iD

Я купила их в прошлый вторник, в четырнадцать пятьдесят три по московскому времени.

Почему я запомнила минуты? Потому что ровно в пятнадцать у меня должен был быть созвон с менеджером PureMorn по поводу новой линейки смузи «Детокс и Ресет», и я четко осознавала: если я прямо сейчас не зайду в эту винтажную оптику на Покровке, эти очки уведет какая-нибудь девица с идеальной кожей и инстаграмом на полторы сотни подписчиков, которая понятия не имеет, кто такой Лакан, но зато умеет носить ретро-оправу так, что у мужиков подкашиваются ноги.

Зашла.

— Они вам очень идут, — сказала продавщица с идеальной кожей.

Я посмотрела на себя в зеркало. Оправа сидела идеально. Винтаж, ручная работа, итальянский ацетат, чуть заметная зеленая искра в глубине темно-черепахового цвета. Я выглядела в них как молодая Франсуаза Саган, которая только что защитила диплом по психоанализу и теперь собирается писать роман о том, как больно быть осознанной в мире, где все вокруг спят.

— Беру!

И ровно в этот момент, глядя на свое отражение в этих безупречных, дорогих, тяжелых стеклах, подумала: «Интересно, а кто сейчас на кого смотрит? Я на себя или эти очки — на меня?»

Думать некогда. Надо было бежать на созвон.

Я говорила про «ресурсное состояние», про «экологичное потребление» и «осознанный выбор каждого глотка». Менеджер кивал. Мой голос в наушниках звучал уверенно, чуть ниже обычного — я специально ставлю голос ниже, когда говорю про осознанность, это добавляет веса словам. Как будто матка говорит, а не горло.

— Ты супер, — сказал менеджер. — Так классно получается соединять психологию и продукт. Реально, амбассадор от Бога.

Отточенная улыбка в экран. Экран улыбнулся мне в ответ бликами от кольцевой лампы. На заднем плане, чуть левее моего лица, в кадр попадала стопка книг: Фрейд, «Толкование сновидений», Юнг, «Архетипы», сверху — «Сила момента сейчас» Эckхарта Толле и глянцевый журнал с Кендалл Дженнер на обложке. Идеальная композиция. Специально выстраивала.

Отключив Зум, сняла очки и положила их на стол.

Комната как комната.

Без очков все было чуть размыто, по краям плыло. Дело не в диоптриях — очки-то без диоптрий, просто аксессуар.

Я посмотрела на стол. Там, где лежали очки, в их линзах отражался потолок, кусок кольцевой лампы и... я. Маленькая, перевернутая вверх ногами, с застывшей на губах улыбкой амбассадора.

Я же только что, ровно сорок минут, вещала про осознанность. Про то, как важно слышать себя. Про то, что наше «Эго» — это всего лишь конструкт, а настоящее «Я» прячется где-то под ним, в тишине, в покое, в принятии. Я сыпала терминами: вытеснение, проекция, сопротивление, сублимация. Я была так убедительна, что сама себе почти поверила.

А теперь я смотрю на свое отражение в линзах очков, которые купила, потому что у них «правильная энергетика» и они «делают взгляд глубже», и понимаю: эти очки — это и есть вся моя психология.

Красивая оправа. Дорогой материал. В ней я выгляжу умной и глубокой. Но если присмотреться — в линзах нет ничего, кроме отражения того, что и так есть. Потолок. Лампа. Я, улыбающаяся вверх ногами.

Чистейшее «Оно».

Давайте я объясню, чтобы не быть голословной.

Фрейд, царство ему небесное и место в инстаграм-мемах до скончания веков, делил нашу психику на три части: Оно (Id) — темное, инстинктивное, жадное до удовольствий и ненавидящее напряжение; Эго (Ego) — то, что пытается договариваться с реальностью и говорить «да, но не сейчас»; и Супер-Эго (Superego) — внутренний родитель, который орет: «Ай-яй-яй, как не стыдно!».

В здоровом варианте Эго должно быть этаким менеджером среднего звена: успокаивать Оно, затыкать Супер-Эго и находить компромиссы с внешним миром. В идеале — мы смотрим на мир через очки Эго. То есть осознанно. Выбираем. Решаем.

Есть нюанс.

Мои новые очки — метафора, с которой я теперь не расстанусь, — сделаны из того же материала, что и то, на что я в них смотрю. То есть я думаю, что это я, моя воля, мой выбор, моя осознанность смотрит на мой темный котел инстинктов и говорит: «Ага, вот ты где, Оно, я тебя вижу, вылезай, будем дружить».

Но на самом деле этот «я», который смотрит, — это и есть тот самый котел. Просто он надел маску и прикидывается менеджером.

Я смотрела на свое отражение в линзах и думала: вот я, психолог с дипломом, блогер с двадцатью тысячами подписчиков, амбассадор бренда «PureMorn», который учит людей «слушать свое тело» и «быть в контакте с собой». И при этом единственное, что я реально сейчас слышу в своем теле, — это желание заказать пиццу с толстой корочкой и тройным сыром, хотя час назад я записала сторис, где пью смузи и рассказываю про «легкость после детокса».

Ирония? Нет, слишком слабо.

Это не ирония. Это — структура. Это — ловушка, в которую я сама себя загнала, думая, что стою над схваткой, а на самом деле просто купила билет в первый ряд и ору громче всех.

Честно.

Я люблю свое Оно.

Я его обожаю. Это самое удобное, самое теплое, самое уютное место на свете. Лежать в ванне с телефоном, листать ленту, жевать что-то вкусное и ни о чем не думать — это же кайф. Это чистый, беспримесный, младенческий кайф. Никакой рефлексии, никаких «а что это говорит обо мне», никаких «как это интегрировать в мою тень». Просто — горячая вода, соленый вкус чипсов на языке, смешной мем с котиком.

Я не хочу от этого отказываться.

Я хочу, чтобы это считалось осознанностью. Чтобы можно было одновременно валяться в ванне с чипсами и думать о себе как о продвинутой, тонко чувствующей, глубокой личности. Чтобы мое Оно сидело на троне, а Эго бегало вокруг с веером и докладывало: «Всё в порядке, ваше величество, я всё контролирую, это называется "self-care", это сейчас модно».

И знаете что? Это работает.

Пока никто не смотрит внутрь слишком пристально, этот номер проходит. Я могу рассказывать подписчикам про важность «быть в контакте со своей тьмой», имея в виду ровно то, что я сейчас лежу и ничего не делаю, и это называется «интеграция тени». Я могу рекламировать детокс-смузи и тут же заказывать пиццу — потому что «тело само знает, что ему нужно, главное — услышать его сигналы».

Это же гениально! Это полная, абсолютная, совершенная индульгенция.

Я не просто живу в полевом поведении — я его сакрализировала. Я превратила свою неосознанность в духовную практику. Я смотрю на свое отражение в луже и думаю: «Какая глубокая девушка, она видит дно».

Показательный случай.

Сидела в кафе с подругой Катей. Катя — не психолог, она маркетолог, и у нее нет иллюзий по поводу устройства человека. Она честно говорит: «Я хочу денег, секса и чтобы никто не трогал». И при этом она счастливее меня, потому что ей не надо это упаковывать в концепцию «осознанного потребления» или «экологичного проживания эмоций».

Пили кофе. Я заказала себе капучино на миндальном молоке и безглютеновый чизкейк (амбассадор PureMorn обязан соблюдать образ даже в нерабочее время, подписчики могут увидеть, камера следит всегда). Катя пила обычный латте с сахаром и ела круассан.

— Слушай, — жуя круассан и стряхивая крошки на джинсы (я слегка дернулась, но сдержалась, потому что «принятие» и «неосуждение»), сказала Катя — а тебе не кажется, что ты слишком много паришься?

— В каком смысле? — насторожилась я.

— Ну, вот смотри. Ты сейчас сидишь, пьешь этот кофе без кофеина на миндальном молоке, ешь этот чизкейк, который на вкус как мокрая бумага, и при этом у тебя лицо такое, как будто ты решаешь уравнение Шрёдингера. А я ем круассан, мне вкусно, и я счастлива. Вот ты реально хочешь этот чизкейк или ты хочешь хотеть этот чизкейк?

Я открыла рот, чтобы выдать ей блистательную лекцию про осознанный выбор, про то, как важно уважать свое тело, про долгосрочные последствия простых углеводов...

И закрыла.

Потому что в этот момент поняла: я не знаю.

Реально не знаю, хочу ли я этот чизкейк. Хочу хотеть его. Хочу быть той девушкой, которая ест безглютеновые десерты с умным лицом и получает от этого кайф. Но сам кайф — он где? Во рту? В голове? В цифрах лайков под следующим постом?

Посмотрела на свое отражение в темном экране телефона, лежащего на столе. Блики от ламп, размытое лицо, смазанная улыбка. И за этим отражением, глубоко внутри стекла, мне почудилось что-то еще. Темное, голодное, очень простое.

Оно. Конечно. Оно хотело круассан.

Но Эго, дрессированное Эго, уже выстроило такую сложную систему защиты, что просто сказать «хочу круассан» было равносильно признанию в государственной измене.

— Ты слишком много думаешь, — сказала Катя и откусила еще кусок.

Права.

«Слишком много думать» — это моя профессиональная проблема. И моя защита. И моя тюрьма.

Домой вернулась в странном состоянии.

Сняла пальто, включила компьютер, чтобы смонтировать вчерашний стрим, но вместо этого села на пол посреди комнаты и уставилась в одну точку.

В комнате было темно, только горела кольцевая лампа у стола, создавая идеальный свет для съемок, но сейчас это был просто яркий круг, от которого никуда не спрятаться.

Смотрела на очки. Они лежали на столе, рядом с недопитым смузи (который я так и не допила, потому что тайком съела половину Катиного круассана по дороге домой, стоя в подворотне и дико оглядываясь, не снимает ли кто). В линзах отражался свет, отражалась я, сидящая на полу, отражался хаос моей квартиры, который я так тщательно скрываю в кадре, отодвигая провода и грязные чашки за пределы видимости.

И подумалось: а что, если нет никакого Эго?

Что, если это просто игра света и линз? Что, если «осознанность» — это просто более сложный, более хитрый, более изощренный способ оставаться в полевом поведении?

Ну смотри.

Поведение — когда ты реагируешь на стимулы, не задумываясь. Увидел — захотел — взял. Увидел свет — пошел на свет. Увидел опасность — убежал. Это поведение младенца, животного, машины. В нем нет выбора, есть только реакция.

Раньше считалось, осознанность — это выход. Ты останавливаешься, смотришь на стимул, выбираешь реакцию. Не «захотел — взял», а «я вижу, что я хочу, но я подумаю, надо ли мне это на самом деле, и если надо, то как именно я это возьму, чтобы никому не навредить и себе в первую очередь».

Красивая теория.

А на практике?

На практике я зависла в этом «подумаю» так надолго, что перестала чувствовать, чего хочу на самом деле. Мое «я подумаю» превратилось в бесконечный сериал, где я — и главная героиня, и зритель, и критик, и продюсер. Я комментирую каждое свое движение. Я оцениваю каждое желание. Я выношу вердикты: это желание достойно меня, а это — недостойно, это нужно сублимировать в творчество, а это — подавить дыхательными практиками.

И в этом бесконечном внутреннем монологе я потеряла ту самую тишину, где, по идее, должно обитать настоящее Я.

А может, никакого настоящего Я и нет?

Может, есть только Оно, которое вечно хочет, и Эго, которое вечно комментирует, и Супер-Эго, которое вечно стыдит. И эта вся конструкция называется «человек». И выхода нет. И «осознанность» — это просто когда комментатор говорит не «хочу жрать», а «я замечаю в себе желание поесть, и я выбираю осознанно подойти к этому процессу, уважая сигналы своего тела».

Но жрать-то хочется!

Встала с пола, подошла к столу и взяла очки.

Надела.

Комната стала чуть четче, хотя без диоптрий это была иллюзия четкости, просто оправа создавала эффект рамки, внутри которой мир выглядит более собранным.

Подошла к зеркалу.

Из зеркала смотрела девушка в дорогих винтажных очках. Умная девушка. Психолог. Блогер. Амбассадор. У нее красивая кожа (спасибо PureMorn, кстати, рекламная интеграция оплачена), легкая улыбка и глубокий взгляд. Она знает, кто такой Лакан. Она может отличить проекцию от переноса. Она медитирует по утрам и ведет дневник благодарности(что тоже медитация - если кто не знал).

Я смотрела на нее и думала: а она знает, что за этим взглядом — пустота?

Не плохая пустота, не депрессивная. Просто — пустота. Тишина. Отсутствие сигнала. То самое поле, в котором нет выбора, потому что выбирать некому. Есть только волны, только стимулы, только реакции.

И в этой пустоте вдруг мелькнуло что-то странное. Что-то, чего я совсем не ожидала.

Облегчение.

Если нет Эго, если нет того самого «менеджера», который должен всем управлять, значит, не надо управлять. Не надо контролировать. Не надо быть осознанной 24/7. Можно просто быть. Плыть по течению. Реагировать. Желать. Брать.

Можно любить свое Оно не как врага, которого нужно интегрировать, а как единственного хозяина, которому всегда было плевать на все эти интеграции.

Можно снять очки?

Сняла очки.

Мир стал мягче. Размытое отражение в зеркале — просто пятно света и тени. Я подошла ближе, почти касаясь носом стекла. В темноте зрачков, в глубине, там, где начинается уже не оптика, а физиология, — там никого нет.

Там просто я.

Или не я. Какая разница?!

Сегодня утром проснулась и первым делом не стала брать телефон.

Просто лежала и смотрела в потолок. На потолке играли блики от солнца, проходящего через жалюзи. Полосы света двигались, дышали, жили своей жизнью. Я смотрела на них и ни о чем не думала. Совсем. Ни одной мысли в голове. Ни планов на день, ни оценок вчерашнего, ни попыток понять, что это сейчас было — просветление или просто лень.

Просто — свет. Просто — глаза. Просто — утро.

Потом заурчало в животе. Организм потребовал еды. Я встала, пошла на кухню, открыла холодильник. Там стоял вчерашний смузи, уже расслоившийся на какую-то бурую жижу и пену. Рядом лежала пачка чипсов, недоеденная, и кусок сыра.

Я взяла сыр. Откусила прямо так, стоя у холодильника, босиком на холодном полу. Сыр был соленый, чуть резиновый, но вкусный. Я жевала и смотрела в окно.

За окном был обычный московский двор. Бабушка тащила тележку. Мужик грузил что-то в машину. Собака делала свои дела. Никто не снимал сторис. Никто не медитировал. Никто не был осознанным. Просто жили.

Доела сыр, вытерла руки о пижаму и пошла чистить зубы.

В ванной на полке лежали очки. Я взяла их, покрутила в руках. В линзах отразилась моя щетка, тюбик пасты, кусок плеча.

— Ну здравствуй, Оно, — сказала я вслух. — Как спалось?

Оно не ответило. Оно вообще никогда не отвечает. Оно просто есть. Как сыр. Как утро. Как свет на потолке.

Я положила очки обратно на полку.

Сегодня я их, наверное, надену. Потому что надо идти на встречу с новым спонсором, и в них я выгляжу убедительнее. Но теперь я хотя бы знаю, что в них вижу не мир, а себя. Вернее, не себя, а ту, которая смотрит. А кто смотрит на ту, которая смотрит, — это уже вопрос без ответа.

И знаете что?

Мне нравится этот вопрос.

Раньше я думала, что осознанность — это найти ответ. А теперь мне кажется, что осознанность — это научиться жить с вопросом. Не решать его, не разгадывать, не интегрировать в тень. Просто жить. С утра до вечера. С сыром до смузи. С очками и без.

Потому что ответа нет.

Есть только отражение.

И свет.

И то, что между ними.

P.S. Через час у меня стрим на тему «Как подружить Эго и Оно и обрести внутреннюю целостность». Я подготовила крутой контент: схемы, метафоры, упражнения.

Интересно, кто его будет смотреть — я или то, что смотрит на меня из линз?

А, неважно.

Главное — смузи не забыть поставить в кадр. PureMorn, новая линейка «Детокс и Ресет». Очень рекомендую.

Осознанно ваша,

[Имя]