, спросил он. Нет, определённо, пытаясь хоть что-то выяснить, он только лишь больше запутывался.

Ева как та странно посмотрела на него. Улыбаться она перестала.

- Странник - это ты, - просто сказала она.

- Зашибись, - пробормотал Артём. – Просто хрень какая-то.

Ева никак не отреагировала на это его замечание, произнесённое, к тому же, практически целиком на русском языке, продолжая целенаправленно идти вперёд. Некоторое время они шли в молчании. Артём почти что физически чувствовал, как безответные вопросы грызут его ничего не понимающий разум.

- Послушай, я вообще не понимаю, как я здесь оказался, и что мне надо делать, - через некоторое время предпринял он очередную попытку добиться от девушки какой-то конкретики. - Ты можешь мне хоть что-нибудь толком объяснить?

Ева вздохнула и остановилась. Посмотрела на него своими голубыми глазами. Вид у неё, при этом, был донельзя расстроенный.

- Я не могу тебе этого объяснить, - сказала она. - Ты должен всё понять сам. Со временем ты всё поймёшь. Так всегда бывает, когда приходит новый странник.

- Да, блин! - Артём почувствовал, что его всерьёз начинает раздражать вся это таинственность и недосказанность. – Как ты не можешь понять, что я не могу просто так идти, не зная куда и зачем. Мне нужно разобраться, что тут происходит!

Голова и плечи девушки поникли ещё сильнее. Она шмыгнула носом и потупила взгляд, но Артём успел заметить, как её большие голубые глаза наполняются слезами.

«Вот только этого ещё не хватало», - раздражённо подумал он.

Вид плачущих женщин всегда вызывал у него чувство дискомфорта и растерянности. Даже если он не являлся причиной этих слёз. Первой его реакцией на это всегда было желание как-то их утешить, лишь бы прекратить этот слезливый водопад. Подсознательно Артём понимал, что большинство из представительниц прекрасного пола, с которыми он был знаком, просто манипулировали им подобным образом, зная о такой его реакции, но поделать с собой ничего не мог. Ева об этой его особенности знать не могла, и, тем не менее, воспользовалась именно тем женским оружием, которое всегда выбивало почву у него из-под ног.

- Так, давай только без этого! - произнёс он, стараясь что бы голос его прозвучал не слишком резко. И осторожно взял девушку за плечи. – Что я такого сказал? Чего ты от меня хочешь?

Ева подняла на него глаза и снова шмыгнула носом. Слезы из них ещё не полились, но было очевидно, что ждать этого осталось не долго.

- Не задавай мне свои вопросы, - произнесла девушка. - Я всё равно не смогу на них ответить. Просто пойдём со мной в деревню. Там ты всё поймёшь.

Некоторое время Артём молча смотрел на Еву, в очередной раз отметив про себя, что она очень даже симпатичная и при иных обстоятельствах, встреться бы она ему где-нибудь на улицах города, он бы обязательно попытался с ней познакомиться. И теперь, глядя в её печальные, искренне глядящие на него голубые глаза, он понял, что не готов ещё сильнее расстраивать эту девушку. Не готов ещё больше на неё давить, пытаясь выведать хоть какую-то информацию. Тем более, что, судя по всему, она действительно не могла ответить на его вопросы. Ну, или очень умело делала вид, что не могла.

- Хорошо, - тяжело вздохнув, сдался Артём. – Надеюсь, я об этом не пожалею. Пойдём в твою деревню. Ты только успокойся.

- Спасибо, - на лице Евы расцвела улыбка, а из глаз, всё-таки скатилась пара слезинок, которые девушка аккуратно стёрла ладошкой. - Не бойся. Ничего плохого с тобой не случится. Только пойдём быстрее. А то мы и так уже слишком сильно задержались.

С этими словами Ева снова направилась в сторону лугов. Артёму ничего другого не оставалось, как пойти за ней следом. Он хотел было уже спросить, почему она так торопится и что значит «сильно задержались» но вовремя прикусил язык. Артём уже понял, что спрашивать что-то у Евы относительно того, что происходит, смысла не было никакого. Разве что он хотел поучаствовать в ещё одной слезливой сцене, с её участием. А он не хотел.

- Кстати, меня зовут Артём, - запоздало представился он через некоторое время.

Ева на это лишь негромко рассмеялась. После того, как он согласился идти с ней в деревню, настроение девушки заметно улучшилось.

- Что такого смешного в моём имени? – немного обидевшись, спросил Артём.

- Извини, - Ева виновато улыбнулась. – Просто мне не к чему знать твоё бывшее имя странника.

- Бывшее имя?

- Да. В деревне тебя нарекут новым. А это тебе больше не понадобиться. Пойдём быстрее.

«Опять деревня, - подумал Артём, шагая рядом с девушкой. Похоже, именно в этой деревне он сможет получить хоть какие-то ответы на свои вопросы.

***

До деревни они добирались около часа. Шли по большей части молча. Ева говорила только тогда, когда отвечала на его немногочисленные осторожные вопросы, да и то ответы её не приносили никакого облегчения, блуждая внутри загадочного треугольника - долина цветов, деревня, странник. В конце концов Артём окончательно сдался, и остаток пути они провели в молчании.

Деревню Артём увидел ещё издалека.

«Нифига себе, деревенька, - подумал он, глядя на огромное сонмище домов. Все они были одноэтажными, но их было много. Очень много. – Какие же у них тогда города, если это деревней называют»?

Вскоре стала видна и огромная толпа народа, собравшаяся на подступах к поселению. Глядя на это людское море, Артём ощутимо занервничал. Он даже остановился, раздумывая над тем, не слинять ли ему куда-нибудь по-тихому, пока у него ещё есть такая возможность. Но Ева не дала ему времени развить эту зарождавшуюся идею. Увидев, что Артём остановился, девушка вернулась к нему.

- Что здесь делают все эти люди? - спросил он, подозрительно осматривая собравшуюся толпу.

- Не волнуйся, - ласково сказала Ева, беря его за руку. - Тебе нечего здесь бояться. Они собрались здесь, чтобы приветствовать тебя. Устроить праздник в твою честь.

По поводу того, что ему не следует беспокоиться, Артём придерживался другого мнения, но, всё-таки, прикосновение Евы его немного подбодрило. Помимо того, что было приятным.

- А я и не боясь, - храбрым голосом соврал он.

Ева улыбнулась ему ослепительной улыбкой и пошла по направлению к толпе, ведя его за руку, словно маленького ребёнка.

Собственно говоря, Артём себя так сейчас и ощущал. Маленьким ребёнком, которого родители ведут в какое-то страшное место, уговаривая его при этом ничего не бояться. Он чувствовал, как с каждым пройдённым шагом, его решимость всё больше истончается, словно снежный покров под лучами тёплого весеннего солнца. На ум ему пришло старое изречение, которое он когда-то слышал: «Если вас пригласили на торжество, не забудьте уточнить в качестве кого, божества или жертвы».

Ева, как будто почувствовав, что Артём находится на грани того, чтобы сбежать, чуть крепче сжала его ладонь и снова ободряюще ему улыбнулась. Не переставая при этом двигаться вперёд.

Наконец они вступили в толпу и здесь Артёма практически покинули остатки самообладания. Вцепившись в руку Евы, он шёл на одеревеневших ногах, стараясь не смотреть по сторонам. Со всех сторон летели приветственные крики, причём, что самое удивительное, все были в его честь. Вернее, в честь странника, за которого все здесь присутствующие почему-то его воспринимали. Но это ещё лишь сильнее пугало Артёма. В голове у него постоянно вертелась мысль, что его с кем-то спутали и когда ошибка раскроется, ему придётся несладко. Да и, вообще, когда тебя так усиленно восхваляют, добром, обычно это не заканчивается.

Впрочем, куда-то бежать уже было поздно, и Артём покорился неизбежному. Нервно улыбаясь, он рассеяно отвечал на приветствия кивками головы, одной рукой держась за Еву, а другой судорожно подтягивая постоянно норовившие сползти штаны. Эти постоянные упражнения со штанами тоже отнюдь не добавляли ему уверенности в себе.

Внезапно дорогу им преградил высокий седобородый человек, опирающийся на посох, чем-то неуловимо похожий на пилигрима. По крайней мере, Артём именно так их себе всегда и представлял. Ева, остановившись напротив него, почтительно склонила голову. Секунду поразмыслив, Артём сделал то же самое. Чёрт их знает, какие у этих людей обычаи. Ещё не хватало их чем-нибудь оскорбить. Ведь сразу видно, что дядя непростой, даром, что одет практически так же, как и все другие вокруг.

- Я привела странника, отец – сказала Ева.

- Да воссияет солнце на небосклоне, - зычным, хорошо поставленным басом ответил седобородый. – Восславим сей день праздником!

Громовой восторженный рёв, раздавшийся со всех сторон, чуть не лиши Артёма слуха. Он почувствовал, что Ева опять его куда-то тащит, и рискнул поднять голову. Они снова двигались через приветствующую их толпу.

«Это что, всё? – недоумённо подумал Артём. – Конец церемониям?»

- Ева, куда мы идём? – шёпотом спросил он, стараясь, что бы его вопрос дошёл до девушки сквозь весь этот приветственный балаган.

- К тебе домой, - ответила Ева.

- А у меня есть здесь дом? – поразился Артём.

- Конечно. Он служит всем странникам.

- Ясно. А что мы там будем делать?

- Ты переоденешься в подходящую для тебя одежду, и мы пойдём на праздник.

- Мило звучит, - без особой радости пробормотал Артём. - А мне обязательно идти?

Ева посмотрела на него, как на законченного идиота.

- Конечно, - ответила она. - Праздник ведь в твою честь.

Артём не нашёлся, что на это ответить.

Его, так называемый, дом стоял чуть ли не в самом центре деревни. Он был заметно выше и шире окружающих. Единственный, который практически не уступал ему по размерам, стоял по соседству.

- А этот чей? - спросил Артём у Евы, так как от его взгляда не укрылась это обстоятельство.

- Старосты деревни, - последовал ответ. - Моего отца.

- Так, так, - пробормотал он, пытаясь сопоставить новые факты и встроить их в происходящее вокруг.

Но поразмышлять над этим ему не дали. Ева открыла дверь и потащила Артёма внутрь дома.

Они оказались в широкой комнате. В центре её стоял массивный дубовый стол, потемневший от времени и разнообразных жизненных перипетий. В углу примостилась здоровенная деревенская печь. Ева, не задержавшись в этой комнате, повела Артёма в следующую. Это оказалась спальня. Девушка подвела его к кровати, легонько пихнула в грудь, так что он не удержался и сел на постель, недоумённо глядя на нее.

- Сейчас мы подберём тебе одежду, - улыбнувшись, сказала Ева.

Она присела возле массивного сундука и углубилась в его недра, перебирая груду штанов и рубашек.

- Вот держи – девушка бросила на кровать вещи. - Это должно тебе подойти.

- А…, - начал было Артём, но девушки в комнате уже не было.

- Блин, - буркнул он, глядя на новые штаны. - Что тут, чёрт возьми, происходит?

Ответа, естественно, Артём не получил. Памятуя о том, что Ева не страдает излишними комплексами, а, даже, наоборот, он решил, что пока девушка куда-то вышла, самое время переодеться. К тому же ему уже давно страстно хотелось избавиться от постоянно сползающих штанов.

Ева вернулась как раз к тому моменту, когда он покончил с переодеванием и снова уселся на кровать. Внимательно оглядев Артёма, и, судя по всему, удовлетворившись увиденным, девушка вновь взяла его за руку.

- Пойдём, нас уже ждут, - сказала она.

Но, на этот раз, Артём решил, что ему это надоело. Когда Ева, вот так вот, вела его за руку, он чувствовал себя словно баран, который безропотно бредёт за вожаком в сторону бойни, не смотря на доносящийся оттуда запах крови.

Резко потянув девушку за руку, он усадил её на кровать рядом с собой.

- Послушай, Ева, - проникновенно сказал Артём удивленно глядящей на него девушке. – Ты сказала, что я всё пойму, когда мы придём в твою деревню. Мы пришли. Не пойми меня неправильно, но я, по-прежнему, ничего не понимаю. Вообще ничего! Что здесь происходит? Такое ощущение, что все вокруг всё знают, кроме меня. А я тоже хочу знать. Объясни мне, что это за праздник, почему все называют меня странником, и что мне от этого всего ожидать? Ну?

- Это очень долго объяснять, - немного нервно произнесла Ева, - а нам нужно спешить. Праздник не может начаться без нас.

- Ничего, подождут. - Артём был непреклонен. - Пока я не пойму, что здесь твориться – с места не сдвинусь! – упрямо заявил он.

Прекрасные глаза цвета безоблачного неба мгновенно наполнились слезами. Ева соскочила с кровати, опустилась перед ним на колени и взяла его руки в свои. Артём ожидал от неё слёз, но коленопреклонение, пожалуй, было чем-то абсолютно новым в его истории отношений с противоположным полом. Подобные действия девушки его буквально поразили. В растерянности он смотрел в её донельзя расстроенное лицо, чувствуя, как его решимость добиться ответов улетучивается с каждым ударом сердца.

- Пожалуйста, не спрашивай ни о чём, - еле сдерживая слёзы, душераздирающе взмолилась Ева. – Ты всё поймёшь со временем. Просто делай, что я тебя прошу. Пожалуйста.

Ну как Артём мог ей отказать? Как вообще можно отказать прелестной девушке, когда она высказывает свою просьбу подобным образом? Можно только выполнить её. Что Артём незамедлительно и сделал. Они пошли на праздник.

***

Праздник проводился на широкой городской площади. Когда они туда пришли, она уже была забита народом. В центре площади, неправильным квадратом располагались столы, буквально ломившиеся от всевозможной снеди. Вокруг столов толпились люди, но никто не притрагивался к еде. Вероятно, ждали их.

У Артёма с Евой, слава богу, оказались «VIP-места», расположенные на небольшом помосте, находящемся немного в стороне от основной группы столов. Они поднялись по ступенькам, и подошли к столику, за которым на большом деревянном кресле, немного похожем на трон, восседал уже знакомый ему седобородый человек, староста деревни. Ева усадила Артёма по правую руку от него, сама уселась по левую. Артёму очень не хотелось расставаться с рукой девушки, и той поддержкой, которую он чувствовал вместе с ней, но делать было нечего. На глазах у всей деревни он не решился цепляться за неё, словно маленький испуганный мальчик, хотя после того как девушка отгородилась от него своим отцом Артём почувствовал себя совсем одиноким и несчастным. Теперь некому будет подсказать ему, что делать или вовремя исправить его случайную оплошность. Глядя на толпу возле столов, он неожиданно загрустил по своей уютной однокомнатной городской квартире.

Староста тем временем поднялся и принялся произносить речь. Артём порывался было встать тоже, но Ева взглядом и тихим шипением усадила его на место.

Речь старосты была достаточно долгой, и он мало что из неё понял, хоть и внимательно слушал, так как говорил отец Евы в основном о нём. Ну не совсем о нём, а о странниках и древних традициях, связывающих деревню с их появлением. Впрочем, Артём уже успел убедиться, что здесь и сейчас он, для местных жителей как раз странником и являлся.

Наконец речь закончилась, и начался, собственно, сам праздник. Народ дружно ломанулся к столам, начав активно насыщаться. Некоторое время Артём с изумлением взирал на этот громадный шведский стол, пока не вспомнил о том, что ему тоже нужно чем-то питаться. К тому же живот, своим периодическим бурчанием, настойчиво ему об этом напоминал. В итоге, несмотря на беспокойство, которое продолжало его подспудно преследовать, Артём решил всё-таки поесть, раз уж ему представилась такая возможность.

Беспокоился он напрасно. От него, как непосредственного виновника торжества, никто ничего не требовал. Не нужно было проводить никаких церемоний, никто не ждал от него вдохновлённых речей или божественных откровений. Всё что от Артёма требовалось - это есть, пить и выслушивать многочисленных ораторов, которые наперебой желали ему счастья, здоровья, долгих лет жизни и, вообще, всячески старались ему польстить, рассказывая про его величие и исключительность, словно он был каким-то велики офисным боссом на корпоративном мероприятии. Одним словом, было приятно.

К концу праздника Артём уже не мог есть и, по-хозяйски развалившись на стуле, лениво потягивал вино из кружки. Вино, надо заметить, было до безобразия слабым, но из-за того, что выпил он его достаточно много, в голове слегка шумело.

Уже после того, как на улице заметно потемнело, и площадь начали освещать небольшими кострами, разведёнными в специально отведённых для этого местах по её периметру, староста снова поднялся на ноги. На этот раз шипением и жестами, Ева тоже заставила Артёма встать, так как он, к тому моменту, совсем уже расслабился и «мух не ловил».

На этот раз, староста обратился непосредственно ко нему, и Артём вновь насторожился. Теперь происходящее уже действительно было похоже на какой-то ритуал. Он напряжённо вслушивался в слова, пытаясь понять, к чему отец Евы клонит, но до самого последнего момента, это для него так и осталось загадкой.

- Нарекаю же тебя странник именем, как требует того древний обычай, - в заключении провозгласил староста, доставая что-то из темноты и водружая ему на голову, словно корону. – Отныне ты – Мехента! Мы принимаем тебя, как первого среди равных, и да будет так!

Окончание его речи потонуло в оглушительных воплях восторга. Плюхнувшись на своё место, Артём ошарашено смотрел по сторонам.

«Вот так, меня только что крестили, - подумал он. – Мехента. Какое дебильное имя».

- Теперь, если ты устал, мы можем уйти, - услышал он жаркий шёпот Евы. Оказывается, пока Артём предавался осмыслению своего нового имени, девушка покинула своё место и подошла к нему.

Возражать он не стал. На еду Артём уже смотреть не мог, танцы, начавшиеся на площади, его не вдохновляли, да и выпитое вино, всё настойчивее требовало выхода.

Пробираясь сквозь группы людей, они покинули место празднества. Каждый, мимо кого они проходили, считал своим долгом позубоскалить им с Евой, пожелать успехов и удачи. Такое назойливое внимание уже начинало Артёма немного раздражать.

Наконец, они покинули площадь и оказались одни на тихой безлюдной улице. В небе взошла большая, полная, зелёная луна, чем-то напомнившая Артёму недозрелый помидор. Её непривычный для его глаз свет, окрашивал всё вокруг в изумрудные тона. Это было весьма красиво и необычно. И очень далеко от привычных ему Земных реалий. Но сейчас Артём не хотел об этом думать. Он чувствовал приятную, сытую усталость и у него не было никакого желания что-то анализировать или копаться в происходящем вокруг. В конце концов, завтра наступит новый день. Тогда и можно будет всё обдумать.

- Ева, - осторожно нарушил он густую тишину, собравшуюся вокруг них. - А почему мне дали такое странное имя?

- Потому что это имя то, что ты есть, - просто ответила девушка. – Мехента, на языке Богов, означает пришедший из пустоты.

Артём хотел было уточнить, что она имеет в виду, но, внезапно, всё понял сам. Как будто у него в голове сложился какой-то пазл. У народа долины цветов было два языка. Основной, на котором они разговаривали в повседневной жизни, и дополнительный, даже не язык, а скорее довесок к языку, так называемый язык Богов. Вот как раз на языке Богов, слово Мехента и обозначало пришедший извне, или пришедший из пустоты.

Весь остаток пути Артём потратил на размышления о своём новом знание и о своём новом имени.

Если бы не Ева, он не узнал бы свой дом в загадочном зелёном лунном свете, и, наверняка, прошёл бы мимо.

- Ева, где тут туалет? – терпя из последних сил спросил Артём, когда они вошли во двор.

Девушка указала ему на какое-то тёмное пятно во дворе и он, не теряя ни секунды, метнулся к нему. Пятно оказалось обыкновенным деревенским сортиром с банальной дыркой в полу.

Справившись со своим нехитрым делом и почувствовав от этого несказанное облегчение, Артём снова вышел во двор. К его удивлению и разочарованию, он обнаружил, что Евы во дворе уже не было. Артём даже не понял, от чего он расстроился больше. О того, что внезапно остался один в этом неизвестном ему мире, или о того, что уже успел проникнуться к Еве весьма серьёзной симпатией и, начал задумался над тем, как бы эту симпатию воплотить в нечто большее.

Немного постояв в нерешительности посреди двора, Артём хотел было уже направиться на поиски девушки, но вдруг заметил мерцающий свет в одном из окон своего дома. От мыслей, вызванных этим светом, сердце сразу же забилось быстрее. Почти что бегом он бросился к двери.

Ева обнаружилась в спальне. Она как раз расстилала большую кровать. Резко остановившись на пороге, Артём несколько секунд обозревал её спину и то, что спиной уже не являлось, сгорая от желания заключить девушку в объятия и в то же время страшась это сделать. В конце концов, он принял компромиссное решение. Осторожно обнял её за талию и положил подбородок ей на плечо. Венок из непонятных веток, всё ещё покоящийся у него на голове, Артём аккуратно зашвырнул в угол, так как он ему мешал.

- Останешься? – шепнул он Еве в самое ухо, чувствуя, как гулко стучит кровь в висках.

- Конечно, - легко согласилась она.

Артём даже немного опешил. В его жизненной практике, такое недолгое уговаривание случалось впервые. Можно сказать, это был его личный абсолютный рекорд.

Смеясь, девушка ловко высвободилась из его объятий и уже знакомым толчком в грудь, усадила его на кровать.

- Давай помогу раздеться, ты, наверное, очень устал, - предложила она.

Не дожидаясь его согласия, Ева начала стягивать с Артёма рубашку. Энтузиазм, с которым девушка взялась за это занятие, заставил его снова задуматься над тем, что всё это как-то странно выглядит. Ну не бывает всё так просто. Обычно, когда такое случается, всегда есть какой-то подвох. И, чаще всего, весьма неприятный.

Ева тем временем справилась с его рубашкой и взялась за штаны. Вовремя вспомнив, что под ними больше ничего нет, Артём перехватил её руку. Его всё больше настораживало то, что девушка так активно проявляет инициативу.

- Спасибо, со штанами я сам разберусь, - вымученно улыбнувшись, сказал Артём, проклиная в душе свои сомнения и подозрительность. - Не так уж сильно я и устал.

- Хорошо.

Ева не стала настаивать. Вместо этого, одним неуловимым движением она избавилась от платья, которое с тихим шорохом легло к её ногам. На какое-то время, Артём даже забыл, что нужно дышать. Все подозрения и сомнения мгновенно вылетели у него из головы.

- Почему ты так на меня смотришь? - удивлённо спросила Ева, без стеснения стоя передо ним во всей своей красе. - Я ведь теперь твоя жена.

- Жена? - не до конца понимая, о чём, собственно, идёт речь, ошеломлённо переспросил Артём, не в силах оторвать взгляд от её груди.

- Да. Обряд получения имени является одновременно и свадебной церемонией. Такова древняя традиция.

Артём продолжал молча смотреть на Еву, пытаясь уложить в сознание всё то, что она только что ему сказала. Нет, он, в принципе, никогда не был против женитьбы, но что бы вот так, даже не понять, что это произошло, было как-то уже чересчур.

- Или тебе нужны ещё какие-то особые обряды? -обеспокоенно спросила Ева, видя то, что он никак не реагирует и остаётся сидеть на месте.

Как ужаленный, Артём вскочил с кровати.

«Да что я, дурак что ли? – подумал он, сграбастав девушку и падая с ней на кровать. – Какие ещё к чёрту обряды»?

***

Артёма тошнило.

Нет не физически. Его тошнило душевно от одной только мысли, что начался новый чёртов день. Проклиная всё на свете, он слез с кровати, наскоро умылся в тазике с водой, стоявшем на стуле у изголовья кровати, оделся и вышел в зал. Кисло поздоровавшись с Евой, Артём сел за стол и начал завтракать. Ел он машинально, практически не замечая вкуса еды. Мысли его блуждали далеко. Краем глаза он наблюдал за тем, как Ева хлопочет по хозяйству.

Не съев и половины, чувствуя, что кусок в горло не лезет, Артём поднялся и пошёл к выходу.

- Мехента, - окликнула его жена. – Ты куда?

Он застыл на пороге, стараясь справиться с приступом накатившей злости. Артём ненавидел это имя. Когда его так называли, он чувствовал себя каким-то мексиканцем-гастарбайтером. Из-за этого он уже неоднократно ссорился с женой. Но Ева, покладистая во всём остальном, словно домашняя собачонка, здесь упёрлась рогом, будто ослица и ни в какую не желала называть его как-то иначе.

Обернувшись, Артём увидел неимоверно грустное и какое-то обречённое лицо жены. Злость его тут же испарилась. Он даже пожалел Еву, ведь она искренне за него переживала. Хотя ему от этого легче совсем не становилось.

- Пойду, прогуляюсь, - буркнул он вместо того, чтобы в очередной раз напомнить ей, что его зовут Артём и вышел из дома.

День, как и все остальные до этого, выдался чудесный, солнечный и прекрасный. Это вызвало в нём новый приступ раздражения. Понура бредя по улицам, Артём вяло отвечал на приветствия и пожелания доброго утра, сыпавшиеся на него со всех сторон.

«Господи, за что мне такое наказание? – в очередной раз горестно подумал он, стремясь поскорее выбраться из деревни. – Чем я так провинился»?

А ведь как всё хорошо начиналось…

Первые две недели Артём был счастливейшим из людей. Жил как король, на всём готовом, не ударяя палец о палец. Очень быстро он выяснил, что ему абсолютно не надо не просто работать, а вообще что-либо делать. Всем, что его семье могло понадобиться, их радостно обеспечивали жители деревни. Собственно, по началу, Артёма это обстоятельство совершенно не расстроило. Тихо радуясь привалившему счастью, он с удовольствием жил в своём доме, постепенно знакомясь с нравами и бытом селения, да регулярно упражнялся с Евой. Опыта у неё, конечно, не было никакого, зато желания угодить ему, было хоть отбавляй. И училась она очень даже охотно. За две недели они испробовали все вариации и позы, какие только пришли Артёму в голову. В то время он, впервые в жизни, реально пожалел о том, что в своё время не изучил Камасутру.

Казалось бы, чего ещё желать? В одночасье сбылись все его самые заветные мечты. У Артёма была абсолютно послушная красавица жена, полный достаток и никаких забот. Тогда ему казалось, что он действительно попал в рай.

Но, приблизительно к концу первого месяца проживания в долине, Артёма постепенно начала одолевать тоска. Безделье тяготило всё сильнее. Даже секс с Евой, несмотря на то что он, по-прежнему, души в ней не чаял, уже не приносил столь острых ощущений, как поначалу.

Всё чаще Артём начал совершать прогулки по деревне, знакомился и разговаривал с разными людьми. На некоторое время это стало его отдушиной. Правда, очень быстро он понял, что ему практически не о чем поговорить с жителями долины. Они слушали его очень внимательно, постоянно улыбались и кивали головами, даже честно старались объяснить ему, что и как делается, если он очень уж сильно настаивал. Но всё это было не то. Артёму не хватало равного собеседника, с которым можно было бы поговорить о том мире, в котором он жил раньше.

Нельзя сказать, что в мире долины не было ничего интересного. Напротив, чем больше Артём узнавал этот мир, тем сильнее он его поражал. Это был уникальный мир. Он не знал никаких бед. Здесь никогда не было войн, голода, болезней. Даже в языке жителей долины отсутствовали подобные понятия. У них вообще не было ни одного слова, связанного с чем-то плохим, так как ничего плохого никогда не происходило. Ну, разве что, за исключением смерти. Да и то, смерть здесь не являлось негативным понятием. По убеждениям жителей долины, каждый человек после смерти, отправлялся в пустоту, где представал перед Богами. И если его считали достойным, он продолжал свой жизненный путь уже за пределами долины.

Сами жители долины смерть никому не несли. Это было под запретом, потому что жизнь, как и смерть, могли даровать только Боги. Поэтому, у них даже мысли такой не возникало. Они не охотились, хотя в лесах было полно диких животных. Правда исключительно травоядных. Хищников в этой экосистеме не было вообще. Домашние овцы и коровы использовались исключительно для получения молока или шерсти. На мясо здесь скот не забивали. Мясо вообще отсутствовало в местном рационе. Вся пища людей долины была исключительно вегетарианской. Даже рыбу они не ловили.

Когда Артём, в первый раз, заикнулся о том, что коров можно использовать не только для получения молока, на него посмотрели не просто как на идиота. А как на опасного идиота. Не прошло и нескольких минут, как к месту состоявшегося разговора о гастрономических достоинствах мяса, примчался запыхавшийся староста деревни. Аккуратно взяв Артёма под руку, он отвёл его в сторонку, подольше от ошеломлённых жителей деревни. Там староста степенно, вежливо, и обстоятельно объяснил Артёму, что он, хоть и странник, а странники, как всем известно, близки к Богам, но это совсем не значит, что он может нарушать устоявшийся уклад деревенской жизни и травмировать своими нетривиальными высказываниями сознания местных жителей.

В процессе этого разговора, Артём выяснил несколько интересных для себя вещей.

Во-первых, он волен делать и говорить всё что угодно. Никто не будет ему в этом препятствовать или как-то его останавливать. Каждый человек сам отвечает за то, что делает и как поступает в своей жизни. И если Артёму хочется объясняться с Богами после своей смерти, за нарушение их правил, это его личное дело.

Во-вторых, он не должен пытаться убеждать, или заставлять, людей в деревне сделать что-то «противозаконное». То есть то, что было запрещено устоявшимся жизненным укладом. Потому как понятия закона, в том виде, в котором его знал Артём в своём мире, в долине тоже не существовало.

И в-третьих, староста тонко намекнул, что хоть Артём и является странником, личностью, конечно же, неординарной и посланной в долину самими Богами, это не значит, что ему нужно плыть против течения и баламутить воду. Наоборот, он должен всячески поддерживать устоявшийся уклад и являться для жителей деревни примером для подражания. Поэтому и отношение к нему со стороны жителей долины, будет ровно таким, на сколько он сам впишется в местную жизнь.

В общем, Артём тогда мало что понял, но чётко уяснил, что нужно аккуратнее себя вести и говорить поменьше, по крайней мере до тех пор, пока он не выучит местные обычаи и вообще, не разберётся в том, что можно делать, а чего делать не стоит. И какая роль во всей этой деревенской реальности, отведена лично ему. Потому что он, не без оснований, предполагал, что попал в долину цветов не просто так, а с какой-то определённой целью.

Поэтому, первым делом, Артём взялся за изучение местных обычаев и жизненного уклада.

У жителей долины цветов совсем не было денег или любого другого их заменителя. Всё, что человеку было необходимо, он приходил и просто брал у того, кто производил нужный продукт. Хочешь новую табуретку или стол – идешь к плотнику, понадобился хлеб - пожалуйте к пекарю. Жителям деревни нечего было делить, они не знали понятия власти. Старейшина здесь практически ничем не отличался от остальных людей, имея лишь довольно сомнительную привилегию не работать. Вернее, у него была особая работа. В его обязанности входило следить за тем, чтобы странник, то есть Артём, с одной стороны ни в чём не нуждался, а с другой, ничего не напортачил. Потому что, помимо возможности поедания мяса, в голове Артёма было ещё множество разнообразных мыслей и идей, которые никак не сочетались с бытом местного населения, а многие и вовсе были «табу».

Впрочем, работа, как таковая, в деревне тоже была понятием весьма условным. Долина практически сама снабжала жителей всем необходимым. Здесь всё росло как на дрожжах, причём круглый год, так как вокруг всегда было лето. О зиме или хотя бы плохой погоде, за исключением редких грибных дождей, здесь даже не слыхали. Стада тучных коров, овец и прочих копытных паслись на лугах самостоятельно. За ними не надо было даже следить, только доить вовремя. Их не загоняли на ночь в хлев, так как ночи здесь были абсолютно безопасные. Никаких хищников, ничего, что могло хоть как-то навредить бедным коровкам. Не говоря уже о людях.

Короче говоря, в долине царил не просто коммунизм в идеальном своём воплощении. Здесь был какой-то райский коммунизм, идеалистический. И не смотря на всю невозможность подобного – вполне реальный.

Тем удивительнее было, что в таких вольготных условиях, население долины не росло в геометрической прогрессии. Смертность в деревне была крайне низкой. Люди в большинстве случаев умирали исключительно от старости. Несчастные случаи в долине встречались так же часто, как не берущие взяток чиновники в дорогих комфортабельных кабинетах.

И, тем не менее, население деревни оставалось практически постоянным. Объяснилась это очень просто – низкой рождаемостью. В одной семье крайне редко встречалось больше двух детей. С чем это было связано, Артём так и не смог понять, тем более что, роды у женщин долины проходили легко и практически безболезненно. Редко какие роды затягивались больше чем на пятнадцать – двадцать минут, и часто роженицы не успевали даже толком вспотеть.

Всю эту информацию, он, естественно, собирал постепенно. По большей части узнавая её от Евы. И не потому, что другие жители деревни были необщительны, просто у неё, как его жены было меньше предубеждений, относительно Артёма, как человека. То есть, странника. А предубеждения у селян были, причём настолько твёрдые, что их невозможно было прошибить никакими логическими доводами.

Во-первых, страннику нельзя было работать. То есть вообще что-либо производить, выращивать или строить. Нет, он мог этим заниматься для собственных нужд или собственного удовольствия, но только не участвуя при этом в экономической жизни деревни.

Всё это Артём обнаружил, когда приблизительно месяца через два, после достопамятного праздника, изнывая от скуки, он пришёл к старосте и заявил, что хочет хоть чем-то быть полезен деревне. Попросил его, что бы он нашёл ему какую-нибудь полезную работу в их местном сообществе.

На его патетическое заявление отец Евы весело рассмеялся, как будто Артём рассказал ему анекдот года. На все его попытки как-то настоять на своём, староста лишь махал руками и пытался втолковать ему, что странник не может работать. Такова традиция, уходящая в века. Поняв, что толку от тестя добиться ему не удастся, Артём оставил эти тщетные попытки и пошёл в народ.

Но и там его ждало разочарование. Никто не хотел его брать в помощники или ученики, всё по тем же дурацким традициям. Люди только и делали, что улыбались Артёму и кивали головами, даже когда он пытался им что-то посоветовать, опираясь на опыт своей прошлой жизни. Они всегда внимательно его слушали, но потом, всё равно, продолжали всё делать по-своему. Так как у них было принято испокон веков.

Последней каплей в этих его странствиях стал поход к местному виноделу. Пошёл Артём к нему с определённой целью. Ему жутко хотелось напиться. Местное вино для этой цели категорически не годилось. Максимум, чего с его помощью можно было добиться – лёгкого расслабленного состояния. Ему же хотелось большего – хоть ненадолго уйти от тоскливой окружающей действительности.

Винодел, по местному обыкновению встретил Артёма лучезарной улыбкой. Вообще, эти их постоянные улыбки, к тому моменту, его уже начинали откровенно бесить. Слишком уж всё это походило на какое-то изощрённое издевательство.

Он попытался объяснить виноделу свою просьбу, но тот лишь непонимающе хлопал глазами, улыбался, и согласно кивал головой, словно какой-то китайский болванчик. Когда Артём закончил объяснять и спросил, сможет ли винодел сделать то, что он просит, ответ был короток и недвусмыслен. Нет. Когда Артём, вконец разъярённый, спросил почему, винодел ответил весьма интересным образом: «Зачем изменять то, что делается так испокон веков»?

Артём, который уже устал от подобного рода отказов, с пеной у рта начал доказывать ему всю прелесть прогресс, заявляя, что нельзя всё время топтаться на месте, надо совершенствоваться и двигаться вперёд. На это ему ответили ещё более любопытной фразой. Винодел сказал, что вы, странники, конечно, можете говорить и рассуждать о чём вам вздумается, на то вы и странники, но это не значит, что они, простые люди, должны делать то, что мы им говорим. Когда Артём удивлённо спросил почему, он лишь пожал плечами и ответил, что такова традиция.

Это ответ, наконец-таки, заставил Артёма всерьёз задуматься. Медленно бредя в сторону дома, он понял, что, если он хочет хоть что-то понять в происходящем, ему пора заняться изучением самих странников. Самого этого понятия, откуда оно появилось и как давно эти странники начали в долине появляться. В общем всего, что было с ними связано. Всеми фибрами своей души, он чувствовал, что с этими странниками явно было что-то не так. Тем более, что он, как раз, одним из них и являлся. По крайней мере, по утверждению местных жителей.

Основываясь на своём предыдущем опыте общения с людьми долины, Артём понял, что реально помочь ему в изучении этого вопроса может только один человек во всей деревне.

Ева, как и подобает добропорядочной и послушной жене, от разговора уклоняться не стала, но отвечала с явной неохотой, причину которой Артём никак не мог понять. Каждое слово из неё приходилось, буквально, «вытягивать клещами», как будто она была партизанкой, сидящей на допросе в гестапо.

В результате титанических расспросов, Артёму стало известно следующее:

Странники являлись неотъемлемой частью жизни долины цветов на протяжении всего времени, пока существовала долина. А, в понимании местных жителей, долина существовала всегда. Понятие времени, измеряемом в часах и минутах, здесь тоже не существовало. Жители могли оперировать такими временными отрезками, как день, неделя, месяц или год. Дальнейшие временные отрезки назывались просто. Далёкие времена. Поэтому понять, сколько лет, на самом деле существовала долина, не представлялось никакой возможности. С равным успехом, это мог быть период, как в тысячу лет, так и в сто тысяч.

Когда умирал странник, на смену ему тут же приходил новый. По традиции, страннику отводилась весьма странная роль. Он должен был жить в деревне. И всё. Что-то вроде счастливого талисмана. Странники всегда были мужского пола. Поэтому, перед приходом нового странника, ему всей деревней выбирали жену, и она шла его встречать. Странники всегда появлялись в одном и том же месте, поэтому для жителей деревни не составляло никакого труда их находить.

Когда же Артём затронул вопрос о том, что его идеи по усовершенствованию некоторых процессов никто не воспринимает всерьёз, Ева быстро прояснила ситуацию. Оказывается, странник является посланником Богов, и всё, что он говорит или делает, то же исходит от них, а, следовательно, к простым людям не применимо.

Артём был озадачен. Он попытался было развить тему, но из этого ничего не вышло. Ева искренне не понимала большинство его вопросов, таких как: «С какой целью меня сюда привели»? или «Какой смысл в моём проживании в долине»? В конце концов, он перестал её мучить, но сам отнюдь не успокоился.

Чем больше Артём размышлял над всей этой историей со странниками, тем более абсурдной она ему казалась. Он то знал, что он никакой не посланец Богов, и, вообще, не имеет к ним никакого отношения. Он просто был жителем другого мира. И он никак не мог смириться с мыслью, что его забросило в долину просто так, без всякого смысла и без всякой цели.

Да ещё и этот идиотский запрет. Кому такое могло прийти в голову? Ведь Артём был гораздо умнее и технически развитее любого из жителей долины. При желании, он мог бы многому их научить, если бы не эти проклятые дурацкие традиции. Он искренне недоумевал, почему и для чего всё здесь было именно так устроено.

Впрочем, с течением времени, Артём начал осознавать, что не всё так просто под луной. Наблюдая за жизнью и работой жителей деревни, он всё больше склонялся к мнению, что его знания и новаторства им просто-напросто не нужны.

В самом деле, что Артём мог им предложить? Использовать трёхпольную система сельского хозяйства для повышения урожайности? Так им это было не нужно. Земля не оскудевала и родила столько, что поистине некуда было девать. Или подарить идею крепкого спиртного, которую он уже пытался внушить местному виноделу. Зачем? Им не нужен был крепкий алкоголь. У них не было проблем, с которыми он мог бы помогать бороться.

В общем, чем больше Артём раздумывал, тем больше понимал, что в их размеренной налаженной жизненной колее нет места каким-либо прогрессивным идеям и новаторствам. Они попросту не нужны. Сама долина способствовала этому обстоятельству, этой искусственной стагнации. А посему, в его появлении должен был быть какой-то иной смысл. И Артём усиленно пытался его найти.

Время шло. Ничего не менялось. Жизнь становилась всё тоскливее и невыносимее. У Артёма возникла, было, идея прогуляться по местному миру и посмотреть, как обстоят дела в других поселениях, но тут его ждало очередное шокирующее известие.

Оказалось, что долина была замкнутым миром. Вся её география сводилась к деревне, являвшейся центром вселенной. Деревню окружали безлюдные леса и поля, а за ними, на самой границе видимости, долину опоясывали кольцом высокие неприступные горы. За горами же, по мнению жителей, не существовало ничего. Там была великая пустота, в которой обитали Боги. И именно оттуда, по их мнению, явился сам Артём.

Когда он спросил у жены, откуда она всё это знает, Ева с неохотой ответила, что так говорили странники, которым тоже не сиделось на месте. Некоторые из них изучили долину вдоль и поперёк, и именно от них жители знали про замкнутое кольцо гор. Сами жители долины никогда не горели исследовательским азартом. Тем более, что, по их мнению, исследовать было и нечего. Ведь за горами находилась территория Богов.

Тут уж Артём окончательно пал духом. Возможно, кто-то другой на его месте и удовлетворился бы тем, что у него было, но только не он.

Мысли о его предназначении грызли Артёма постоянно, не давая спокойно жить. С каждым днём он становился всё более замкнутым и раздражительным. Он практически перестал общаться с другими людьми долины, за исключением Евы. Да и его с ней отношения, с течением времени, делались всё более напряжёнными. Всё больше начинали его тяготить.

Нет, с сексом всё было в порядке. Ева по-прежнему привлекала Артёма, и он, не без оснований, считал её самой прекрасной женщиной не только в долине, но и во всех обитаемых мирах. Но, к сожалению, для нормальных отношений, одной лишь постели оказалось недостаточно. Раньше Артём только слышал об этом, теперь же ощутил на собственной шкуре.

Кроме занятий любовью, их с женой, по сути, ничего не объединяло. У них не было никаких общих интересов, они совершенно по-разному смотрели на жизнь. Артём толком не мог с ней даже поговорить. Ева была отформатирована долиной, запрограммирована на определённую жизнь, которая не подразумевала каких-либо вариаций или изменений, и была вполне этим довольна. Он же чувствовал себя как рыба, выброшенная на лёд. Артёму было тесно в долине, ему не хватало разнообразия и цивилизации. Особенно цивилизации.

Иногда, по ночам, когда Ева уже засыпала, он лежал без сна, вспоминая свою былую жизнь с её техникой, социальными сетями и бешеным ритмом, и его охватывала всепоглощающая тоска. Рай, в который Артём попал изначально, постепенно начал для него трансформироваться в иную сферу, очень сильно напоминающую преддверие Ада.

Жизнь в долине, тем временем шла своим, заведённым традициями, чередом. Артём практически перестал бывать дома, большую часть времени, лазая по окрестностям деревни. Там он чувствовал себя достаточно уютно. Там Артём мог хоть ненадолго представить себе, что он по-прежнему на земле и просто забрёл в какой-нибудь подмосковный лес. Там, не видя набившей оскомину деревни и её доброжелательных, вечно улыбающихся жителей, вспоминать о прошлом мире было не так мучительно больно.

Именно во время этих прогулок Артём начал всерьёз задумываться о том, чтобы предпринять поход к местному краю мира. Ему хотелось самому увидеть окружающие долину горы, хотелось убедиться, что они действительно неприступны, и что из долины не существует никакого выхода. Естественно, в то, что за горами нет ничего, кроме пустоты в которой обитают Боги, Артём не верил. Это противоречило всей его рациональной логике и здравому смыслу. Но он должен был это проверить и лично в этом убедиться. И он знал, что не успокоится, пока этого не сделает.

Если бы не Ева, Артём, не колеблясь ни минуты, собрался бы и просто ушёл. Но он знал, что жена этого его мероприятия, мягко говоря, не одобрит. Знал, как она к этому отнесётся. Он очень не хотел её расстраивать, но, в конце концов, понял, что у него просто нет другого выхода.

На его слова о том, что он хочет пойти к горам, Ева отреагировала гораздо хуже, чем Артём ожидал даже в своих самых пессимистичных прогнозах. У неё случилась форменная истерика. Она бурно разрыдалась, начала нести полную околесицу, о том, что она несчастливая, о том, что всегда знала, что он, рано или поздно уйдёт, и оставит её одну.

Первым его побуждением было желание утешить жену и хоть как-то успокоить, дабы прекратить этот водопад слёз, но внезапная догадка, вызванная её малосвязанными словами, заставила Артёма пересилить себя и поступить совсем иначе.

Вместо того, чтобы утешать жену, он начал настойчиво расспрашивать её о других странниках, тех, что жили в долине до него. Поначалу Ева отказывалась говорить, скрываясь за потоками слёз, но Артём был неумолим. Ему жизненно необходимо было знать правду.

В конце концов, после того как Артём догадался сказать, что о того, расскажет ли она ему обо всём, что он хочет знать, зависит то, уйдёт он или нет, Ева сдалась. Он рассказала ему обо всём, что утаила в подобные, предыдущие, их разговоры. То, о чём Артём сам тогда не догадался спросить.

Оказалось, что странники всегда вели себя по-разному. Одни были такими же беспокойными, как и сам Артём. Не находя себе места в деревне, они занимались кто чем, но, в большинстве случаев, рано или поздно, уходили исследовать горы. Мало кто из них возвращался назад, но и те, кто возвращались, до конца жизни оставались мрачными и замкнутыми в себе. Один из странников, вернувшийся из такого похода, и вовсе покончил жизнь самоубийством.

Рассказывая об этом, Ева даже понизила голос почти до шёпота, испытывая перед событием тех далёких лет поистине благоговейный ужас. Говоря о самоубийстве, она вынуждена была использовать слова, другого, Божественного языка, так как в их основной речи таких понятий, как убийство или самоубийство, не существовало. Ева использовало слово, перевод которого звучал приблизительно как «ушедший в пустоту против Божественной воли».

Другие странники напротив, гармонично вписывались в деревенскую жизнь и жили со своими жёнами долго и счастливо. Таким как раз был последний странник, тот которого сменил Артём.

Рассказывая о нём, Ева заговорила каким-то замогильным мертвенным голосом, в котором уже даже слезам не было места. Она рассказывала о том, как он жил вместе со своей женой в этом самом доме, в котором сейчас жил Артём. Как они были счастливы, и как она завидовала жене странника, и в тайне мечтала о том, что у неё тоже будет такой же муж. Ведь она, как дочь старейшины, была первой, в списке кандидатов на жену нового странника.

Ева рассказала о том, что, когда её выбрали невестой, она молила Богов, что бы они послали ей такого же мужа, каким был предыдущий странник. Она с грустной улыбкой вспоминала, как практически не спала всю ночь, думая о том, каким он будет, её будущий муж. Говорила о том, как была счастлива в первое время, пока Артём не начал задавать вопросы. Пока он не начал задумываться и говорить о том, чего она больше всего опасалась. И вот теперь, говорила она, сидя на их общей кровати и удручённо глядя куда-то в пол, ты уйдёшь к горам, оставишь меня одну и никогда больше не вернёшься. А я буду жить одна до самой смерти.

Она всё говорила, а Артём, глядя на девушку, вдруг неожиданно подумал о том, как ему повезло, что именно Ева стала его женой. Ведь дочерью старейшины могла оказаться какая-нибудь не очень симпатичная барышня. Что бы он, интересно, тогда делал? Вероятно, был бы уже на пол пути к горам.

Артёму было искренне жаль Еву, но что он мог поделать? Себя ему было жаль не меньше, и тут уж ему приходилось выбирать. Пожертвовать собственной жизнью, ради её счастья, или окончательно разбить ей сердце, уйдя в неизвестность к горам.

Ева ещё много чего рассказала Артёму в тот вечер. Она, как будто бы, старалась выплеснуть из себя всё информацию, что так долго в себе скрывала в надежде на то, что ей никогда не придётся об этом ему рассказывать. Слова, поначалу дававшиеся ей с трудом, потом лились уже сплошным потоком. Артём не останавливал девушку, понимая, что другого случая получить максимально полную информацию, ему может и не представиться.

Ева рассказала ещё немало интересного. Например, то, что странники никогда не имеют детей. Когда девушка сказала об этом, Артём машинально посмотрел пониже пояса и подумал о том, что тела, вероятно, стерилизуют перед тем, как забросить в мир долины. Но для чего? Ещё одна загадка в и так полной тайн истории странников.

Так же Артём узнал, что жители деревни всегда узнавали о смерти странника, где бы она ни происходила. В день смерти, солнце на несколько минут становилось чёрным и всё погружалось в темноту. Это означало, что пора было выбирать новую невесту.

В конце концов, Ева выговорилась, и Артём смог её немного успокоить. Девушка притихла у него на руках, крепко прижавшись к нему, и они молча сидели так довольно долгое время. Гладя её по голове, Артём понимал, что уже сделал выбор. Похоже, понимала это и Ева. Она больше не плакала, но в её прекрасных голубых глазах поселилась глухая тоска.

***

Артём остановился и удивлённо осмотрелся вокруг. Местность была ему незнакома. Находясь во власти своих невесёлых размышлений, он, незаметно для себя, углубился далеко в лес. Несмотря на то, что Артём не знал, в какой стороне находится деревня и куда ему идти, чтобы к ней вернуться, страха он не испытывал. Долина очень быстро отучала чего-либо бояться.

Взглянув вверх, сквозь переплетение ветвей, он увидел яркий диск солнца. Судя по его положению, время подходило к полудню. Времени на то, чтобы найти дорогу в деревню, у него было более чем достаточно. Впрочем, даже если бы Артёму это не удалось, ночь, проведённая в лесу, ничем ему не грозила, кроме, разве что, растраченных впустую нервов Евы.

Окружающая обстановка его несколько удивила. Лес вокруг был глухой, тёмный, неприветливый. Вообще, местным лесам такая чащёбность была несвойственна. Вероятно, поэтому, Артём сюда инстинктивно и полез, когда в задумчивости шёл по лесу.

Выбрав, как ему казалось, наиболее верное направление, которое могло привести его обратно в деревню, Артём полез в чащу. Буквально через несколько метров, проломившись сквозь кусты, он выбрался на большую поляну. Со всех сторон её окружали непролазные заросли, а посередине росло одно единственное дерево. Очень странное дерево. Его могучий ствол и толстые ветви навевали мысли о столетних дубах. Артём, скорее всего и принял бы его за обычный дуб, если бы не одно обстоятельство. Все ветки дерева были увешаны крупными жёлто-зелёными плодами.

Заинтригованный, Артём подошёл к дереву поближе. Вблизи оно выглядело ещё более впечатляюще, а плоды на его ветках ещё нелепее. Внешне они напоминали смесь яблока и груши, а формой и размером страусиное яйцо. Этакий правильный овал, покрытый жёлто-зелёной шкуркой, висящий на плодоножке. Плоды были совершенно одинаковые, словно клонированные, что по размеру, что по цвету. Но самое удивительное было то, что все они светились изнутри едва заметным ровным пульсирующим светом, как будто в каждый из них была вмонтирована лампочка из новогодней гирлянды.

Некоторое время Артём удивлённо смотрел на это чудо, потом, повинуясь внезапному порыву, сделал шаг вперёд, намереваясь сорвать один из плодов. И неожиданно упёрся в стену. Стена немного прогнулась под его напором, а потом, мягко спружинив, оттолкнула Артёма обратно от дерева. От неожиданности, он чуть не упал, еле удержавшись на ногах.

- Это ещё что за хрень? – пробормотал он, удивлённо взирая на дерево, решившее дать ему отпор. – Защита от воров?

Следующие несколько часов Артём потратил на исследование загадочного растения, вернее, на исследование барьера, который это растение окружал, так как к самому дереву подобраться ему так и не удалось. Барьер, окружавший его не имел ни одной щели, не оставлял ни единой лазейки. Вспотев от бесплодных потуг, Артём решил, что стоит прояснить ситуацию, расспросив Еву об этом загадочном дереве и окружающем его барьере. А к самому дереву, он всегда мог вернуться позже.

В деревню Артём вернулся уже под вечер. На обратной дороге, он помечал свой путь поломанными ветками, нарочно делая это особо варварским способом, что бы было заметнее. Так как кроме него в лесу никто так не упражнялся, путь к дереву по этой тропе он теперь мог найти без особого труда.

Ева встретила его с неподдельной радостью. Похоже, она теперь каждый день находилась в постоянном ожидании того, что он уйдёт в свой поход к горам и больше уже не вернётся. Но радость её быстро угасла, когда Артём начал задавать свои вопросы. И опять девушка вынуждена была отвечать, хоть и делала это с явной неохотой.

На его счастье, жители деревни начисто были лишены умения лгать. Впрочем, от Евы он всё равно не смог многого добиться. Узнал лишь, что дерево стоит в лесу испокон веков и что территория вокруг него принадлежит богам, а потому запретна для простых смертных. Большего вытянуть из неё Артёму не удалось, но и этого было вполне достаточно. Он наткнулся ещё на одну загадку, связанную с Богами и преданиями. А так как он, вернее, его статус странника, тоже был связан со всем этим, Артём решил заняться деревом всерьёз.

На следующее утро, едва позавтракав, он сразу же отправился к загадочному растению.

***

Следующие несколько дней Артём практически безвылазно провёл возле дерева, пытаясь к нему хоть как-то подступиться. Он перепробовал все возможные варианты, начиная с десантирования по воздуху с помощью самодельной лестницы, заканчивая попыткой подкопа. Дерево оставалось неприступным. Чем дольше Артём его осаждал, тем сильнее становилось его желание до него добраться, превращаясь чуть ли не в навязчивую идею. И дело было не только в том, что, разгадав тайну загадочного растения, он надеялся найти ответы на свои вопросы. Ведь не зря же таинственные Боги поместили его в непосредственной близости от деревни. Ко всему прочему, дерево являлось ещё и той причиной, благодаря которой Артём мог отсрочить своё путешествие к горам и, соответственно, расставание с Евой.

На третий день бесплодных попыток добраться до плодов, в его голове возникла неожиданная идея, воплощением которой он незамедлительно и занялся.

***

На свои прогулки, Артём брал Еву считанное число раз, да и то лишь в первые месяцы их с ней совместного проживания. Тем сильнее она удивилась, когда, уходя в очередной раз, Артём позвал её с собой. Удивилась, и, конечно же, обрадовалась. Последнее время, жена особенно радовалась любому его вниманию.

Впрочем, по обыкновению последнего времени, радость её продлилась не очень долго. Сначала Ева была весела и болтлива, как любая женщина, вырвавшаяся из домашне-хозяйственного плена. Но чем дальше они углублялись в лес, тем более настороженной и мрачной она становилась. Артём же бодро шагал вперёд по давно изученному наизусть маршруту, гадая о том, когда же жена догадается о том, куда он её ведёт.

Увидев дерево, Ева буквально остолбенела. Глаза её расширились от страха, она судорожно вцепилась Артёму в руку.

- Зачем ты меня сюда привёл? – еле слышным шёпотом спросила она.

Артём осторожно взял Еву за вторую руку и легонько её сжал. Отчасти, чтобы придать девушке уверенности, отчасти, чтобы она не попыталась от него сбежать.

- Я хочу, чтобы ты подошла со мной к этому дереву, - как можно более спокойно и непринуждённо сказал он.

После этих слов, Ева задрожала ещё сильнее.

- Я не могу! – воскликнула она. – Это место богов! Запретное место!

Разрабатывая свой план, Артём прекрасно понимал, что ему будет тяжело заставить жену сделать то, что ему от неё было нужно. Поэтому он заранее подготовил несколько возможных линий своего поведения. Несмотря на то, что чтобы добраться до вожделенного дерева, Артём был готов на любые необходимые для этого действия, он не хотел без необходимости очень сильно обижать жену или как-то психологически её травмировать. Хотя и понимал, что без этого, скорее всего, не обойдётся. Всё-таки, ломать вековые традиции далеко не просто. И никогда подобный слом не происходит безболезненно и без последствий.

Поэтому, начать он решил с простых уговоров.

- Не бойся, ничего с тобой не случиться, - ласково сказал он, привлекая Еву в свои объятия.

Девушка дрожала так сильно, что Артём на несколько секунд даже задумался о том, стоит ли вообще делать то, что он хотел сделать. Ведь он искренне любил Еву и совсем не хотел делать ей больно. Каким бы то ни было образом.

Чувствуя, как содрогается её тело, он, на какой-то краткий миг, задумался над тем, что мог бы просто жить. Жить вместе со своей женой, в этой упрощённой деревенской идиллии, наслаждаясь теми простыми радостями жизни, которые можно получать в подобном месте. Забыть о всех тайнах и загадках, Богах и странниках, и просто жить.

Соблазн был очень велик, но Артём, усилием воли, отбросил прочь свои сомнения. Его рациональный современный ум не готов был принять такие условия. Артём понимал, что, если он не поймёт причины своего появления в долине, если не докопается до сути происходящего, ему не будет покоя до конца его жизни. Эти вопросы всегда будут висеть над ним, словно дамоклов меч.

Некоторое время они так и стояли, обнявшись, на поляне возле загадочного дерева. Ева дрожала, словно осиновый лист, Артём, сжимая её в своих объятиях, предавался усиленным размышлениям, взвешивая все за и против. Задумывая эту авантюру, он даже не предполагал, что ему придётся убеждать не только Еву, но и самого себя.

В конце концов, его рациональная часть победила. Артём убедил себя в том, что девушке ничего не может угрожать. Ведь все деревенские традиции, по сути, всего лишь суеверия. Нет, он прекрасно понимал, что попал в долину не просто так и что Бог или Боги, как тут говорят, вероятно, существует на самом деле. Ну, или существует кто-то, в силу продвинутости своих технологий, не сильно отличающийся от бога, в их понимании. Да и в его понимании, тоже. В любом случае, Артём пришёл к выводу, что физически, Еве никак не должна пострадать. Барьер, в его понимании, был просто какой-то продвинутой технологией, защитным механизмом, у которого была одна лишь функция – охранять. Но не вредить. Если бы он мог навредить потенциальным нарушителям, Артём, наверняка уже испытал бы это на собственной шкуре.

Придя к подобным умозаключениям, он решил вернуться к своему первоначальному плану.

- Ничего не бойся, - прошептал Артём, нежно поцеловав при этом Еву в шею возле уха. - Мы просто подойдём к нему и всё. Я подходил к нему много раз и ничего страшного со мной не произошло.

Он почувствовал, как тело девушки буквально застыло у него в руках.

- Ты странник, тебе можно, - возразила Ева, испуганно и одновременно умоляюще, глядя ему в глаза.

По голосу чувствовалась, что она снова близка к слезам. Девушка упёрлась руками в его грудь и попыталась выбраться из его объятий. На это Артём лишь сильнее прижал её к себе.

- А я простой человек! Я не могу нарушить запрет! – почти выкрикнула Ева, когда поняла, что ей так и не удастся освободиться.

- Можешь, - сказал Артём, слегка повышая голос. - Просто ты об этом ещё не знаешь. В конце концов, ты моя жена, и обязана делать то, что я тебе говорю.

Ева прекратила вырываться и лишь скорбно вздохнула, уткнувшись лицом в его грудь.

- Ты не можешь заставить меня, - глухо произнесла она. - Отец много раз говорил мне, что я не обязана тебя слушать в том случае, если ты попытаешься нарушить традиции.

Теперь уже тяжело вздыхать настала очередь Артёма. Мало того, что ему приходилось продираться через дремучие деревенские традиции, так ещё у него на пути встали и отцовские запреты. Ему нужно было как-то обойти все эти преграды разом, чтобы не биться постоянно головой об эту многоступенчатую стену. Но ничего другого, кроме как использование логических доводов в своих убеждениях, на ум ему не приходило.

По опыту своего предыдущего общения с жителями долины, Артём знал, что логические доводы, которые он пытался приводить, не производили на них ни малейшего впечатления. Судя по всему, его логика ими просто-напросто не воспринималась.

Но Ева, всё-таки, отличалась от других жителей деревни. По крайней мере, Артём питал по этому поводу определённые надежды. В первую очередь они были связаны с тем, что девушка была его женой и делила с ним постель. То есть знала его не просто как загадочного и непонятного странника, который пытается говорить не менее загадочные и непонятные вещи, а как простое человеческое существо, которым он, на самом деле, по сути, и являлся. К тому же, они прожили вместе уже достаточно долгое время, что бы Ева могла немного привыкнуть к нему, и адаптироваться к его странностям, не так болезненно воспринимая некоторые его слова и поступки. В особенности те, которые противоречили пресловутым традициям.

Немного отстранив Еву от себя, Артём заставил её поднять лицо и посмотрел девушке в глаза.

- Откуда вы знаете, что хотят Боги на самом деле? - стараясь придать голосу максимально возможную убедительность, которую не испытывал на самом деле, спросил он. - И почему к вам каждый раз приходят новые странники? Может быть именно для того, чтобы что-то изменить в ваших традициях!

Но Ева не собиралась сдаваться так просто. Девушка тут же попыталась ему возразить.

- Но отец говорит…, - начала было она.

- Твой отец всего лишь человек! - Артём мгновенно пресёк эту попытку Евы, понимая, что если он даст ей возможность развить свою мысль, то окончательно и бесповоротно может упустить свой шанс на то, чтобы убедить девушку в своей правоте. – А я странник! Меня прислали сюда Боги! Так как ты думаешь, кто здесь больше знает о том, чего на самом деле они хотят, твой отец, или я?

Всё-таки разница между разумом Артёма и умом Евы была колоссальной. Он родился и вырос в мире, где враньё и словесные манипуляции являлись обычным делом. А она, по сути, была чистым и доверчивым ребёнком, который даже не умел врать. Да она, в принципе, даже не знала, что человек на это способен.

Артём явственно видел по глазам Евы, что в девушке, после этих его слов, зародились определённые сомнения. Но вековые устои и запреты не имеют свойства падать от первого лёгкого дуновения ветра перемен.

- Нет! Пожалуйста, не заставляй меня! – Ева умоляюще посмотрела на него глазами полными слёз. – Мне нельзя! Если я нарушу запрет, Боги заберут меня!

- Да никто тебя не заберёт! – воскликнул Артём, начиная терять терпение. Ему хотелось поскорее проверить свою догадку, и, поэтому, всё сложнее становилось сдерживать это желание. – Ты пойдёшь туда вместе со мной. А пока ты со мной, Боги ничего тебе не сделают.

- Я не хочу! Я боюсь! Этого нельзя делать!

Ева не выдержала и разразилась таки слезами.

Артём горестно вздохнул, глядя на то, как девушка плачет. Раньше этого было бы достаточно, чтобы он прекратил всякие попытки как-то настоять на своём. Но, за последнее время, он настолько часто видел слёзы Евы, что они уже не вызывали у него столько острого чувства вины или угрызений совести. Можно сказать, что у него выработался к ним определённого рода иммунитет.

Теперь, наблюдая за тем, как слёзы всё быстрее скатываются по её лицу, Артём думал лишь о том, что ему опять придётся прибегнуть к своему самому сильному козырю. Как бы жестоко это ни было.

Он любил Еву. И, в то же время, он прекрасно знал, насколько сильно она любит его.

- Ты же не хочешь, чтобы я ушел к горам, - негромко произнёс он, продолжая смотреть девушке в глаза.

Ева ничего не ответила, лишь отчаянно замотала головой.

- Если ты сделаешь то, что я прошу, я обещаю тебе, что никуда не уйду и никогда тебя не оставлю.

Артём успел заметить, как расширились зрачки Евы, прежде чем она закрыла глаза. Он снова обнял её, прижал к себе и поцеловал в макушку.

- Верь мне. Я никогда не допущу, что бы с тобой случилось что-то плохое.

Девушка продолжала молчать, тихо всхлипывая в его объятиях. Несмотря на то, что Ева так ничего и не сказала, Артём интуитивно понял, что она дрогнула. Оставалось только немного дожать.

В конце концов, ласковыми уговорами и посулами долгой и счастливой совместной жизни, которая ждёт их в будущем, Артёму удалось подвести девушку к дереву. Он остановился возле невидимого барьера. Ева стояла рядом, мёртвой хваткой вцепившись в его руку и крепко зажмурив глаза. Тряслась она так, как будто на улице было градусов тридцать мороза. Если бы дрожь можно было измерять в баллах, наподобие землетрясений, она, наверняка, выдала бы все десять.

Продолжая успокаивать себя тем, что на самом деле девушке ничего не грозит, Артём взял её ладонь в свою, поднял её руку и упёр в невидимую преграду.

- Что-нибудь чувствуешь? – спросил он, снедаемый любопытством и страхом одновременно.

Ева опять промолчала, лишь отрицательно покачала головой. Несколько мгновений Артём напряжённо раздумывал, потом, прейдя к выводу, что другого варианта проверки всё равно не существует, резко толкнул Еву вперёд.

Не удержавшись, она влетела в очерченный невидимым полем круг, коснувшись головой одного из плодов, висящих на ветке. Артём попытавшийся одновременно с девушкой пройти к дереву, ожидаемо остался снаружи.

Внутри защитного барьера Ева провела от силы несколько секунд, вылетев оттуда, словно ошпаренная, с полными ужаса глазами. Впрочем, Артёму увиденного было вполне достаточно. Теперь он точно знал, что для Евы преграды на пути к дереву не существовало.

***

Несмотря на то, что Артём смог найти способ миновать барьер, задача его от этого, не только не упростилась, а скорее, даже, усложнилась. Ева, по сути, оставалась для него единственной возможностью, подобраться к дереву и добыть его плод.

Нет, в результате несложных логических рассуждений, Артём пришёл к выводу, что сорвать плод с дерева, теоретически, мог любой житель деревни. Судя по всему, защитный барьер был установлен исключительно для защиты от странников. Но благодаря запретам и традициям, дерево оставалось в неприкосновенности на протяжении веков, защищённое устоями не менее надёжно, чем физической преградой.

Понимая всё это, Артём не питал ни малейших иллюзий по поводу того, что он сможет уговорить хотя бы одного жителя деревни сорвать для него вожделенный плод. Тем более, он не собирался проводить подобные рискованные эксперименты, понимая, что, если о них станет известно старосте деревни, серьёзных проблем ему не избежать. А вспоминая свои первоначальные попытки внести рациональные изменения в устоявшийся деревенский уклад, Артём был абсолютно уверен, что староста узнает об этом едва ли не быстрее, чем он успеет высказать свою крамольную мысль. Поэтому, он сосредоточил всё своё внимание на жене, как единственной возможности добиться желаемой цели.

Зачем ему, в принципе, нужен плод и что он с ним будет делать, если ему всё-таки удастся его раздобыть, Артём, даже, не особо задумывался. После месяцев беспробудной тоски и бесцельного существования, любая, даже, непонятная на первый взгляд, цель, была лучше, чем уныло всепоглощающее ничегонеделанье.

Цель была ясна, задача поставлена, и Артём с энтузиазмом, которого не испытывал до этого никогда в жизни, по крайней мере, пока жил в прошлом, Земном мире, взялся за осуществление своего плана.

Но осуществить задуманное, оказалось далеко не так просто. В первую очередь, Артёму необходимо было найти способ как-то обойти вековые традиции и перебороть страхи Евы. Как перед негласными запретами, которыми было заполнено всё нехитрое бытие деревенской жизни, так и перед самим деревом, которое одним своим видом приводило девушку в священный ужас.

Для начала Артёму пришлось восстанавливать отношения с женой, подорванные его поступком. Прикосновение к запретному дереву, явилось для Евы настоящим шоком. Почти неделю Артём не отходил от жены, всячески обхаживая её, постоянно уделяя ей внимание, рассыпался в комплиментах, пытался помогать во всех нехитрых бытовых делах и вообще, старался постоянно был у неё на виду.

В первый же вечер, после того как они вернулись домой после инцидента возле дерева, он клятвенно заверил Еву, которая, к тому моменту, продолжала пребывать в шоковом состоянии, что она самая лучшая, самая прекрасная жена на свете, и он никуда от неё не уйдёт и никогда её не покинет.

Ева практически никак не отреагировала на его слова, так что Артёму даже стало немного не по себе.

Опасаясь, как за её душевное состояние, так и за то, что она может отправиться к отцу и всё ему рассказать, Артём провёл ночь не смыкая глаз, прижимая к себе девушку, убаюкивая её и нашептывая ей всякие ласковые глупости.

Уснул он лишь под утро, так и не выпустив жену из своих объятий.

Судя по всему, Ева отцу так ничего и не сказала. По крайней мере, никаких видимых последствий, после их экспериментов с деревом, так и не последовало. Возможно, отчасти, этому способствовало то, что Артём, все эти дни, старался не упускать надолго жену из вида, и у неё просто не было возможности улизнуть от него и в тайне поговорить с отцом. А в открытую сделать это она так и не решилась.

Как бы то ни было, последующие после их совместного похода к дереву дни, превратились в аттракцион невиданной щедрости со стороны Артёма. И речь здесь шла вовсе не о деньгах, потому как понятия денег в долине просто-напросто не существовало.

В эти дни он постарался превратиться в идеального супруга. Артём старался не отходить от Евы ни на шаг, всячески стараясь ей помочь, даже если в этом не было никакой необходимости. Он начал дарить ей букеты полевых цветов, чем поверг жену в состояние крайнего изумления. В долине в принципе не было обычая дарить женщинам цветы, и когда Артём сделал это в первый раз, Ева некоторое время пребывала в ступоре, пока он не объяснил ей, почему и для чего он это сделал. После чего её восторгу не было предела. Артём, даже сам прослезился, глядя на то, как Ева бережно прижимает к своей груди подаренный ей букет цветов, а потом вдохновлённо ищет предмет, в который этот букет можно поставить и место в доме, где он будет стоять. К концу второй недели, после походу к дереву, их дом, буквально утопла в разнообразных букетах.

Помимо этого, Артём старался и во многом другом. В первую очередь он сделал ставку на постель. Слова, красивые жесты и готовность помочь, это всё, конечно, приятно женскому восприятию, но самое главное единение происходит именно в кровати. Уже на вторую ночь, после похода к дереву, Артёму удалось растормошить Еву и заняться с ней любовью.

Он понимал, что простого секса, в данном случае, будет недостаточно. Он отбросил все свои желания и сосредоточился только на одном. Доставить жене как можно больше удовольствия. Артём вспомнил всё, что когда-то слышал и читал в своей прошлой жизни. И постарался применить это на практике.

В итоге он добился весьма впечатляющих результатов. Ева ходила вне себя от восторга, а по деревне поползли весьма интересные слухи, по поводу странников и их божественных способностей. В результате этого, Артём, изредка выбираясь в деревню по какой-либо надобности, всё чаще стал замечать заинтересованные женские взгляды и, не менее заинтересованные, но уже более негативные, взгляды мужские.

Впрочем, его это не сильно волновало. У него была цель, и он, планомерно, двигался к её достижению, разделив поставленную задачу на несколько маленьких подзадач.

Первая из них была выполнена достаточно быстро. Через какую-то пару недель, после, похода к дереву, он не просто восстановил с Евой прежние отношения, но и достаточно серьёзно их продвинул. Жена буквально лучилась от счастья, да и Артём тоже начал находить в этом своеобразное удовольствие. Ведь он всё-так любил Еву, и видя её искренне счастливой, не мог сам не ощущать от этого радости в душе.

В это время Артёма опять начали терзать сомнения. Глядя на то, как прекрасно складываются их с Евой отношения, он периодически задавался вопросом. Стоит ли всё это разрушать, чтобы добыть плод загадочного дерева? Не оставить ли всё, как есть? Ведь можно просто продолжать жить, наслаждаясь счастливой идиллией.

Но чем больше Артём над этим рассуждал, тем больший дискомфорт ощущал в своей душе. Чем счастливее становилась его жена, тем более мрачным становился сам Артём. Он очень быстро понял, что не сможет так жить. Не сможет просто так обеспечивать счастье другому, даже близкому ему человеку, не получая ничего взамен. И, в первую очередь, не получая ответа на вопросы, которые так и не перестали его волновать. Поэтому Артём был вынужден как-то эти вопросы решать.

У него было два варианта. Либо отправиться в поход к горам, либо попытаться добраться до дерева. Горы не слишком его прельщали, тем более что предыдущие странники, не однократно отправлялись к ним в поход. И ничем хорошем, для них это не закончилось. Поэтому Артём выбрал дерево.

В процессе «реабилитации», когда он использовал знания из своей прошлой жизни, чтобы вернуть доверие Евы, у Артёма зародилась новая идея. Он, до этого, никогда не рассказывал жене о своей прошлой, Земной жизни. О своём мире. И это обстоятельство, открыло ему новую опцию. Возможность попытаться побороть её страхи и предубеждения перед вековыми традициями и запретами. По ночам, Артём начал рассказывать Еве о мире, в котором он родился и вырос.

Это было непросто, особенно в силу того, что в языке жителей долины совсем не было подходящих слов, годящихся для описания высокоразвитой цивилизации, но Артём очень старался.

Сначала Ева воспринимала его рассказы со страхом и отрицанием. Но Артём бы в меру настойчив, и сильно не спешил. Он понимал, что возникшее между ними доверие, достаточно хрупкое, поэтому двигался вперёд медленно и предельно осторожно. И начинал свои рассказы уже ближе к утру, после того как проводил интенсивную постельную предподготовку. В те моменты, когда его жена была наиболее довольна, расслаблена и восприимчива к его рассказам.

Подобный подход дал свои плоды. Постепенно в Еве начал пробуждаться интерес к тому, о чём он ей рассказывал. К окончанию третьей недели, она уже спокойно относилась к говорящим коробкам и летающим повозкам и даже начала сама робко задавать ему вопросы. Всё же в ней было достаточно любопытства, не смотря на всю отформатированность долиной и её вековыми устоями. А, может быть, именно благодаря им.

Глядя на то, как Ева слушает его рассказы, видя её горящие неподдельным интересом глаза, Артём не переставал задаваться разными вопросами. Вопросами, зачем и почему. Их было настолько много, что он, в конце концов, перестал обращать на них внимания. А просто решил двигаться к намеченной цели. Решил делать то, что считал правильным. Стараясь не думать о последствиях.

Когда Артём убедился, что Ева привыкла к концепции его мира, он перешёл к следующей фазе психологической обработки. Постепенно Артём начал внушать девушке, что такие же чудеса, какие он ей описывал, могли бы появиться и у неё в долине. Для этого всего лишь нужно сорвать с дерева плод.

Но, на данном этапе, его концепция, потерпела крах. Все попытки Артёма, сподвигнуть девушку сорвать плод с дерева, оказались напрасны. Слушая с интересом рассказы о его мире, Ева тут же замыкалась, лишь только он заводил разговор о дереве и плодах.

В конце концов, Артём понял, что ему никогда не удастся ни убедить её, ни соблазнить чудесами своего мира. Слишком силён был страх Евы перед вековыми запретами и Богами. Слишком сильны в ней были вековые устои и предубеждения.

И тогда он решился на последний, отчаянный шаг. Артём очень не хотел к нему прибегать, так как этот шаг, вполне вероятно, мог навсегда разорвать их отношения с женой. Он понимал, что второй раз Ева уже не купиться на все его уловки и угрозы уйти к горам. Не смотря на всю её любовь к нему. Использовав жену один раз, Артём смог вернуть её доверие. Но если он так же попытается использовать её повторно, она навряд ли сможет его простить.

Артём провёл много бессонных ночей, обнимая спящую и ничего не подозревающую жену, обдумывая сложившуюся ситуацию и все возможные варианты. Обдумывая все за и против. Обдумывая сам смысл своего существования, причину, по которой, его, после смерти, забросило в долину, и как ему поступить в сложившихся обстоятельствах.

В конце концов, он пришёл к неутешительному для себя выводу. Желание понять, почему он появился в долине и что он должен здесь сделать, оказалось для него сильнее, чем любовь к Еве. Он понял, что готов пожертвовать их счастьем, чтобы, возможно, найти ответы на свои вопросы. Желание получить загадочное плод оказалось сильнее, чем его любовь к Еве.

***

Предложение Артёма устроить пикник на природе, Ева восприняла с некоторым удивлением, не понимая, для чего нужно куда-то уходить из дома, чтобы просто поесть. Но Артём уже достаточно поднаторел в вопросах семейных отношений, так что продвинуть свою идею ему не составило большого труда.

Он нежно поцеловал жену, от чего глаза Евы тут же заблестели, и она прижалась к нему всем телом, словно щенок, требуя новой ласки. Артёму даже стало немного стыдно о того, что он так беззастенчиво собирался использовать её доверие и любовь к нему. Но по-другому поступить он просто не мог.

Под предлогом пикника, Артём, естественно, повёл Еву к дереву. Девушка очень быстро догадалась о том, куда они идут. Она не стала сопротивляться или как-то иначе возражать, но вся как-то разом сникла, словно из неё вынули внутренний стержень. В какой-то момент, Артём даже испугался, что Ева просто повернёт обратно, но она продолжала идти за ним, то ли покорившись неизбежному, то ли боясь оставить его одного.

На поляну они выбрались через просеку, которую Артём, для удобства, прорубил в непролазных зарослях, окружавших место произрастания загадочного растения. Ева, бросила на дерево один, единственный взгляд, и старалась в его сторону больше не смотреть.

Артём не стал сразу же приступать к главному вопросу. Выбрав место на краю поляны, он разложил на траве скатерть и принялся сервировать стол принесёнными с собой продуктами.

Сначала Ева молча наблюдала за его действиями. На лице её всё больше проступало изумление. Вероятно, она подозревала, что Артём сразу же, как только они окажутся на поляне, потащит её к дереву. В конце концов, увидев, что ничего страшного не происходит, девушка принялась помогать ему с сервировкой.

Покончив с этим нехитрым занятием, Артём уселся возле импровизированного стола прямо на траву, усадил Еву возле себя и принялся за еду. Есть ему особо не хотелось, да и нервное напряжение, переполнявшее его, так же не способствовало аппетиту, но ему нужно было как-то отвлечь и расслабить девушку. И лучшим способом для этого был личный пример.

Артём преувеличенно восторгался блюдами вегетарианской кухни, которая, за проведённые в деревне месяцы, уже порядком ему поднадоела, с напускным удовольствием поглощая свежие овощи и фрукты. При этом, он периодически пытался накормить Еву каким-нибудь особо лакомым кусочком.

Девушка определённо была не готова, ни к месту проведения мероприятия, ни к той настойчивости, которую Артём проявлял, в своих попытках её накормить. Было совершенно очевидно, что ей явно не по себе.

Ева оставалась всё в той же позе, в которой Артём её усадил, напряжённая, словно уселась на электрический стул, как раз за мгновение до того, как по нему должны пустить ток. Несколько раз она со страхом косилась на дерево, и, в конце концов, сделала робкую попытку уговорить Артёма перебраться в другое место. Он бы к этому готов и произнёс заранее подготовленную речь, заверив Еву, что больше не буду заставлять её приближаться к дереву.

- Мне просто нравиться это место, - в заключение своего небольшого монолога соврал Артём. – Оно напоминает мне о доме.

Эта ложь Еву немного успокоила, после чего процесс поедания еды пошёл несколько веселее. Девушка начала самостоятельно есть и даже перестала вздрагивать, когда Артём неожиданно к ней прикасался. Он, в свою очередь, старался почаще подливал Еве вина, бдительно следя за тем, чтобы она его пила.

Артём прекрасно понимал, что торопиться, в данной ситуации совершенно не стоит. Поэтому, стоически продолжал поедать продукты и старался расслабить Еву, выжидая подходящего момента. В первую очередь, он ждал, когда девушка, хотя бы немного, привыкнет к виду дерева и перестанет трястись от страха после каждого на него взгляда. На вино он тоже возлагал определённые надежды.

В конце концов, он добился желаемого результата. Видя то, что Артём не обращаю на дерево никого внимания, Ева всё больше успокаивалась. На её лице даже появилась улыбка, когда он принялся дурачится с куском недоеденной груши, вовлекая её в свою игру. Всё-таки Ева, рождённая и выросшая в замкнутой системе долины, где отсутствовали понятия лжи и обмана, являлась, своего рода, дитём непосредственности, искренне и естественно реагируя на окружающую её действительность.

Когда вино закончилось, Артём решил, что момент настал.

Он уже довольно длительное время раздумывал над тем, как сподвигнуть Еву на то, чтобы она по собственной инициативе захотела сорвать с дерева плод. Артём понимал, что простые уговоры и просьбы не принесут ему желаемого результата. В данном случае, требовалось что-то гораздо более существенное. Что-то такое, что смогло бы пересилить страх девушки перед вековыми устоями и запретами. Что-то, потеря чего окажется для неё более серьёзной утратой, чем страх перед запертыми и традициям.

В результате своих размышлений, Артём пришёл к выводу, что этим чем-то может являться только он сам.

Но, проблема была в том, что он уже один раз использовал эту опцию. Угрожая Еве тем, что он уйдёт к горам, Артём заставил девушку преодолеть невидимый для него барьер. И теперь, он справедливо предполагал, что второй раз ему не удастся использовать тот же самый предлог. Тем более, что за последнее время, он неоднократно заверял Еву что теперь никуда от неё не уйдёт.

Всё-таки любое, даже самое изощрённое враньё, имеет свои допустимые границы, при пересечение которых, в него просто перестают верить.

Над этой проблемой Артём безуспешно бился в течении всего времени, пока восстанавливал отношения с Евой. Он придумывал и отбрасывал варианты, сочинял в голове правдоподобные истории и пытался с их помощью создать причины, по которым девушка могла бы захотеть сорвать для него плод. Перебрав кучу идей, он, в конце концов, нашёл ту единственную, которая могла бы заставить Еву пересилить свой страх перед деревом и запретами.

Допив вино, Артём улёгся спиной на траву и потянул девушку за собой. Ева не сопротивлялась, напротив, охотно улеглась возле него, положив голову ему на грудь.

Неспешно гладя девушку по волосам, Артём, некоторое время отрешённо смотрел в ярко-голубое небо, кое где запятнанное небольшими вкраплениями сияющих белизной кучевых облаков. Они неспешно плыли по небосводу, приобретая порой, самые причудливые формы. Глядя на них, Артём неожиданно задумался о том, что его жизнь, после смерти, тоже внезапно приобрела какую-то причудливую форму.

Он никогда не был набожным человеком и к понятию Бога относился весьма посредственно. Религия его не сильно интересовала. Гораздо важнее для него были собственные жизненные и карьерные достижения. В мире победившего материализма, в котором он родился и вырос, сложно было относится ко всему этому как-то иначе.

О том, что может случится с ним после смерти, Артём тоже никогда не задумывался. Ему это просто было не нужно. И вот теперь, наблюдая за медленно ползущими облаками и вспоминая о том, что с ним произошло за последнее время, он в очередной раз задумался о том, не станет ли фатальной ошибкой то, что он хочет заставить сделать Еву.

Артём попытался прислушаться к своему внутреннему голосу. Но в душе его не было согласия. Одна его часть очень хотела сделать это. Добыть плод загадочного дерева. Другая его часть боялась последствий и пребывала в сомнениях относительно того, нужно ли, вообще, это делать. Силы эти, противоборствующие у него внутри, были абсолютно одинаковы, но тянули в противоположные направления, из-за чего Артём никак не мог решить, что же ему делать.

В конце концов, он понял, что ему необходимо сделать окончательный выбор. Прямо сейчас. Любо оставить всё как есть, либо идти до конца.

- Послушай, Ева, - вздохнув, начал он, продолжая разглядывать практически безоблачное небо. – Я тебя очень сильно люблю. Правда. Но есть силы, которые сильнее меня.

Артём почувствовал, как Ева вздрогнула и беспокойно завозилась при этих его словах. Он больше ничего не сказал, давая девушке время подумать, рассчитывая на то, что она не выдержит, и задаст нужный ему вопрос. И он не ошибся в своих расчётах.

- Я не понимаю, о чём ты говоришь, - услышал он напряжённый голос Евы. - Какие силы?

- Мне кажется, я скоро умру, - тихо и скорбно произнёс Артём, в душе проклиная себя за такое откровенное враньё.

Ева резко выпрямилась, и он увидел над собой её испуганное лицо. Расширившиеся глаза в упор смотрели на него.

- Умрёшь? Но почему? Что с тобой может случиться?

Артём закрыл глаза, чтобы не видеть расстроенного лица жены. Глядя на него, он просто не мог дальше говорить. Не мог дальше ей врать.

- Помнишь, я рассказывал тебе про чудеса своего мира? – произнёс он, не открывая глаз. - Так вот, я не могу долго жить без них. В этой долине таких чудес нет, и из-за этого я медленно умираю.

- Но ведь другие странники могли жить здесь очень долго. Почему не можешь ты? – задала Ева вполне логичный вопрос.

- Ты сама мне рассказывала, что все странники вели себя по-разному. Одни могли спокойно жить в долине, другие нет. Я не могу.

По опыту своей прошлой жизни, Артём очень хорошо знал, как нужно врать. Ложь больше всего похожа на правду, когда их смешивают вместе в однородный коктейль, в котором невозможно отличить одно от другого. Артём примешал к своей лжи столько правды, сколько смог. Ведь он действительно не мог спокойно жить в этой долине.

На какое-то время наступила тишина. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, слушая тяжёлое дыхание Евы, раздававшееся над его головой. Артём ждал, давал ей время осознать услышанное, надеясь, что девушка придёт к правильным выводам и сама продолжит их разговор в нужном ему ключе.

- И ничего нельзя сделать? – наконец услышал он вопрос, которого так долго ждал.

Артём перевёл дух и открыл глаза. Первое, что он увидел, было лицо Евы, с глазами полными слёз, всё ещё нависающее над ним.

За полгода, которые он успел прожить вместе с ней в долине, Артём неоднократно видел слёзы своей жены. По разным поводам. Реагировать на них он научился тоже по-разному. В зависимости от обстоятельств. Но в это момент его кольнуло острое чувство вины и сожаления. И ненависти к себе.

«Какая же я всё-таки скотина», - подумал он, глядя как слезинки медленно начинают скатываться по лицу Евы.

Можно, - сказал он, пытаясь сдержать собственные слёзы, которые тоже норовили вырваться наружу. - Но сам я не могу этого сделать. А тебя заставлять не хочу. Тем более, что я обещал тебе этого не делать.

Несмотря на всю свою непосредственность, Ева не была глупой. Она сразу же сделала правильные выводы из его слов. Перевела взгляд на дерево, потом снова посмотрела на Артёма. Взгляд её, вопреки обыкновению, был тяжёлый и угрюмый. Он молчал, ожидая пока она придёт к каким-нибудь выводам и озвучит их.

- Что тебе нужно сделать, чтобы не умереть? – через некоторое время спросила она.

- Если у меня будет плод с дерева, я смогу сделать так, что чудеса появятся в долине и мне не придётся умирать. Тогда я смогу остаться здесь с тобой. Навсегда.

Ева ничего не ответила, но Артём заметил, что в её глазах, устремлённых на него, загорелся огонёк надежды.

Девушка молчала долго, очень долго, задумчиво и сосредоточенно глядя то на него, то на дерево. Артём мог лишь предполагать, что в этот момент происходило у неё в душе. Какие силы там сталкивались, и какая между ними происходила борьба. Ему оставалось только ждать, гадая, пересилит ли её любовь к нему страх перед многовековыми запретами. Он прекрасно понимал, что, если сейчас Ева не решится сорвать плод, значит, ему уже никогда не удастся уговорить её, как бы он не старался.

- Ты, правда останешься со мной навсегда, если я сорву плод? – наконец тихо спросила девушка, поднимая на него свои бездонные, как два маленьких озера глаза. Что сейчас творилась в их омутах, он мог только предполагать.

- Правда.

Артём почти не запнулся, соврав ей в очередной раз. С каждым произнесённым словом, врать ему становилась всё проще. Как будто он сел на санки, которые покатили его вниз с крутой горки. Одна произнесённая ложь порождала следующую и процесс этот лишь ускорялся. На самом деле, Артём, естественно, не мог знать, какие последствия будет иметь поступок Евы. Поступок, к которому он её всячески подталкивал.

Девушка медленно поднялась на ноги, и Артём сразу же вскочил следом за ней.

К дереву Ева подходила медленно, словно преодолевая сопротивление сильного встречного ветра, но ни разу не остановилась и не оглянулась. Артём шёл сразу следом за ней. Лишь у самого дерева девушка остановилась и повернула к нему голову, словно ища в Артёме дополнительные силы, которых ей не хватало для последнего, решающего шага.

- Навсегда, - тихо произнёс он, глядя ей в глаза.

Ева вымученно улыбнулась, сделала ещё один шаг, протянула руку и сорвала один из плодов.

На какое-то время они оба застыли. Девушка, с плодом в руке, и Артём, со страхом и возбуждением, глядевшим на этот плод.

Ничего не произошло. Небеса не разверзлись, Боги не спустились с Олимпа, чтобы покарать нарушителей. Вокруг всё оставалось спокойным. Небо оставалось голубым и безоблачным, дул лёгкий приятный ветерок, где-то в кустах чирикала птичка.

Ева повернулась к Артёму, держа плод перед собой обеими руками. Сам плод никак не отреагировал на то, что его отделили от дерева. Неведомый огонёк продолжал равномерно пульсировать в его сердцевине, такой же, как и у его собратьев, продолжавших висеть на ветках.

- Я сорвала его, - сказала Ева, как будто Артём сам не мог этого увидеть. – Теперь тебе не придётся умирать.

Он ничего ей не ответил, продолжая с любопытством рассматривая плод, лежащий в её руках. Девушка тоже не отводило от него взгляда. Периодическое мерцание огонька внутри притягивало их взоры, словно магнит.

- Как странно, - вдруг пробормотала Ева и прежде, чем он успел что-то сделать, поднесла плод ко рту и откусила от него кусочек.

Артём застыл. При виде того, что она сделала, душа его наполнилась каким-то первобытным, животным страхом.

- Зачем ты это сделала? – спросил он, с ужасом глядя на девушку.

- Не знаю, - медленно растягивая слова, ответила Ева. – Мне вдруг ужасно захотелось откусить от него.

- Дай мне.

Артём отобрал у неё плод и принялся его разглядывать. Огонёк внутри, по-прежнему, продолжал равномерно пульсировать, никак не отреагировав на повреждение оболочки. В месте надкуса, плод был точно такого же жёлтого-зелёного цвета, как и его внешняя поверхность.

Равномерное мерцание завораживало взгляд. У Артёма было такое ощущение, что плод, своим подмигиванием, что-то хочет ему сказать. Что-то сообщить. Повинуясь внезапному порыву, он тоже поднёс плод ко рту и откусил от него.

Вкус у него был очень странный, ни на что не похожий. Голова его начала наполняться туманом, мысли стали путаться.

Небо над головой начало стремительно темнеть, затягиваясь невесть откуда взявшимися тучами.

- Как удивительно, - прошептала рядом с ним Ева.

Артём не разделял подобные ощущения. С ним что-то происходило. Что-то странное. И, как он подозревал, не очень хорошее.

- Наверное, лучше вернуться в деревню, - пробормотал Артём.

Он выронил плод на землю, и попытался взять Еву за руку, при этом, с опаской поглядывая на небосвод. От вида быстро темнеющего неба ему ещё больше стало не по себе.

***

Я остановился, чтобы передохнуть. Дыхания не хватало.

«Куда я так тороплюсь? Почему мне так страшно?» - задал я себе вопрос. Ответа не было.

В руке у меня была чья-то рука. Повернув голову, я увидел симпатичную белокурую девушку. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, кто это.

«Ева, моя жена. Но почему у неё такой странный взгляд? Почему мне не нравится её взгляд?»

Как только я узнал её, то почувствовал, что душа моя сразу же начала переполняется любовью к ней. Она мгновенно стала для меня самым родным, самым близким, самым желанным человеком на свете. Ещё не много и я бы заскулил и запрыгал вокруг неё словно маленький щенок при виде хозяина, так сильно ударило в меня это чувство.

Крепче сжав её руку в своей я снова пошёл вперёд. Почему-то я был уверен, что мне надо идти. Ева покорно пошла следом.

- А когда появятся твои летающие повозки? – внезапно спрашивает она.

- Какие повозки? – недоумеваю я.

- Но ты же сам сказал мне, что, если я сорву плод, в долину придут чудеса.

- Какой плод?

Я ничего не понимал. В голове стоял странный туман. Мысли были разрозненны и хаотичны. Во что-то цельное они формировались только в том случае, если я на чём-то акцентировал своё внимание. О каких чудесах и плодах она говорит?

- Плод с запретного дерева, - удивлённо глядя на меня, ответила Ева.

Я запнулся и чуть не упал. Остановился, пытаясь осознать то, что только что услышал. Если до этого я просто боялся, то теперь меня обуял неподдельный ужас.

- О боги! – вырвалось у меня. – Ты что, сорвало запретный плод?!

Я смотрел на жену практически с суеверным ужасом. И даже инстинктивно отпустил её руку. Что она такое говорит?

Только теперь я осознал, что на улице темно. Но не из-за того, что на улице стояла ночь. Я взглянул на небо. Небо было чёрным. Солнечный диск еле светился, превратившись в расплавленный шар тусклого оранжевого цвета.

- Да. Но ведь ты сам мне велел, - растеряно произнесла Ева. – Сказал, что ты умрёшь, если я этого не сделаю.

- Я?! Да ты не в своём уме!

«Эта женщина определённо не понимает, что говорит, - думал я, глядя на Еву. В душе зияла чернильная пустота. - Но зачем, зачем, она сорвала запретный плод?! Неужели ей плохо жилось? И почему она утверждает, что это я заставил её это сделать? Так вот почему такое небо. Боги сердятся».

Несколько мгновений я продолжал смотрел на жену. Любовь к ней боролась во мне со страхом за содеянное ею. В конце концов, любовь победила.

- Пойдём, - я снова схватил Еву за руку. – Нужно быстрее добраться до деревни.

«Может быть, всё ещё образуется, - думал я, торопливо шагая вперёд. – Может быть, удастся скрыть этот факт от других жителей. Как-то незаметно пробраться в деревню».

Но что-то скрыть было уже невозможно. На подступах к деревне собралась огромная толпа, включавшая в себя, вероятно, всех её жителей. Люди смотрели на небо, изредка, испуганно переговариваясь между собой. Дети, задрав головы, испуганно жались к ногам родителей.

Глядя на это, я решил попробовать незаметно смешаться с толпой, и повлёк Еву в обход основной массы людей. Но мой манёвр не удался. Навстречу нам вышел седобородый человек. Смотрел он на меня так, как будто бы всё знал. Внутри у меня всё похолодело.

- Мехента, - обратился он ко мне. Голос его, хоть он и старался не показывать другим жителям своего испуга, дрожал от еле сдерживаемого страха. – Что происходит? Что ты сделал?

Я удивлённо воззрился на него, на некоторое время даже забыв про запретный плод, про тёмное небо и, вообще, про всё, что происходило вокруг. Почему этот человек назвал меня божественным именем? Я ведь не странник! Здесь какая-то ошибка! Я обычный человек. Я…

Я попытался вспомнить свою жизнь, но не смог. Ни своего детства, ни каких-то конкретных воспоминаний, о более взрослой жизни. В голове клубились лишь бессвязные обрывки воспоминаний, в которых почти всегда фигурировала Ева. Жена была практически единственным, что я хорошо помнил. Что случилось со мной? Что со мной происходит? Кто я такой?

- Отец, мы сорвали запретный плод, - не дав мне возможности разобраться в себе и своей памяти, произнесла Ева.

Старик скорбно посмотрел на меня.

- Что же ты наделал, – тихо сказал он. – Ты больше не можешь носить своё имя. Отныне ты – Адам.

«Адам? – удивлённо подумал я, не сразу поняв, что это значит для меня. Но память, каким-то образом услужливо мне подсказала. – Адам. На Божественном языке означает - нарушивший запрет. О Боги! Они думают, что это я сорвал яблоко! Но это не я! Это Ева!»

Я попытался втолковать это старику, и всём, кто находился вокруг, но меня уже никто не слушал. Земля под ногами внезапно дрогнула, послышался рокот, увенчавшийся вселенским грохотом, прилетевшим издалека, как будто там, за горизонтом, рушились гигантские исполины. Люди с суеверным ужасом смотрели то вдаль, где продолжало грохотать, то на небо. Оно темнело всё сильнее, явно не суля ничего хорошего всем, кто под ним находился.

- Что же теперь с нами будет? – ни к кому конкретно не обращаясь, прошептал старик.

Я тоже успел об этом подумать сквозь пелену ужаса, застилавшего мой разум. Ответа на это вопрос у меня не было. И я, даже, не надеялся его получить.

Но ответ внезапно пришёл, хоть его никто и не ждал.

- Не беспокойся отец, - произнесла Ева, со странной жадностью вглядываясь в грохочущую даль, где продолжали рушиться невидимые исполины. – Всё будет хорошо. Я знаю, что теперь нужно делать. Я знаю путь.