Ида Рубинштейн. Балетного танца серебряный лучик

Явленье Иды

Это существо мифическое… Как похожа она на тюльпан, дерзкий и ослепительный. Сама гордыня и сеет вокруг себя гордыню.

Лев Бакст

Даже члены семьи никогда не считали Иду красивой или хотя бы немного привлекательной. Долговязая, угловатая, носастая, какая-то вся неправильная и нелепая. Когда девочка вырастет, к этим нелестным эпитетам добавится «плоскогрудая». Ну, как только она с такими данными вознамерилась покорять сцену? Как собиралась стать идолом и кумиром для миллионов, восхищенных ее красотой и поистине колдовским очарованием зрителей? Тем не менее Ида Рубинштейн сумела не только войти в историю как одна из самых знаменитых женщин своего времени, но и как яркий представитель знаменитого на весь свет русского балета.

Если сравнить внешние данные Иды Рубинштейн с внешними данными великих представительницах мира балета, таких, как Матильда Кшесинская[1] и Анна Павлова[2], в глаза бросается явное несоответствие данных нашей героини принятому во всем мире классическому стандарту. На конкурс в балетное училище приходили мальчики и девочки семи-восьми лет. И строгие преподаватели отбирали детей, обладающих хорошим музыкальным слухом, гибких и крепких, но не менее строго они смотрели на то, чтобы внешность ребенка соответствовала определенному классическому канону. У танцовщицы должна быть маленькая аккуратная головка, пропорциональное тело, кроме того, если девочка сделается излишне высокой, ей будет сложно подобрать партнера, а находясь в кордебалете, она и вовсе будет возвышаться надо всеми, точно деревце посреди поля с пшеницей.

Иду к балетной карьере никто не готовил, даже не допускали такой возможности. Зачем? Она ведь из очень богатой, уважаемой семьи. Девочка обязана соответствовать своему высокому положению в обществе, а не покорять сцену. Нашей героине никогда не придется кровью и потом добывать для себя хлеб насущный или унижаться за место на подмостках, стараясь понравиться дирекции, и в итоге сделаться игрушкой в руках мужчины. Она не познает горечи нищеты, отчаяния от того, что не может кому-то помочь. Внучка и дочка миллионеров — Ида изначально была защищена от такой печальной участи.

Да, родственники откровенно признавали, что Ида некрасива, но разве это так важно для наследницы многомиллионного состояния? А ведь всем известно, что деньги имеют волшебное свойство преображать женщину, делая ее чертовски привлекательной. Из этого следует, что с такими деньжищами мудрено не выйти замуж. А ведь самое главное для женщины — состояться как жена и мать.

Ида принадлежала к одной из богатейших семей, проживающей на юге Российской империи в славном городе Харькове. Дед Иды — Рувин Иосифович Рубинштейн (1815 — 8 апреля 1874) — заслужил звание потомственного почётного гражданина Харькова, города, для которого сделал немало. Он был купцом первой гильдии и за свою жизнь ни много ни мало основал банкирский дом «Роман Рубинштейн и сыновья». Роман — это и есть Рувим. Просто, живя в Российской империи, надежнее, чтобы тебя называли русским именем. А имя Рувим всегда можно оставить для синагоги и узкого семейного круга. Его сын и отец Иды тоже носил вполне христианское имя Лев, но для своих он был Леон. Лев и его брат Адольф занимались крупнооптовой торговлей, в основном, экспортировали сахар, а также владели четырьмя банками, тремя сахарными заводами, и им принадлежал пивоваренный завод «Новая Бавария».

В общем, семья — полная чаша, а от полной чаши грех не помочь другим людям. Поэтому Рубинштейны занимались благотворительностью, вносили серьезные суммы в свою синагогу, помогали прихожанам, кроме того, всегда щедро жертвовали на культурное развитие любимого города. Получив прекрасное образование, братья Рубинштейн стояли у истоков харьковского отделения «Русского музыкального общества», и в их домах можно было встретить людей искусства. В гостиных собирались поэты и музыканты, художники и архитекторы, писатели и театральные деятели.

Тонко чувствующая прекрасное Ида с замиранием сердца слушала исполняемые арии, наблюдала, как художники, пришедшие познакомиться с известнейшими в городе меценатами, с трепетом разворачивали перед хозяевами и гостями дома свои полотна. Для них это был шанс либо тут же продать одно или несколько полотен, либо, если совсем повезет, братья Рубинштейны могли устроить художественную выставку или помочь представить художника и его работы в Санкт-Петербурге или даже в Париже.

В этих гостиных Ида могла слышать и о судьбах несчастных женщин, вынужденных жертвовать всем ради счастья служить на театре, соглашаясь на любую роль, даже скучную и неинтересную. А то и терпеть ужасный коллектив, в котором завистники подсыпали в балетные туфельки толченое стекло или отраву в пудру. И о тех, кому приходилось искать богатого мецената, чтобы удержаться на шатких подмостках.

Ида понимала, что ей такая участь не грозит. Она посвятит свою жизнь театру и будет танцевать то, что ей нравится, и с теми, кто ей нравится.

В мечтах все складывалось очень даже неплохо. Ведь если удалить из творческого процесса унизительную погоню за деньгами, в итоге останется чистое созидание. А это именно то, что нужно маленькой Иде — нескованный ничем полет фантазии, свобода творчества и возможность воплощать в жизнь свои идеи. Скромненько и со вкусом.

С детства Ида грезила театром, мечтая сыграть на сцене все самые интересные женские роли. В своем воображении она все время представляла себя героиней любимых книг, то превращалась в деву удивительной красоты, которую отдавали в жертву дракону, то в Шахерезаду, а то и в царицу Савскую. Почему нет? Кто вообще сказал, что девочка из купеческой семьи не может стать актрисой, танцовщицей или режиссером? Московский купеческий дом Алексеевых, с которым Рубинштейны имели деловые и дружеские связи, воспитал выдающегося режиссера Константина Сергеевича Алексеева прославившегося на весь мир под фамилией Станиславский[3]. И если у него получилось, кто сказал, что она не сможет? Константин Сергеевич бывал в гостях у Рубинштейнов и хорошо знал Иду, так что, задумываясь о своем будущем на сцене, девочка понимала, что у нее по крайней мере всегда будет, к кому обратиться с просьбой о помощи, совете и протекции.

Константин Сергеевич был готов помогать ей на деле. В частности, когда Ида уже жила в Петербурге, Станиславский пригласил ее в свой театр, с тем, что она будет сначала учиться, а затем он постепенно станет вводить ее в труппу Московского художественного театра, задействуя в небольших ролях. Но посетив этот знаменитый театр и увидев несколько прославленных спектаклей, Ида скажет решительное «нет». Реализм, который проповедовали Станиславский и Немирович-Данченко, казался Иде скучным и пресным. Зачем добиваться на сцене жизненной подлинности, когда театр с его тайной — это, скорее, мир снов, нежели реальности? Зачем нужно показывать на театре самую обыкновенную жизнь, от которой зрителям тошно в их собственных домах и квартирах, когда можно превратить театр в праздник и чудо?!

Театр в понимании Иды — это мистерия, действо которой должно было затягивать и потрясать, очаровывать и взрывать мозг. В своих мечтах она уже ставила яркие спектакли, насыщенные завораживающими танцами и смелыми костюмами, интересными сюжетами, персонажи которых всегда бы находились на грани.

Ей хотелось добиваться катарсиса и откровения, в том числе и смелых откровенных костюмов. А в художественном театре на репетиции дамы приходили строго в темных юбках и белых блузах, со скромными прическами и минимумом косметики, точно были ни актрисами, а скромными гимназистками, вынужденными носить школьную форму, во всем подчиняясь железному диктату своего лидера и по совместительству бога на земле. Точнее, божка.

Как так получилось, что во вполне обычной, пусть и богатой, еврейской семье с традиционными ценностями родилась и воспиталась отважная бунтарка, которая будет влюблять в себя мужчин всего мира, охотиться на львов и медведей и водить свой собственный самолет? Я не оговорилась, Ида станет первой в Париже, а может, и во всем мире женщиной, владеющий частным самолетом.

Ида Львовна Рубинштейн родилась в Харькове 21 сентября (3 октября по новому стилю) 1883 года, но, когда девочке исполнилось пять лет, умерла ее мама Эрнестина Исааковна (1849 — 23 июля 1888), и девочка осталась с отцом. А через четыре года, когда Иде исполнилось девять, преставился и отец. Теперь воспитанием племянницы занимался дядя Адольф, в семью которого отправили Иду. Но, вот ведь странная судьба, задержалась она там всего на два года, так как в 1894 году не стало и его. Тогда одиннадцатилетнюю Иду забрала к себе старшая (двоюродная) сестра София Адольфовна Горвиц. София и ее муж Михаил Абрамович Горвиц проживали в Санкт-Петербурге на улице Итальянская в доме номер 11, построенным зодчим Карлом Росси. В этом же доме имел квартиру любимый живописец царской семьи Валентин Серов[4], в жизни которого Ида еще сыграет роковую роль.

Санкт-Петербург

Вас обманули. Вас заперли в четырех зеркальных стенах, и вы думаете, что балет — это весь мир, что человечество делится на тех, кто на сцене, и тех, кто в зале.

Юрий Коротков

Петербург заворожил Иду с первого взгляда, заставив влюбиться в себя. Театры и музеи, концертные залы и учебные заведения, в которых готовили профессиональных танцовщиков и актеров — все что пожелаешь! Правда, в столицу Ида прибыла в одиннадцать лет, а в хореографическое училище брали с восьми — уже переросток. Кроме того, родственники отнюдь не собирались отдавать Иду в балет. Как и многие девочки ее круга, барышня Рубинштейн должна была получить полагающееся ее статусу образование. В Петербурге Ида поступила в частную гимназию Л. С. Таганцевой (ул. Моховая, д. 27-29), которую окончила в 1901 году (18 лет). Помимо того, она брала уроки истории русской литературы у профессора А. Л. Погодина[5], так как интерес юной Рубинштейн в этой области простирался дальше, нежели мог ей дать обычный гимназический курс.

На образование Иды денег не жалели, и когда она заинтересовалась Грецией, ей тут же был найден учитель греческого, с которым она могла заниматься в свободное от остальных занятий время. Свой досуг она посвящала изучению немецкого, французского, английского и итальянского языков. Параллельно Ида училась танцевать, так как решила непременно стать танцовщицей. Правда, шансов состояться со временем как танцовщица у Иды было немного. Хотя бы уже потому, что достаточно проблематично найти партнера для девушки, рост которой два метра. Да и пластика у юной Рубинштейн получалась угловатая, совсем не похоже на изящные округлые движения девочек из хореографического училища. Но Ида все равно часами занималась у станка, стараясь постичь недоступные ей па и пируэты.

Когда она более-менее уверенно начала чувствовать себя в танце, к хореографии добавились уроки декламации и драматического искусства. Учителей приглашали непосредственно из числа артистов императорских театров. Нет смысла экономить на образовании. Поэтому, когда Ида заявила, что для продолжения обучения ей необходимо отправиться в Париж, это тоже было исполнено. Разумеется, она поехала туда не одна, родственники позаботились о надежных сопровождающих, которые защитили бы девушку в чужой стране и позаботились о том, чтобы она по неопытности не оказалась втянута в какие-нибудь сомнительные дела и компании..

Через три года после окончания гимназии, когда Иде исполнился двадцать один год и она уже могла считать себя совершеннолетней и вполне взрослой, Рубинштейн решилась сыграть в «Антигоне» Софокла. Помещение для спектакля было арендовано в «Новом театре» знаменитой актрисы, и как все знали, возлюбленной Антона Павловича Чехова[6], Лидии Борисовны Яворской[7]. Театр располагался на набережной реки Мойки, дом 61.

Постановку осуществил профессор Консерватории, известный актер Императорского театра Юрий Озаровский, оформил спектакль и придумал все костюмы Лев Бакст[8]. Всю работу над спектаклем оплатила Рубинштейн из своих личных средств.

Для первого выхода к публике наша героиня решила взять себе псевдоним Лидия Львовская. В противном случае родственники запретили бы показ, а то и под каким-нибудь предлогом натравили бы на Яворскую полицию. Шутка ли сказать, наследница огромного состояния всерьез нацелилась быть актрисой. А ведь все знают, как близко находиться эта профессия с древнейшей профессией куртизанки.

— Если ты искренне любишь театр и имеешь средства, которые можешь жертвовать, стань меценатом, благородной покровительницей искусств, — предлагали ей. — Никто не посмеет осуждать женщину, спонсирующую воспитание юных балерин из неимущих семей или вкладывающую деньги в постановку спектакля. Но самой задирать ноги на сцене… нет, только не это!

[1] Матильда Феликсовна Кшесинская (Мария-Матильда Адамовна-Феликсовна-Валериевна Кшесиньская; 19 [31] августа 1872, Лигово, Санкт-Петербургская губерния — 6 декабря 1971, XVI округ Парижа) — русская и французская артистка балета и педагог польского происхождения, прима-балерина Мариинского театра. Заслуженная артистка Императорских театров (1904).

[2] Анна Павловна Павлова (12 февраля 1881, Санкт-Петербург, Российская империя — 23 января 1931, Гаага, Нидерланды) — русская артистка балета, прима-балерина Мариинского театра в 1906—1913 годах, одна из величайших балерин XX века.

[3] Константин Сергеевич Станиславский (настоящая фамилия — Алексеев; 5 [17] января 1863[1], Москва[2] — 7 августа 1938, Москва) — русский и советский театральный режиссёр, актёр, педагог, теоретик, реформатор театра. Первый народный артист СССР (1936), кавалер ордена Ленина (1937). Почётный член АН СССР (1925).

[4] Валентин Александрович Серов (7 [19] января 1865, Санкт-Петербург — 5 декабря 1911, Москва) — русский живописец и рисовальщик, один из главных и наиболее популярных портретистов русского модерна рубежа XIX—XX веков. Академик (с 1898), действительный член (1903—1905) Императорской Академии художеств.

[5] Александр Львович Погодин (3 (15) июня 1872, Витебск — 16 мая 1947, Белград) — русский историк и филолог-славист, доктор славянской филологии, профессор Белградского университета.

[6] Антон Павлович Чехов (17 (29) января 1860, Таганрог, Екатеринославская губерния, Российская империя — 2 (15) июля 1904, Баденвайлер, Германская империя) — русский писатель, прозаик, драматург, публицист, врач, общественный деятель в сфере благотворительности.

[7] Лидия Борисовна Яворская (при рождении фон Гюббенет, в замужестве — княгиня Барятинская и леди Поллок; 22 июля (3 августа) 1871 — 3 сентября 1921) — русская актриса, одна из крупнейших звёзд русского театра рубежа XIX и XX веков. Её прославили «элегантность и экстравагантность облика, тяга к экзотике и мелодраматизму, жажда пленять, смесь изысканности с банальностью в сочетании с редким трудолюбием».

[8] Лев (Леон) Самойлович Бакст (при рождении Лейб-Хаим Израилевич Розенберг, 27 января [8 февраля] 1866, Гродно — 27 декабря 1924, Рюэй-Мальмезон, Сена и Уаза, Третья французская республика) — русский и французский живописец, график и сценограф еврейского происхождения, один из наиболее известных петербургских художников Серебряного века.