Идеал с изюминкой

На рынке, как обычно, кипела жизнь. Торговцы зазывали покупателей, кто-то спорил о цене на рис, а мальчишки бегали, с радостью вдыхая аромат жареных пирожков. Но сегодня там появился особый покупатель – крестьянин Пао. Человек, о котором говорили, что он требователен настолько, что однажды его выгнали из лавки сапожника за жалобы на слишком крутой угол загнутого мыска. Говорили, что он мог часами спорить с продавцом муки, доказывая, что её белизна недостаточно бела, а крупинки лежат слишком плотно. Даже в трактире он заставлял приносить себе байцзю по три раза — чтобы одна чашка была чуть холоднее, другая чуть теплее, а третья "на всякий случай, если передумает".

И вот Пао решил выбрать свинью. Не просто какую-то, а идеальную.

Конечно, он понимал, что ничто не может быть идеальным. Ему еще ни разу не удавалось найти действительно подходящее животное. Собака, которую он купил, оказалась слишком прилипчивой и добродушной. Пришлось отдать ее – она никого не пугала, а только ластилась. Кошка, напротив, будто бы и не существовала. Приходила и уходила, когда вздумается, не ласкалась, не грела его по ночам. Но хотя бы ловила мышей.

Пао всегда говорил, что правильный выбор – это выбор идеального. Неважно, о чем идет речь – одежда, еда или инструменты. Он считал, что слово «идеальный» внушало людям страх, заставляя их понимать, с кем они имеют дело, и бояться его обмануть. А сам он уже давно перестал задумываться, что для него означает идеал. Наверное, это что-то абсолютно совершенное, без единого изъяна. Но стоило приблизиться к этому идеалу – всегда находился повод придраться.

Торговцы уже знали о Пао и, завидев его издалека, начали осторожно прятать товары, чтобы избежать бесконечных разбирательств. Но Пао был слишком занят своей грандиозной целью: найти свинью своей мечты!

«Ни за что не ошибусь, не дурак же я! Никто меня не обманет, и никакую халтуру не подсунет!" — думал он, расправляя плечи.

У первого продавца была огромная свинья, лениво лежавшая на боку.

— Вот это сокровище! — начал нахваливать продавец. — Ест много и жир набирает быстрее, чем мой дядя на праздниках!

Огромная свинья, лениво лежавшая на боку, словно ждала, когда ей принесут подушку и чашку чая.

Крестьянин Пао подозрительно прищурился, оглядывая свинью.

— Ест много? И что в этом хорошего? — фыркнул он. — Зачем мне такая обжора? Я её кормить буду, или она меня? Скоро ее так разопрет, что придется нанимать мужиков, чтобы переворачивать ее с бока на бок. Сплошные лишние траты!

— Так ведь к зиме сколько мяса будет — хоть на ярмарку вези! — попытался оправдаться продавец.

— К зиме?! Да к зиме она меня так разорит, что я сам пойду себя продавать на ярмарке. Нет, это не для меня! — махнул рукой Пао. – Мне нужна свинья, которая ест мало, но весит много.

Продавец обиженно махнул рукой, и Пао двинулся дальше.

У второго прилавка он увидел худую свинку, которая скромно ковырялась в ведре с остатками капусты.

— А эта? — спросил он.

— Это жемчужина рынка! — уверенно заявил продавец. — Ест чуть-чуть, как птичка, экономия бешеная!

— Но она же худющая, как мой старый подсвечник! А мне нужна толстая свинья! — возмутился Пао.

— Тогда вам не сюда, — усмехнулся торговец, — разве что вы научитесь надувать свиней воздухом.

В другом загоне прилавка его встретила свинья, которая носилась по кругу с такой скоростью, что вокруг неё поднималась пыль. При этом она умудрялась сбивать кур, кошек и, кажется, даже горшок с редькой, стоявший у края прилавка.

— А эта? — спросил Пао, осторожно подступая ближе, будто боялся, что свинья сейчас налетит на него.

— Подвижная, как видите! — гордо ответил продавец, поправляя свой потрёпанный халат.

— Подвижная? Да она как дракон в вихре пыли! — возмутился Пао, отступая на шаг. — Я её пока догоню, ноги сотру в кровь.

Продавец попытался возразить:

— Но ведь такая энергия, такая скорость!

— Скорость?! — перебил Пао. — Мне что, гонки устраивать? Или мне придётся каждое утро устраивать разминку, догоняя её по деревне? Я же не степного коня пришел покупать! Нет, мне нужна свинья с чувством меры: чтобы и походила немного, и постояла спокойно. А эта только и знает, что устраивать забеги!

Свинья тем временем врезалась в очередную кучу соломы, и из неё вылетела перепуганная курица.

— Да с такой я весь дом без забора оставлю, — пробурчал Пао, отходя от загона. — Хочу свинью, а не гуляющий ураган!

Продавец только вздохнул, провожая взглядом самого придирчивого покупателя дня.

У следующего продавца Пао остановился, заметив свинью с такой странной мордой, что на мгновение даже забыл, зачем пришёл. Она сидела неподвижно, глядя в пространство с выражением такой глубокой задумчивости, будто размышляла над древними тайнами мироздания.

— А это что за чудо? — спросил он, подозрительно щурясь.

— Это редкость! — уверенно заявил продавец, поправляя свою шляпу. — Особая форма головы. Уникальная порода!

Пао обошёл свинью кругом, как опытный знаток, и нахмурился ещё больше.

— Уникальная, говорите? Да она выглядит, как будто её лбом в стену раз десять толкнули. Болеет что ли чем?

Продавец смутился, но попытался сопротивляться:

— Зато характер добрый, господин.

— Характер? — Пао рассмеялся. — Да у неё на морде написано, что она сама не понимает, как оказалась в этом мире. Уши висят, как мокрая лапша, взгляд потерянный, хвост прямой, как палка, будто и крутиться не умеет!

Продавец набрал воздуха, чтобы снова что-то сказать, но Пао не унимался:

— Да я из деревни с такой свиньёй уйду — и меня ещё будут жалеть, мол, бедняга, самую странную себе выбрал! Нет уж, мне свинья нужна не только полезная, но и такая, чтобы смотреть на неё приятно было, а не задаваться вопросом, за что её так природа обидела!

Свинья в этот момент как-то громко фыркнула, словно решила поддержать беседу, и Пао снова махнул рукой, уходя к следующему продавцу.

Он остановился у загона, где был поросёнок, которому, казалось, сама природа придала благородный вид. Его шкура блестела, хвостик был закручен, как изысканный иероглиф, а перед свиньёй лежал свиток с родословной, исписанный красивыми каллиграфическими знаками.

— Породистый, говорите? — с подозрением спросил Пао, поглаживая бороду.

— Породистый, как журавль в императорском саду, — кивнул торговец, сложив руки в знак почтения.

— И сколько же стоит это сокровище?

— Всего пятьдесят серебряных лянов, почтенный господин!

— Пятьдесят?! — Пао схватился за сердце. — За свинью?! Да она что, стихи слагает? Или, может, готовит суп из лотоса, пока я отдыхаю?

— Это свинья необычная, господин, — начал оправдываться торговец. — В её жилах течёт кровь свиней, принадлежавших самому императору!

— Императору? — переспросил Пао, нахмурившись. — И что, эта свинья тоже будет пить чай на террасе и играть на цитре?

Торговец замялся.

— Ну, она… благородная.

— Благородная! Да за такие деньги я лучше куплю стадо свиней и назову себя императором хряков! — возмутился Пао. — Мне свинья нужна, чтобы зимой желудок не пустовал, а не чтобы её в паланкине по деревне носить!

Он развернулся и ушёл, бурча себе под нос:

— Родовитая! Скоро начнут предлагать свиней с титулами "Великий мастер хрюканья". А потом и вовсе обяжут покупать им поросячую свиту. Ха!

Торговец лишь развёл руками, глядя, как уходит самый привередливый покупатель, которого он видел за всю свою жизнь.

С каждым следующим прилавком Пао становился всё более мрачным. Одна свинья была толстая, но прожорливая. Другая – дешёвая, но худая, как щепка. Третья была вроде ничего, но её вид вызывал вопросы: она косила одним глазом и пугала прохожих своим жутким храпом.

И вот, уже почти отчаявшись, он заметил в углу рынка человека с маленькой розовой свиньёй.

— А это что за чудо? — спросил Пао, прищурившись.

— Это идеальная свинья, — ответил продавец с хитрой улыбкой.

— Не может быть. Везде одни ужасные, а тут вдруг идеальная? — скептически протянул Пао.

— Ест мало, растёт быстро, подвижная, но не слишком. И стоит всего 10 монет.

— Всего 10? В чём подвох?

— Ну... у неё немного характер особенный. Иногда делает то, что хочет. Но разве это проблема для настоящего хозяина?

Пао долго разглядывал её. Морда не глупая, походка не странная, ленивой не выглядит. Да еще и за десять монет!

«Сомнительно, конечно, – подумал он. – Но ведь весь рынок уже обошел. Если не купить сейчас, то до следующего года ждать придется. Да и соседи опять начнут шутки про него складывать. Невдомек им, что это не он привередливый, а все вокруг ушлые.»

Пао снова посмотрел на свинью. Какая-то она никакая. Совсем не идеал. Но не хворая и не уродливая, а значит, что среди прочих и правда – лучшая.

Свинья подняла свою мордочку, посмотрела на него блестящими глазками и задергала хвостиком.

– Ну ладно, беру!

***

Всю дорогу до дома он переживал, что купил самую обычную свинью. Розовая, как все, пятак, уши и хвост, как у всех, бочка налитые, но ростом невысокая. Одним словом, ничего примечательного! Того и гляди люди подумают, что он вкус и сноровку потерял. Начнут ему теперь предлагать товары с браком, ведь если на такую свинью согласился, то и на гнилую репу будет готов.

Вскоре оказалось, что все в свинье было обычно и нормально, но характер действительно странный. Она гонялась за курами, переворачивала вёдра, рыскала по огороду, умудрялась додуматься, как выбраться из сарая, подолгу могла вдумчиво смотреть на Пао, когда тот ругался, а потом по ночам начинала так хрюкать и визжать, что соседи приходили с факелами. А если у нее выдавалось плохое настроение, то могла и прикусить.

— Пао, что ты нам за жизнь устроил?! Угомони свою свинью! Она по ночам нам спать не даёт, а днем всё вверх дном переворачивает!

Пао чувствовал себя неловко, но признать, что он ошибся с выбором, не мог. Как это — он, человек умный, да купил дурную свинью? Никогда!

— Это вы просто не понимаете, — сказал он, начиная защищать её. — Это не обычная свинья, а идеальная! А идеал, знаете ли, должен быть с изюминкой. Вот вы слышали когда-нибудь, чтобы идеальный ученик всем нравился? Или, может быть, идеальный работник по душе другим работягам? Все они кажутся остальным странными, так ведь это потому, что они все силы пускают на то, чтобы быть идеальными, вот на характер и не остается! Темные вы, ничего не смыслите. Тяжело мне, умному, среди вас, дураков.

Чем больше жалоб слышал он от соседей, тем сильнее осознавал, что его животное необычное. И пусть оно не императорских кровей, пусть не жирное, не худое, не страшное и не прекрасное, но особенное! И тем яростнее Пао защищал свою свинью, находя сотню причин для оправдания:

— Да, она активная! Это значит, что она здоровая! Да, она хрюкает ночью! Так это у неё порода такая голосистая! А то, что мальчугана вашего покусала – так это ему урок, чтобы к чужому добру своих рук не тянул. Подумаешь, дело какое, спать не дает. Не нравится жить бок о бок с людьми, хочется тишины, так идите в лес и там обживайтесь!

Со временем Пао настолько уверился в своих словах, что и сам перестал замечать за свиньей недостатки, видя лишь ее уникальность. Если она переворачивала тележку с яблоками, он говорил, что это она помогает выбрать гнилые. Если громко хрюкала ночью, он уверял, что это своеобразная колыбельная для него. А когда говорил с ней, то верил, что та все понимает. И, защищая её от всех, Пао вдруг понял, что полюбил эту свинью. Она была неугомонной и странной, но зато своей, родной. И, кажется, он понял, что же кроется под словом «идеал».

— Идеал — это не когда всё безупречно, а когда по душе, — говорил он, гладя свинью по розовой спине.

Соседи перестали жаловаться. Им стало ясно, что Пао сросся со своей питомицей и никогда ее не продаст. Он действительно считал, что выбрал на рынке самую лучшую свинью. Не такую, как у всех, особенную. И даже отказался вести ее на убой зимой. Как он теперь будет жить без этой вечной суматохи? Да и разве она – это не лучшее доказательство его проницательного взгляда и отменного вкуса?

Так и жили: свинья с характером, её преданный хозяин и соседи, которые только посмеивались, глядя на эту чудную парочку.