Идеальное место

Андрей стоял и смотрел на свежую могилу, на надгробную плиту. Смотрел, но не видел — ни родственников, ни надписи с именем его возлюбленной. Возможно, там высечено одно из посвященных ей стихотворений… Остальные стихи пылились в выдвижном ящике рабочего стола, так и не став чем-то более важным, чем грудой исписанных бумаг. Только Насте его стихи и нравились…

Снова подул ветер, заполняя все вокруг хвойным ароматом, заставляя парня переключиться. Неизвестно откуда он дул, среди соснового бора, скрывающего небольшое кладбище не только от случайных путников, но и от непогоды, но только ветер прав: самое время менять музыку. Желательно вместе с проигрывателем.

Андрей думал, что смерть сильно изменяет жизнь. Это касается, конечно, не мертвых, а их родственников и близких. Тех, кого ее костлявые пальцы коснулись лишь косвенно. Тех, кто остался жить, похоронив счастье. Казалось, это произошло только вчера, но ему постоянно чудилось, что все случилось намного раньше…

Андрей поднялся и отошел от могилы. Странно, что кроме него никто не ходил сюда — знакомых у Насти было хоть отбавляй.

Он все силился вспомнить, когда же именно это произошло, но воспоминания ускользали, терялись на полпути и всячески противились его попыткам ухватиться хоть за какую-то деталь похорон. А как она умерла? Растерзанный вопросами мозг пытался цепляться за прошлое, но все ускользало, порождая новые вопросы.

Чем еще это назвать, если не сумасшествием? Интересно, он сходил с ума от горя, или это началось раньше?

В конце концов, мысли привели Андрея к неожиданному открытию: он совершенно не помнил, как здесь оказался. Залез в карман — телефона не было. Не взял, или же забыл? Кошелек и ключи от машины тоже исчезли. Куда оно все пропадает?

Машины рядом не оказалось, зато очередное воспоминание напомнило про недавнюю аварию. Кажется, он как раз ехал к кладбищу, к Насте… Оттуда, видимо и провалы эти.

Андрей решил прогуляться, но по дороге снова потерялся во времени и пространстве. Уже у дома, у двери их квартиры, силился вспомнить как сюда добрался, но вместо этого память выбросила беседу с Настей. Когда это было? Нет ответа. Помнил только, что обсуждали кладбище. Он тогда отметил царящее вокруг умиротворение и пошутил, рассмешив Настю, что здесь — идеальное место для последней остановки…

Ключей от квартиры тоже не нашлось. Странно, что он не вспомнил о них на кладбище. Наверняка все его вещи действительно остались в машине. Но эти провалы чертовски интересно работают — силишься вспомнить одно, а вылезает другое. Интересно, что ему на это скажет врач?

Пришлось искать ключи в потайном месте — в нише на лестничной клетке, скрытой за плакатом с изображением участников их с Настей любимой рок-группы «Король и Шут». Ключи оказались на месте, но как только он их коснулся, в глазах потемнело. Очнулся он уже в квартире. Все здесь было как прежде, за исключением расположения некоторых вещей. Мелочи. Андрей даже не уверен, что прав. Возможно, это после похорон все изменилось, а может, он просто еще не отошел от своей беды, травмы или всего разом. Подумаешь, коробка с его творчеством перекочевала из кладовки на рабочий стол — будто кто-то читал. Только вот читать было некому, разве что он сам достал ее в один из приступов беспамятства… Он подошел — любопытно было узнать, что же из его писанины читали последним? Но как только рука коснулась коробки, его настигла темнота.

***

Он снова вдыхал аромат хвои и снова наслаждался свежим воздухом без примесей бензина. На том же месте. Интересно, когда он перестанет ловить себя на этих непреднамеренных посещениях кладбища?

Машину решил не брать, и хорошо — потому что даже сейчас не мог вспомнить, как сюда добрался. Он сидел на скамье, опустив голову. Хотелось плакать, но слез не было. Рядом кто-то присел. Андрей даже не слышал шагов — настолько погрузился в поиск утерянных воспоминаний. Он повернул голову и увидел призрака. Существо было полупрозрачным, лишь глубоко внутри, где-то в районе солнечного сплетения, чернело темное пятно. Андрей не испугался. Было такое ощущение, что бояться он попросту разучился. Когда призрак заговорил, Андрей узнал голос Игоря, своего армейского друга.

— Привет, Андрюха. Вот, только дела закончил, и сразу сюда… еле нашел тебя. Настюха помогла…

— Ты видел ее?! Где она, Игорь?!

Но Игорь не слышал его истеричных вопросов. Видимо, призраки не слышат живых. Андрей почему-то думал, что наоборот — что это живым не дано слышать мертвых. Он не мог вспомнить, как давно не общался с другом. Почему никто не сказал ему, что Игоря больше нет?!

— Андрюха, ты прости за все. Знаешь, отдалились мы в последнее время, и это по моей вине. Я же, как Настю твою увидел, сразу потерялся. Не есть, не спать не мог, влюбился по уши. Пытался даже за твоей спиной общаться с ней, так отшила меня, потому что тебя любит. Не переживай, Андрюха, я за ней тут присмотрю…

«Ого, — подумалось Андрею, — я даже не подозревал, что наша дружба вот так скоропостижно закончилась. Неужели чувства к Насте довели Игоря до самоубийства?!»

Друг замолчал. Его силуэт достал и подкурил сигарету. Андрей подумал, что, видимо, после смерти привычки людей остаются с ними. Самому курить не хотелось, хотя он был уверен, что нет на планете силы, способной заставить его бросить. Видимо, смерть любимой женщины все же сотворила как минимум одно чудо.

Игорь попрощался и ушел, оставив его в одиночестве. Наверное, пора было уходить, но кладбище манило, будто притягивая к себе, и Андрей чувствовал себя здесь гораздо лучше, чем за его пределами.

***

В этот раз ключей под плакатом не было. Андрей застыл на месте, изумляясь своей расхлябанности. Теперь ему в квартиру попасть не светит — разве что призрак возлюбленной милостиво впустит домой. В этот момент отворилась дверь лифта, и вышедшая смутная фигура, окутанная странным мерцанием, оказалась Настей. Она прошла мимо плаката, сквозь Андрея, словно не замечая. В изумлении он пока не понимал, что происходит. Разве призраки на такое способны?!

Она открыла дверь, и вошла, оставив ее нараспашку. Андрей вошел следом. Настя с порога заговорила:

— Андрей, я знаю, что ты здесь. Не вижу, но чувствую. Понимаю твою боль, но хочу, чтобы ты меня услышал. Пойми и ты меня — мне страшно, я не хочу больше страдать.

Он молчал. Застыл с разинутым ртом. Наблюдал, как она сняла куртку, скинула туфли и заварила кофе. Андрей видел, как дрожат ее руки. Он ошеломленно смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Да и зачем? Она же не услышит его. Она — только призрак, если, конечно, не плод его травмированного воображения. Но что вообще, черт побери, она такое несет?

— Я думала, что схожу с ума. Только начала справляться с эмоциями, как произошло необъяснимое. Из-под плаката исчез ключ. Я бы подумала что украли, но он лежал внизу, словно его обронили. То же самое произошло с твоими стихами, которые я начала перебирать и оставила в коробке на столе — часть бумаг оказалась на полу. Я даже уехала на несколько дней к маме, потому что нервы ни к черту.

А вчера я встретила одну женщину. Не специально, так получилось. Выплакалась ей.

И она сказала, что это ты. Сказала, что возвращаешься, что приходишь домой, поскольку частичка твоей души осталась где-то здесь, между нами, на Земле.

И что ты еще не понял, что происходит — так бывает, когда жизнь обрывается внезапно.

Она сказала, чтобы я не боялась и поговорила с тобой, если это произойдет снова, если я почувствую тебя здесь. Сказала, что ты услышишь…

Андрей, ты умер. Попал в аварию. А сейчас, сам того не осознавая, приносишь боль и страдания. Ты не даешь мне отойти от горя, каждый раз напоминая о себе, о нас. Сегодня я отдам ей ключи и уеду. Судя по всему, она знает, что делает, не переживай. Тебе станет легче. Ты станешь свободен. И я стану свободной от этой боли. Просто… здесь я больше находиться не смогу…

Ее фигура опустилась на диван и разрыдалась. Андрей закрыл глаза, и кошмар завершился.

***

Пришел в себя на лавочке. Там же, рядом с могилой. Надпись на надгробии не проявилась, но теперь он знал: нет там никакого стихотворения, только имя и дата. Его, а не Насти, как он решил изначально. Он снова встал и, как зомби, — на автомате, отправился домой. Без ключей. Без телефона. Без новых попыток вспомнить прошлое… А что еще оставалось? Сидеть на этой скамье вечность? Дверь оказалась открыта. Квартира не была пустой, хотя их с Настей вещей не было — видимо, действительно, съехала.

— Ну, проходи, не стесняйся.

Неприятный, словно прокуренный, женский голос. Андрей прошел в гостиную. На диване — чужом, новом — сидела грузная женщина лет пятидесяти. Он видел ее хорошо, четко, чего не было с Настей и с Игорем. Женщина смотрела на него, покуривая сигарету в длинном мундштуке.

— Давай-ка мы с тобой знакомиться, дружок. Твоя Настасья мне рассказала, как ты ей голову морочил. Так дело не пойдет. Она, конечно, девчонка наивная, глупенькая, дама помудрее сначала расспросила бы, что к чему, и уж точно не стала бы квартиру за четверть стоимости отдавать. Меня Лиза зовут, приятно познакомиться. Я — медиум.

— И ты меня слышишь?

— И слышу, и вижу, — хохотнула женщина, — примерно, как ты меня. Ну что, Андрюша, готов со мной жилплощадью делиться?

Андрей пожал плечами:

— А я могу на это повлиять? Как? Кастрюлями погреметь, чтобы ты убралась?

— Ну, как тебе сказать, чтобы не обидеть. Что-то ты, конечно, можешь, но все это — в ущерб своему будущему.

— Какому, нахрен, будущему? Разве есть оно у мертвецов? Или, может, ты намекаешь, что меня… оживить можно?!

Но не успел Андрей закончить фразу, как женщина отрезала:

— Отнюдь. Ускорить твой отъезд. Так что я бы посоветовала тебе меня перетерпеть немного.

— А дальше что? Покупателя на квартиру найдешь? И кому она нужна такая, с призраком? — безразлично бросил Андрей.

— Может и покупателя, — подмигнула Лиза, — а может, и сама поживу. Уж больно у вас тут пейзажи за окном красивые.

— А что потом? Съедешь?

— Нихрена ты, Андрюша, не понял. Это не я съеду. Это стукнет ровно сорок дней, как тебя не стало. Ты как раз успокоишься и примешь свое положение.

Посмотри на себя — неужели и впрямь думаешь, что тебя в этой в куртке и похоронили? Нет, голубчик, как всех, в костюме. Просто видишь ты только то, что запомнилось последним, вот и весь сказ. А память твоя, всякие трюки исполняющая, вскоре уймется, и ты, наконец, вернешься туда, где тебе так нравится. Скажи спасибо своей Настеньке, что не забыла, где ты лежать хотел.

Правда, была бы твоя голубушка посмекалистее, так загуглила бы, что за дела после смерти происходят, но только вы, — поколение интернет-зависимых, — неспособны в элементарных делах разобраться, в которых любая прабабка сведуща была.

Планета, Земля наша, она, понимаешь, гораздо сложнее устроена, чем вы себе представить способны. Ты думаешь, зря столько ритуалов в древности проводилось? Никто не хочет с усопшими жить, какая бы сильная любовь ни была, потому что жить — от слова «жив», и ничего общего с мертвыми не имеет.

А некоторые мертвые, — как ты, например, — ну никак не хотят признавать, что их путь закончился, возвращаются, как к себе домой, — вот и приходится ждать отведенное на вашу акклиматизацию время.

Лиза поднялась с дивана и подошла к журнальному столику стряхнуть пепел.

— Но я тебе так скажу, Андрюша. Это и замечательно, ведь не все же таким, как я, по всяким шоу сомнительным свой дар разбазаривать. Уж лучше тихонько, никого в свои тайны не посвящая, я медленно, но верно, буду на таких, как ты и твоя Настя, свой капитал поднимать. Будь вы, молодежь, более приземленными, — не видать бы мне шестой квартиры за год практики.

— Сука жадная. Она же из-за тебя на улице останется! — Андрей бросился вперед, попытавшись толкнуть женщину, но его руки лишь провалились сквозь тело Лизы, не причинив вреда. Все, что он смог сделать — это выбить из ее руки задетый мундштук. Медиум рассмеялась:

— Не той породы твоя Настя, не волнуйся. Я же не только тебя вижу, я и немножко вперед заглянуть могу: она помается чуток, отойдет, потерпит с годик, да и примет предложение твоего друга. И заживут они, если тебе интересно, лучше прежнего. Можно сказать, ты своей смертью значительно помог ей шагнуть вперед, к настоящему женскому счастью. А какие-то твои записи помогут им на ноги встать.

И вот теперь скажи мне, Андрюша, разве квартира — такая уж большая плата за счастье любимого человека?

Андрей молчал. Он не знал, что ответить. Просто встал и вышел — сначала на лестничный пролет, затем из парадной. Он шел, а мысли ускользали, терялись на полпути и всячески противились его попыткам ухватиться хоть за какую-то частичку прошлого.

Ему хотелось одного — поскорее вернуться туда, к запаху хвои без примесей, к царящему вокруг умиротворению, — к идеальному месту для последней остановки.