Идеальный мир для Демонолога

Пентаграмма и Паника

Ночь была на редкость удачной для призыва.

Три демонолога в мантиях из ворованного бархата стояли в подвале заброшенного собора. Свечи чадили. Серебряный нож дрожал в руке ученика. Кровь козла густо пропитала пентаграмму, нарисованную с такой страстью, будто сам Люцифер собирался оценивать художественность.

– Всё готово, – сипло сказал старший. Звали его Мелхион, и единственное, что он умел хорошо – это произносить имена демонов с таким пафосом, что даже у обычных людей появлялась изжога.

– Призываем… – пробормотал он, поднимая кинжал кверху. – Древнего владыку, князя мук, проказника Преисподней…

Имя прозвучало. Мир чуть дрогнул. Пыль с потолка посыпалась.

И что-то пошло не так.

Пентаграмма вспыхнула фиолетовым. Воздух пропитался запахом озона и жареных сосисок. Демонологи переглянулись – вряд ли демон сосисками пахнет, правда?

Из центра круга поднялась тень. Но не злобная, не вопящая, не рогатая.

А ухмыляющаяся.

Я вышел из круга, отряхивая рукава кожаного плаща. Один из них — самый молодой — тут же упал в обморок. Мелхион побледнел. Я понимаю его. Никто не ждёт, что вместо демона придёт Константин.

– Ну что, мальчики, – сказал я, усаживаясь прямо на их алтарь. – Кто из вас тут главный идиот?

– Ч-чт-то ты такое? – прохрипел второй демонолог, пытаясь спрятаться за свечой.

Я щёлкнул пальцами. Пентаграмма погасла. Кровь на полу начала втягиваться обратно в тело козла. Оно вяло дёрнулось, встало и обречённо ушло, унося с собой остатки достоинства ритуала.

– Я не демон, – ответил я, вставая и глядя в глаза Мелхиона. – Я тот, кого демоны боятся призывать. А вы, мои дорогие, ошиблись в чертежах. Или, может, судьба решила развлечься. Какая разница? Развлекаться теперь будем мы.

Он заорал.

Я улыбнулся.

Всё шло по плану.

Он заорал.

Я улыбнулся.

Всё шло по плану.

Правда, не по их.

– Слушай внимательно, – сказал я, наклоняясь к Мелхиону. – У тебя есть два варианта. Первый: ты начинаешь отвечать на мои вопросы. Второй: ты начинаешь кричать громче. Поверь, в аду нет боли острее моей любознательности.

– Ты… ты не можешь быть человеком! – прохрипел он. – В тебе… в тебе что-то не то…

– Верно. Я – Константин. Последний демонолог, которого изгнали из всех девяти кругов ада. И не потому, что я грешен. А потому что я полезный. Для одних — как союзник. Для других — как проблема, которую проще сбросить с лестницы в адском офисе, чем пытаться договориться.

Я выпрямился и прошёлся вдоль пентаграммы, пальцем лениво касаясь старых рун. Некоторые были нарисованы неправильно. Нарочно? Или от глупости? Скорее второе.

– Вы не просто открыли дверь. Вы выбили её с петель. Сколько времени она была запечатана?

– Мы… не знали, – пробормотал оставшийся в сознании ученик. – Это был старый текст. Мы думали, вызовем какого-нибудь Баэля или хотя бы Андраса…

– Ха. – Я хлопнул в ладоши. – А вместо этого получили меня. Удивительно, как мало вам нужно, чтобы облажаться с эпическим размахом.

Я подошёл к лежащему в отключке парню. Провёл пальцем по его лбу, шепнул слово – и глаза распахнулись.

– Доброе утро. Ты проспал восстание.

Он заорал. Впрочем, в этом ритуале, кажется, это было стандартной частью.

Я повернулся обратно к старшему.

– Мелхион. Ты ведь знал, что в этом круге что-то не так. Почему пошёл на это?

– Мне… нужна была сила, – прохрипел он. – Я устал от простых бесов и слабоумных импов. Я хотел настоящего могущества!

– И получил. – Я указал на себя. – Я – твоё могущества. Ну же. Дай приказ. Подчини меня своей воле. Позволь разрушить тебе жизнь грамотно.

Он колебался. Его губы дрожали, как у ребёнка, впервые увидевшего фильм ужасов, который оказался документальным.

– Я… я не могу…

– Правильно. – Я кивнул. – Потому что ты – не демонолог. Ты – статист в чужом кошмаре. И это ещё даже не самое интересное.

В этот момент подвал вздрогнул. Гул прошёлся по каменным стенам, будто кто-то снизу постучал... в ответ.

Я замер.

– Ну вот, – прошептал я. – Они проснулись.

– Кто… они?

Я повернулся, и моя улыбка исчезла.

– Те, кто следили за этим кругом. Те, кого я когда-то сам запечатал. А теперь, благодаря вам, – они думают, что я снова в игре.

Я достал сигарету. Щёлкнул пальцами – кончик загорелся синим огнём.

– Поздравляю, парни. Вы не просто сломали печать. Вы подписали наш общий приговор.