Идентификатор

Id_Морозов_АН_270415600.

2588 год прогрессивной эры.

Имя человека давно перестало что-либо значить — чтобы узнать о нём всё, достаточно идентификатора. Люди заполнили планету повсюду: на суше, на воде, под землёй и под толщей океана. Свободным осталось лишь небо — после распада озонового слоя закрывать безопасные участки атмосферы посчитали бессмысленным.

Землю разделили на 510,1 миллиона квадратов, и у каждого — уникальный id проживания. Документы упразднили. Каждый идентификатор следует оптимальному жизненному сценарию, рассчитанному для его квадрата. Отклонения фиксируют служащие Центра статистики, и на каждое такое нарушение автоматически поступает запрос на контрмеры.

Id_Морозов_АН был одним из таких служащих. Год за годом в его отчётах значилось: «Отклонений нет». Он чувствовал абсолютный контроль над подотчётными id в квадрате 318 647 209 — и изнывал от рутины. Всего одного происшествия хватило бы, чтобы запустить протокол контрмер — один шаг отделял контроль от настоящей власти.

И этот шаг он жаждал сделать уже много лет.

У него тоже был свой сценарий жизни, расписанный по минутам. Такой же никчёмный, как и он сам.

6:00 – Пробуждение.

Свет на потолке плавно нарастает до холодного белого, параллельно включается акустический фон — монотонный перелив низких частот, рекомендованный для стимуляции кортизола. Id_Морозов_АН открывает глаза, не испытывая ни сонливости, ни бодрости. Кровать-платформа уже начала мягко вибрировать, улучшая капиллярный кровоток. В углу дисплея высветился его идентификатор, суточный баланс ресурсов и список запланированных физиологических актов. Он встаёт, не глядя.

6:15 – Гигиена и питание.

Душ занимает ровно 120 секунд, вода строго 38°C. Одежда — стандартный комбинезон служащего 4-го уровня, серый, с голограммой id на груди. Завтрак: гель с полным набором нутриентов, индивидуально адаптированный под его биостатус. Вкус — нейтральный, с лёгким налётом чего-то травяного. Он проглатывает его, глядя на стену, где в реальном времени отображаются показатели его квадрата — 318 647 209. Всё в зелёной зоне. Никаких всплесков.

7:00 – Рабочий цикл начинается.

Он занимает место перед панелью управления. Экран разделён на 256 секторов, каждый — мини-карта с потоками данных от id, находящихся в его квадрате. Он не видит лиц, не слышит голосов — только графики активности, кривые эмоционального фона, маркеры передвижений и потребления. Его задача — отмечать аномалии.

Аномалии почти нет. Иногда — кратковременный всплеск сердечного ритма (обычно физическая нагрузка), иногда — задержка в принятии решения на 0,3 секунды дольше нормы. Он ставит метку «норма» и переходит к следующему сектору.

В 10:00 — перерыв. 5 минут на статические упражнения для глаз и кистей.

12:00 – Обеденный интервал.

Он получает второй гель, на этот раз с маркером «когнитивная поддержка». Ест, не отрываясь от экрана. В соседнем кубе служащий Id_Карелин_ВЛ тихо стучит пальцами по столу — это уже микроотклонение, но не в его квадрате, не его зона ответственности. Морозов игнорирует.

15:00 – Послеполуденный анализ.

Система предлагает проверить архивные данные за прошлый месяц на предмет скрытых паттернов. Он запускает алгоритм, наблюдая, как строки кода бегут по экрану. Ничего. Все id живут как предписано: работа, отдых, репродуктивные циклы, утилизация. Идеальная предсказуемость.

Скука — это не эмоция, это фон. Постоянный, ровный гул в сознании.

18:00 – Завершение рабочего цикла.

Он отправляет отчёт: «За сутки отклонений не зафиксировано. Квадрат 318 647 209 стабилен». Система автоматически архивирует данные. На экране на секунду возникает зелёная надпись: «ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 100%».

18:30 – Свободное время.

У него есть ровно 1,5 часа на личные активности. Он может выбрать из утверждённого списка: прослушивание гармонизирующих звуковых рядов, просмотр нейтральных визуальных симуляций (океан, лес без животных) или легкие физические упражнения.

Он выбирает симуляцию леса. Садится в кресло, надевает аудиогарнитуру. На стенах возникают деревья, неподвижные, без ветра. Звук — тихий шелест листьев, одинаковый на протяжении всех 90 минут. Он смотрит, почти не моргая. Внутри зреет тихое, давно знакомое желание: чтобы где-то случился сбой. Чтобы хоть один id вышел за рамки. Чтобы красная метка наконец замигала на экране.

20:00 – Подготовка ко сну.

Вечерний гель содержит мелатонин и седативные компоненты. Он принимает душ, 90 секунд. Кровать уже излучает слабое тепло. Свет гаснет постепенно. В полной темноте ещё несколько минут отображаются последние данные по квадрату: все id спят, биоритмы в норме.

20:30 – Отключение.

Он закрывает глаза. Последняя мысль перед отключением сознания: «Если бы аномалия».

Затем наступает тишина.

Завтра всё повторится.

Такова жизнь нуля в двоичном коде. Пятьсот лет назад про таких ещё говорили «ноль без палки». Ничто не делает id особенным, кроме одного – власти.

08:17 утра.

Морозов механически просматривал утренние данные потребления. Сектор 42‑G, ряд жилых блоков среднего уровня. Кривые покупок шли ровной линией — пищевые концентраты, гигиенические гели, стандартные рекреационные дозировки.

И вдруг — всплеск.

В блоке 7, идентификатор Id_Колесов_РД_318647209, на графике недельного потребления алкогольных продуктов появилась лишняя единица. Вместо стандартной недельной нормы (3 бутылки низкоалкогольного синтетического пива «Баланс») была зафиксирована покупка четырёх.

Морозов замер. Красная метка не загорелась — система классифицировала отклонение как незначительное. Но он уже чувствовал, как что-то внутри него сдвинулось. Он вгляделся в данные, увеличил график, запустил профиль пользователя. Обычный работник коммунального цикла, 34 года, семейный статус «партнёрство + 1 потомок». Никаких нарушений за последние 7 лет. До этого.

08:23.

Он начал строить симуляцию — сначала мысленно, потом на отдельном экране, скрывая окно от системы наблюдения за служащими.

Шаг первый: лишняя бутылка пива.

Экономический дисбаланс: дополнительные 0.14 кредита, не предусмотренные планом потребления. Эти кредиты не будут потрачены на одобренную рекреацию в следующем месяце. Нарушение цикличности спроса.

Шаг второй: психологический профиль.

Алкоголь, даже синтетический, влияет на дофаминовые паттерны. Повышенный уровень удовлетворения от несанкционированного излишка создаёт прецедент. Через неделю — попытка повторить. Ещё одна лишняя бутылка. Затем — переход на более крепкие субстанции, доступные в чёрных секторах обмена (Морозов знал, что они существуют теоретически, но никогда не видел в своих данных).

Шаг третий: социальная деградация.

Id_Колесов_РД начинает пропускать утренние сеансы моторной активации. Позже — опаздывает на работу. Производительность падает на 8%, затем на 15%. Система автоматически снижает его пищевой рацион в качестве компенсации. Он раздражается. Возникают конфликты с партнёром. Потомок получает психологическую травму, его успеваемость в когнитивных тренировках снижается.

Шаг четвёртый: распад.

Партнёр подаёт запрос на расторжение партнёрства. Id_Колесов_РД теряет доступ к улучшенным жилищным условиям. Его переводят на работу ниже уровнем. Он начинает употреблять регулярно. Кражи ресурсов у соседей. Первые вызовы службы порядка.

Шаг пятый: угроза системе.

Один девиант — это очаг. Он делится опытом уклонения от мониторинга. Находит других недовольных. Формируется группа. Маленький, но реальный риск локального коллапса квадрата 318 647 209. Экономика сектора даёт сбой, цепочки поставок нарушаются. Система вынуждена перераспределять ресурсы, что затрагивает соседние квадраты. Эффект домино.

Морозов откинулся назад. На экране всё ещё мигал безобидный столбик графика: +1 бутылка пива.

Но в его воображении уже стоял образ — не просто «id», а человек с запахом перегара, тусклыми глазами, разбивающий свою стандартную квартиру, кричащий что-то невнятное в пустоту. Пьяница. Девиант. Угроза.

Он медленно улыбнулся. Не радостно — скорее, с торжественной, почти ритуальной серьёзностью.

Рука потянулась к кнопке «Фиксация аномалии». Но он остановился.

«Сначала надо усилить сигнал, — подумал он. Пусть система сама увидит угрозу. А я… я буду тем, кто предложит контрмеры.»

Он открыл журнал служащего и начал печатать отчёт — сухой, техничный, но с едва уловимыми намёками на возможную эскалацию. Он описывал не просто статистическую погрешность, а потенциальный очаг социально-экономической дестабилизации.

Последней строкой он добавил:

«Рекомендую усилить мониторинг Id_Колесов_РД и его ближайшего окружения. Готов предоставить план превентивных мер».

Он отправил отчёт.

Теперь оставалось ждать. Всего одна бутылка пива — и рутина дала трещину. А он стоял у края этой трещины, готовый шагнуть в новый мир, где у него наконец-то будет власть.

День 23 после внедрения контрмер.

Письмо пришло утром, стандартным уведомлением в терминал Морозова. «Запрос на утверждение контрмер по делу Id_Колесов_РД». Ни благодарности, ни оценки — лишь формальная возможность выбрать меры из предложенного им же списка. Он, не колеблясь, отметил три самых жёстких пункта. Нажал «отправить». Внутри что-то ёкнуло — не раскаяние, а предвкушение. Наконец-то он не просто наблюдатель. Он — причина.

День 40.

Ничего не изменилось. Ни повышения, ни расширения прав доступа, ни даже упоминания в сводке эффективности. Его жизнь текла прежним руслом: гель на завтрак, зелёные графики на экране, симуляция леса по вечерам. Контрмеры сработали — данные по Колесову показывали резкое снижение социальной и трудовой активности. Но для системы это был всего лишь «возврат к норме». Для Морозова же — пустота. Он ждал хотя бы всплеска красного на общем экране, признака того, что его действие имело вес. Но экран молчал.

День 61. Обеденный перерыв.

Он сидел за столиком, механически потребляя гель, когда до него донеслись обрывки разговора из соседней кабинки.

«… да, тот самый, с лишней бутылкой. Говорят, служащий, который вёл дело, переборщил. Назначил три контрмеры разом, хотя хватило бы и предупреждения…»

Морозов замер, ложка застыла в воздухе.

«Руководство, конечно, отметило инициативу. Даже премию выписали — 1% от месячной нормы потребления. Смешно, да? А этому Колесову… жаль парня. Жена ушла, ребёнка забрала, из аспирантуры вылетел. И всё из-за одной бутылки в день, когда отец умер.»

Тихий, сдержанный смешок. «Ну, система не терпит слабостей.»

Морозову стало холодно. В ушах зазвенело. Палач. Слово возникло в сознании само, чёрное и тяжёлое. Он не герой. Он — винтик, который, наконец-то провернувшись, раздавил чью-то жизнь. И за это получил 1% от месячной нормы геля.

Той же ночью.

Он задержался после смены. Впервые за годы он не потянулся к кнопке выхода. Его пальцы, холодные и чуть дрожащие, ввели запрос в базу: Id_Колесов_РД. Полное досье.

На экране возникло не просто графики. Фотография. Лицо. Молодое, усталое, с умными, немного отстранёнными глазами. И текст:

Дата последнего отклонения: 14.08.2588.
Причина покупки дополнительной единицы товара «Баланс-Пиво»: в данный день зафиксирована смерть родителя (Id_Колесов_ИГ). По регламенту запрос на увеличение рекреационной квоты в связи с утратой должен быть подан за 24 часа. Не был подан ввиду эмоциональной нестабильности субъекта. Приобрёл товар сверх нормы для заочного ритуала поминовения.

Ниже — сухие строки последствий контрмер:
— Партнёр (Id_Семёнова_ЛК) инициировала расторжение партнёрства после уведомления о «рисках для рейтинга».
— Отчислен из программы «Перспективные разработки в области квантовой симуляции» в связи со сниженным социальным рейтингом.
— Назначенный компенсационный взнос привёл к отказу от аренды улучшенного жилого модуля.
— Текущий статус: переведён на низкоквалифицированные работы в секторе переработки отходов.

Морозов откинулся на спинку кресла. Воздух в кабинете стал густым, давящим. Он смотрел на это лицо и вдруг осознал — он уничтожил не «девианта». Он уничтожил сына, который купил пива, чтобы выпить за отца. Программиста, который, возможно, менял бы мир. Человека.

С этого вечера всё изменилось. Морозов стал оставаться после смены регулярно. Он открывал досье за досье, читал не графики, а биографии. Id_Иванова_АК — не «стабильный потреблятель», а женщина, тайно коллекционирующая изображения цветов до-прогрессивной эры. Id_Петров_СВ — не «эффективный работник», а мужчина, который каждую ночь пишет стихи, которые никогда не покажет никому. За каждым id оказалась история.

Один из таких вечеров, глубоко за полночь.

Дверь в его кабинет открылась без звука. Морозов, уткнувшийся в экран с досье Id_Сидоровой_МЛ, вздрогнул и поднял голову.

На пороге стоял он. Не цифровой профиль, не график — живой человек. В рабочем комбинезоне низшего уровня, с потухшим взглядом, но сжатыми в белые узлы кулаками. В одной руке — две бутылки синтетического пива «Баланс». В другой — компактный энергопистолет, старый, неслужебный, вероятно, собранный в подпольных мастерских.

Морозов не нуждался в сканере. Он узнал его мгновенно. По фотографии из досье. По глубине тихой, бездонной боли в глазах. Колесов.

Пистолет был направлен прямо в грудь Морозова. Секунды тянулись вечность. Потом Колесов медленно поднял руку с бутылкой, протянул её.

Голос у него был хриплый, без интонации, будто давно не использовался для речи:
— Выпьем?

Морозов смотрел на бутылку. Прозрачная жидкость внутри поблёскивала в свете мониторов. Его мысли пронеслись со скоростью падения: он никогда не пил пива. Он никогда не делал ничего просто так, по желанию. Каждая секунда его жизни была оптимизирована, предписана, утверждена.

Видимо, это моя последняя бутылка пива, — пронеслось у него в голове. И самая первая.

Он медленно поднял руку. Принял бутылку. Холодное стекло обожгло ладонь.

И в этот момент, глядя в глаза тому, чью жизнь он разрушил, Морозов впервые за всю свою существование почувствовал себя…

…живым.