ИБП, или Искусство Бессмысленного Подключения

С утра в институте биохимии творилось нечто похожее на апокалипсис в отделе бухгалтерии средней руки. Лампочки мигали, чайник хрипел, как астматик на марафоне, а ксерокс вообще начинал печатать что-то сам по себе. Все это, как позже выяснилось, было вызвано простой и понятной бытовой инициативой.

Мила, уборщица, согласно своему юному возрасту неопределённо бодрая и со шваброй — как с копьём, — решила наконец добраться до тех мест, куда не заглядывал никто, кроме пыли, пауков и китайских сетевых фильтров, закупленных по тендеру с намёком на “экономию”. Там, под столами и шкафами, пылилось целое поселение китайских удлинителей, в которых с рождения жили короткие замыкания, тусклые искры и вера в лучшее.

Когда швабра Милы легла слишком решительно на древний фильтр под столом инженера, раздалось «пссс!» — и во всем здании мигнул свет. Где-то на втором этаже резко прервалось совещание, а в лаборатории среагировали только мыши — сбежали.

На планёрке директор с каменным лицом изрёк:
— Надо срочно установить ИПБ!
— Это кто? — шепотом спросила Алинка, помощник бухгалтера.
— Не кто, а что. Источник Бесполезной Паники… ой, Питания, — пояснил кто-то из техников.

На следующее утро, как два евангелиста новой электроэры, в кабинет вошли Петрович (завхоз, лексикон из трёх слов и одной брови) и Николай, водитель, у которого за спиной был 10-летний стаж вождения по направлениям, где не ездили даже почтальоны.

— Вот, аппарат принесли! — объявил Петрович, ставя ИПБ на стол, как икону.
— Подключай, Коля, по ощущениям, — командовал он.

Николай покрутил коробку, пощёлкал кнопки, как будто это ГАЗель с карбюратором, и вдруг просветлел:
— Сюда воткнём монитор. Чуток подзарядится и будет работать при отключении электричества минут 20 не меньше. Главное, чтобы светился!

Монитор засиял. Все радостно выдохнули. Если светится — значит работает. Логика бронебойная.

Мимо прошла Мила, с шваброй как с жезлом, глянула на картину и с непередаваемым философским выражением сказала: — Без мозгов, но с глазами… Прям как некоторые на планёрке.

Тут ворвалась Лариса Павловна из кладовки, с катушкой провода в руках и выражением лица «сейчас будет важное заявление».

— Народ, а тут ещё шнур валяется. Не подписан, но вроде родной. Может, тоже куда-то надо? Лариса Павловна, подняла в руках провод с вилкой и заговорщицким блеском в глазах.

Николай задумчиво почесал затылок.

— Хм… Ну, если лишний — значит, неважный.

Алинка, чуть замешкавшись, подняла голову от таблиц и неуверенно сказала:

— Может, он для системника?

На мгновение в комнате повисла пауза. Даже Мила остановила свою швабру. Но Петрович уже включился, как старый советский телевизор и отрезал, как ножом:

— Системник не трогай! А то испортим. Там же всё внутри, всякие формулы, атомы…Нафиг надо. Работает — не лезь!

Николай с умным видом поддакнул:

— Верно. Главное — светится! Монитор горит — значит, защита есть.

Алинка сжала губы. Мысль у неё была верная, почти на уровне цифровой интуиции, родившаяся из подсознательного опыта "гуглить перед тем, как лезть руками". Но — сказать твёрдо не смогла. То ли из-за пропасти между поколениями, то ли просто из-за характерной офисной иерархии, где у кого чем больше стаж, тем громче голос. А может, просто Петрович своим эго заслонял собой всё электромагнитное поле в радиусе двух метров.

Лариса Павловна пожала плечами:

— А я думала, если провод остался, то чего-то не подключили…

— Вот именно! — с чувством сказал Николай. — Но, с другой стороны, если работает — значит, всё правильно сделали. Лишний провод — на всякий случай. Как подушка. Или как запаска в багажнике.

Мила, протирая дверь тряпкой, заметила:

— Ну да, пусть лежит. Всё равно через месяц потеряется. Или кто-нибудь сдаст в металлолом по недоразумению.

Все переглянулись, кивнули, и провод пошёл обратно на полку «до лучших времён». Кто знает — может, ещё и в музей электрохозяйства попадёт. Ведь Петрович и Николай делают всё строго по наитию и старым воспоминаниям из эпохи дискет.

— Мы же подключим монитор, он сохранит экран - рассуждает Николай.

— Ну… картинка хотя бы останется. – Петрович мыслит символами газетной эпохи.

— Тогда и документы останутся!

ИБП торжественно подключён в монитор.

Наступил вечер. В институте выключился свет. Полный мрак, как на совещании по повышению эффективности.
Но… одинокий монитор гордо светился в темноте, как реликт цивилизации. На нём мигала надпись: «Нет сигнала». Зато стабильно.

— Зря вы не в кофемашину воткнули, — вздохнула Алинка, — хоть бодрее работали бы.

P.S. С тех пор монитор стал символом устойчивости. Горит светло, как надежда. Но на нём гордо висит: "Нет сигнала". Светиться будет всегда, даже если всё остальное рухнет.