Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире

– Шеф!!!

Тонкий голосок Синки прорезал тишину. Девушка забарабанила в дверь одной рукой (вторая сжимала под мышкой увесистую коробку, которую Синка не хотела ставить на землю и потом нести внутрь грязь).

– Шеф! Это я! Откройте пожалуйста!

Никакого ответа. Наверняка, опять спит, потому что допоздна сидел за полискриптами. Покусав губы, Синка огляделась по сторонам, немного неуклюже поставила коробку на ребро невысокого забора и, пока та не накренилась в какую-нибудь сторону, принялась искать ключи. В первом подсумке ключа не было, только несколько её женских штучек. Во втором подсумке был круглый стеклянный пузырёк с зельем, но ключа тоже не было. Наконец, Синка нащупала ключ в третьем подсумке, на самом дне; вытащив его на свет, вставила в замок, подтолкнула дверь плечом, навалившись, и наконец открыла. Вытащила ключ, и только отойдя, чтобы забрать коробку, заметила, что её поклажа сейчас опасно наклонилась…

– Нет, нет, нет!!! – закричала она, но было поздно: коробка рухнула на землю, задев носок её сапожка. Девушка взвизгнула, схватившись за ушибленную ногу, отскочила назад, а из упавшей коробки рассыпался на землю изящный сервиз: несколько блюдечек, чашек и тарелок превратились в месиво осколков, рассыпавшихся возле крыльца.

– Нет!.. – взвыла Синка с отчаянием, упав на колени рядом с коробкой. – Скрытый тебя подери, что ж такое!..

– Что ты тут шумишь? – сзади в проёме появился Финдер. Синка обернулась на него. На пороге дома стоял человек в просторной подпоясанной белой рубахе и широких штанах; чёрные волосы его были стянуты в короткий хвост на затылке, а лёгкая щетина и мешки под глазами выдавали возраст примерно между двадцатью и тридцатью.

– Разби-и-и-ила-а-а-а! – взвыла Синка, на глазах которой заблестели слёзы. – Я их разби-и-и-ла!

Финдер вздохнул.

– Ну разбила и разбила, чего кричать, – подступив вперёд, он неловко потрепал помощницу по светлой макушке. – Есть чем починить?

– Полискрипт для починки будет стоить целое состояние… – расстроенно вздохнула Синка. – Мы так никогда не покроем эту вашу ар… ренту…

– Аренду, – подсказал ей Финдер. – Ничего. Покроем. Не грусти. Собери осколки, какие найдёшь, только смотри не поранься, и отнеси в дом. Может быть, что-то да получится.

– Вы не сердитесь? – она изогнула брови с виноватым выражением лица. Знала, что такое лицо на Финдера всегда действует по особенному – но тот и не собирался выходить из себя. По правде говоря, ему было всё равно на сервиз, но вслух он этого не сказал.

– Не сержусь. Неприятности случаются.

Другой на месте Финдера сказал бы, что его непутёвая помощница только и делает, что доставляет неприятности. Синка, молодая девушка девятнадцати лет, казалась слегка неуклюжей, время от времени роняла что-то прямо из рук, могла споткнуться на ровном месте, а иногда ей просто банально не везло. Разбитый сервиз, который Финдер попросил её принести в их импровизированный офис, чтобы было, из чего пить, был далеко не редкостью. Свою неловкость Синка в полной мере искупала исключительным знанием города и окраин, наблюдательностью, проницательностью и умением появляться и исчезать настолько незаметно, насколько требует ситуация. А ещё – невероятным очарованием, которое особенно хорошо действовало на всяких пустоголовых идиотов. Финдеру, как начинающему информатору, такая помощница была на вес золота.

Когда Синка прошла в дом, он принюхался. Запах… рыбы? И специй?

– Ты что, снова была на Центральном рынке?

Синка обернулась, и щёки её покрыл лёгкий румянец. Она отвела глаза в сторону, что само по себе уже могло послужить ответом. Вот почему она задержалась.

– Ну, была…

– Просил же обходить его стороной. Там небезопасно. Мало ли что там с тобой может приключиться.

Синка горестно вздохнула.

– Так вкусно пахло, что я не удержалась…

– Так ты там купила этот сервиз?

– Угу, его продавали совсем дёшево! Смотрите, какая красивая кружечка! – она достала из коробки одну из неразбившихся чашечек из тонкого, будто кружево, фарфора. Финдер взял её в руки и повертел.

– Явно работа мастера… Дёшево, говоришь?

– Да, двадцать эбби за коробку! Я сторговалась до восемнадцати, – Синка широко улыбнулась. Финдер, однако, улыбаться не спешил, вернув чашку своей помощнице.

– Правда дёшево. За такой товар могли заломить цену.

«Краденое? Спешили избавиться?»

– Я полагаю, это была не какая-то лавка, да? – уточнил Финдер.

– Неа! Мужичок на тряпке сидел. Оборванный совсем.

«Вроде как и Центральный рынок, а всякого отребья пруд пруди, и Стража даже не чешется…»

– Ну так что, я завариваю нам чай?

– Заваривай.

Глядя в окно из своего полупустого (пока что) кабинета, Финдер размышлял, с чего ему начать эту непростую неделю.

– Чай готов, шеф! – радостно возвестила Синка с подносом в руках, вырвав его из плена мрачных воспоминаний. Оторвавшись от окна, Финдер развернулся к ней, сказав:

– Поставь здесь, на стол, пожалуйста.

Он сказал это так, будто было, куда ещё ставить: кроме стола и стула, в кабинете ничего больше не было. Но Синка как можно более аккуратно примостила на край поднос с двумя дымящимися фарфоровыми чашками. У одной из них был чуть обломан краешек, и Финдер взял его из вежливости, зная, что неаккуратная помощница может порезать о него губу.

То, что они пили, не было чёрным или зелёным «чаем» в привычном понимании: но это тоже были ароматные заваренные в кипятке душистые листья растения, которое здесь называли «либрос». Финдер же предпочитал в обыденном разговоре называть это чаем, и даже Синку приучил правильно его заваривать.

«Интересно, какого вкуса был чай в моём мире? – подумал он, отхлёбывая ароматный напиток и вдыхая его вкусный пар. – Какая же глупость: помнить слово и смысл, но не помнить, каков он на вкус…»

– Итак, – Синка, присев на стол, лёгким взмахом открыла маленькую записную книжку, во второй руке держа чашку с чаем, – сегодня через полчаса у вас встреча в «Двух хребтах» с Дамиром из «Портовых». Сперва пойду я – или сразу вы?

Финдер махнул рукой, припомнив загорелое суровое лицо, которое ровно между глаз прорезал вертикальный белый шрам.

– Дамира я лично знаю, и он меня тоже, в прятки играть незачем. Но, интересно, что ему могло понадобиться, я считал, что он меня недолюбливает.

– Откуда у вас связи с «Портовыми», шеф?

– Пересекались пару раз, вот контактами и обменялись.

– В записке он написал, что «заплатит как следует».

– Откуда, интересно, у «Портового» нашлось «как следует» на оплату наших услуг.

– Не знаю, но не станет же он врать?

– Дамир точно не станет, – кивнул Финдер. – Ещё что-то есть?

Синка пожала плечами со вздохом.

– На сегодня только Дамир. Увы.

– Что ж, значит, придётся просить с него деньги вперёд, чтобы было, на что ужинать, – Финдер поставил допитую чашку на стол. – Ты молодец, Синка. Если дело выгорит, разживусь премией для тебя за оперативную работу.

– А что такое «премия», шеф?

– Это значит, что я заплачу тебе чуть больше обычного. Но только если у Дамира сегодня действительно окажется что-то интересное.

…День над Эбботимией выдался пасмурный: серые снежные облака висели так низко над городом, что покрывали собой верхушки пяти Башен, включая самую нижнюю, Башню Пятого Кенина. Город имел конусообразную структуру, так что наплывающие на него осадки сперва атаковали верхние кварталы, а потом оставляли их в покое, кольцом рассеиваясь к нижним и атакуя уже их.

Ёжась от утреннего холода, Синка поплотнее закуталась в отороченный мехом плащ и накинула капюшон на голову. Финдер, предпочитавший в городе вообще не снимать капюшона настолько просторного, что туда, казалось, вошли бы две его головы, спокойно шёл следом, не обращая внимания на лёгкий морозец. Температура, которая жителей Эбботимии заставляла стучать зубами и стремиться к теплу, по какой-то причине вызывала у него только лёгкий озноб. Возможно, думал он, раньше я жил где-то в холодном месте.

Вспомнить бы, что вообще это было за «раньше».

Ступая по неровной каменной брусчатке вслед за своей подопечной, Финдер в сотый или тысячный раз вспоминал, как вообще оказался здесь. Первое, что он помнил – яркий свет и давление будто бы со всех сторон сразу, которое выпихивает его наружу. Он падает на сухую пыльную землю, залитую красивым голубым свечением.

«А дальше меня встретил Орден Кальда, будь они прокляты. Столько месяцев сидеть и покорно внимать их разговорам…»

Финдер не помнил ничего, даже своего имени. Слово «Finder» возникло откуда-то из глубин его мозга, лишённое смысла и контекста, так же как он – воспоминаний. Это было всё, что он взял от прошлой жизни, и это стало именем, которое он назвал людям, что встретили его здесь.

По их словам, Финдер был Идущим. Идущие – это те, кто так же, как он, время от времени попадают в Эбботимию из своего прежнего мира, лишаясь почти всех воспоминаний о нём. Орден Кальда говорил, что Идущие часто приходят и осваиваются в городе… вот только Финдер, кроме себя самого, за три года тайной жизни ни одного Идущего так и не нашёл.

Определить их было просто. У всех местных жителей вместо густых ресниц было по три чёрные родинки над каждым веком, а ещё немного раскосые глаза. Финдер на своём собственном отражении видел длинные ресницы и никаких родинок. Возраст угадывался где-то в промежутке между двадцатью или тридцатью годами, лицо успело зарасти густой чёрной щетиной (Орден Кальда бритв так и не предоставил), а волосы опуститься до плеч, прежде чем здесь, в городе, он нашёл толкового цирюльника…

– Шеф-шеф! – позвала Синка, вырвав Финдера из плена воспоминаний. – Вы когда-нибудь пробовали отбивную из шаопала? Такое объедение – но так дорого! У меня слюнки текут каждый раз, когда прохожу мимо «Кита Гапона»…

– Не пробовал, – ответил Финдер. – Она стоит как три наши предстоящих аренды.

– Вы преувеличиваете. Пятьдесят эбби за блюдо это не так уж много.

– На это можно жить месяц.

– Нужна ли такая жизнь, – вздохнула Синка по-философски. – Вот брошу вас и стану писательницей.

Финдер рассмеялся.

– И лишишь себя такого количества загадок, приключений и тайн? Не верю, что твоя натура авантюриста тебя уведёт в ту степь.

Синка поджала губы недовольно. В этот момент они подходили к таверне «Два хребта»: злачному местечку, возле которого с утра валялось несколько спящих пьяниц. Одного из них расталкивали ногами Стражи, брезгующие даже прикасаться к нему. С опаской поглядывая на людей в белых доспехах, Финдер шепнул Синке:

– Идём скорее внутрь.

***

Дамир ждал их внутри, за одним из дальних столиков. Суровый и широкоплечий моряк даже в помещении не снимал потрёпанный меховой плащ, явно знавший лучшие времена. «Разве в морских походах он не привык к холодным ветрам?» – подумал Финдер, пуская Синку вперёд, чтобы та оглядела таверну на предмет подозрительной активности. Сам же он привычно нырнул в тень. Да, Дамира он знал… но осторожность не помешала.

– Давно ждёте? – Синка очаровательно улыбнулась Дамиру и, отодвинув стул, присела напротив него. Поставила локоть на стол и положила щёку на ладонь, болтая ногами с такой невинной улыбкой, будто пришла на свидание. Дамир не изменился в лице, сведя брови на шрамированной переносице.

– Где Вокс? – спросил он тихо.

Одна из кличек, которую Финдер сам себе взял для встреч с клиентами. Их было несколько, но для особо доверенных использовалась именно «Вокс».

– Он здесь, – Синка широко улыбнулась, слегка прикрыв глаза. – Он хочет убедиться, что ты никого за собой не привёл. Вроде той очаровательной леди в дальнем углу, у которой за поясом по меньшей мере четыре кинжала.

– Это Абла, – Дамир не стал ни удивляться её проницательности, ни отрицать, что знает, о ком Синка говорит. – Наш портовый… кхм, осведомитель. Очень хотела познакомиться с Воксом.

– Кинжалы помогают ей осведомляться тщательнее?

– Самозащита никому не повредит.

– Увы, это частное мероприятие. Как говорит шеф, тет-а-тет.

– Что это значит? – пробурчал Дамир.

– «Тет-а-тет» значит, что должны присутствовать только ты и он. Кивни пожалуйста Абле, чтобы подождала снаружи, пока взрослые дяди поговорят, а потом может сверкать кинжалами, сколько влезет.

Дамир полминуты сверлил взглядом Синку, будто размышляя, не прикончить ли заносчивую девчонку прямо на месте. Но затем перевёл взгляд на дальний конец зала и сделал еле заметное движение головой. По звукам шагов и хлопнувшей двери Синка поняла, что Абла верно считала намёк, и с кошачьей грацией потянулась руками вверх, зажмурив глаза.

– И, разумеется, аванс вперёд, – сказала она. – И тогда выпивка за наш счёт.

Дамир молча положил перед ней звенящий мешочек с пригоршней эбби, который полностью удовлетворил Синку, и та спрятала его в подсумок.

– Вот теперь хорошо, – улыбнулась она, вставая со стула и уходя. – Приятной беседы!

Дамир внимательно смотрел, как она отходит прочь, когда на его плечо легла рука.

– Прости эти предосторожности, – тихо сказал Финдер из-за его спины. Моряк не вздрогнул, не удивился, даже головы не повернул.

– Вокс.

Финдер обошёл стол, сев на место, где только что сидела его помощница, и спокойно встретил взгляд Дамира. Без своего широкого капюшона и плаща информатор абсолютно не выдавал никаких следов своей деятельности: чистая кожа без шрамов и морщин, чистые волосы, завязанные в короткий хвост на затылке, простая подпоясанная коричневая туника и прочные штаны.

– Мы будем что-нибудь заказывать? – спросил Финдер спокойно. – Я, правда, по утрам не пью, но не знаю, как у вас, у «Портовых» всё устроено.

– Я не пить пришёл, – произнёс Дамир. – Дело есть к тебе.

– Значит, возьмём по две кружки шарийского, – Финдер, не оборачиваясь, мимолётным жестом показал через плечо два пальца – и тут же положил руки на стол перед собой. – Итак?

Дамир облизнул сухие губы.

– Ты знаешь Хотара Гааби?

– «Навар Гааби», да? Какая-то лавка в портовом рынке.

– Не «какая-то», а нонче самая богатая, – Дамир понизил голос. – У нас от этой падали всё по швам трещит. С недавнего времени Гааби науськивает всякую падаль – не «Портовых», а более мелкую шваль, которая за эбби родную мать продаст, – взымать с рыбных лавок пошлину за «защиту» от погромов. Если пошлины недостаточно, то лавку громят. Того, кто следом приходит, тоже берут на счётчик.

– И ты уверен, что это делает Хотар Гааби?

– Да, – сурово подтвердил Дамир, – потому что его лавку никто не прессует. Пока все местные дрожат за каждый эбби, Гааби только наживается и богатеет.

– И почему «Портовые» не помешают им? Разве вы не контролировали рынок и порт до этого?

– Мы стоим за своих, Вокс, только и всего. Наших люди Гааби сторонятся. К тому же, у нас к осени и так дел по горло. Зимой порт обеднеет, работы будет меньше, все стараются побольше собрать сейчас, чтобы было на что зимовать. И если всё и дальше пойдёт так, то зимой весь рынок будет под Гааби – а это значит, что задница нам, а не заработки.

– И что ты от меня хочешь?

Дамир понизил голос:

– Чтобы ты раскопал что-нибудь на Гааби.

В этот момент перед ними на стол стукнулись две полные стеклянные кружки шарийского светлого, но моряк даже не моргнул в их сторону. – У него наверняка что-то за душой есть. Если Стража им заинтересуется, а то и арестует, то и «Портовым», и местным торгашам будет легче жить.

«Если бы всё было так просто…» – размышлял Финдер, листая старую записную книжку. Имя Хотара Гааби, торговца морепродуктами, в ней находилось на одной странице с именем Октавира Хольца – одного из членов городского Совета. Гааби явно получал контракты и покровительство от одного из богатейших людей Эбботимии, и «копать» под такого человека означало «копать» под сам Совет. Что не кончилось бы добром ни для кого из них, и уж точно не было в интересах Финдера.

– Скажу прямо: вам не стоит ни в коем случае трогать Гааби напрямую, если хотите сохранить жизнь, – сказал Финдер, глядя в глаза Дамиру. – Стражей вам тем более не стоит сюда вмешивать.

Старый моряк подумал над ответом, почесав щетину пальцами.

– Думаешь, у него есть покровитель выше?

– Вероятно, намного выше, раз Гааби вообще ничего не боится.

– И что нам тогда делать?

– Пока что выпей немного за наше здоровье и дай мне подумать, сколько это будет стоить.

Дамир замолчал. Финдер принялся листать записную книгу, сопоставляя имена и даты, былые контракты и договоры, сделки и подпольные связи. Мозг его заработал, как паровая машина, и довольно быстро составил выгодное для «Портовых» предложение… вопрос был в том, насколько они к нему готовы, и какую цену им для этого назначить.

– Давай проясним кое-что, – произнёс Финдер спустя пять минут молчания, захлопывая записную книжку, – вы хотите убрать Гааби как можно быстрее, верно?

– Желательно, до зимы, – кивнул Дамир.

– Так вот: всё, что вы можете – вернее, всё, что я могу вам предложить, – это ослабить его влияние на рынке, чтобы он давал дышать местным частным торговцам. Но не более того. У него всё ещё богатые контракты и много товара, а значит, много покупателей, это никуда не денется.

– И что ты предлагаешь?

Самым тонким в работе Финдера было сообщить клиенту в точности выверенное количество информации: такое, которое убедит клиента, что ему можно верить, но не сообщит ничего лишнего, пока за это лишнее не будет внесено дополнительной платы. Это было хождение по тонкой грани – и это было то, в чём Финдер уже наловчился.

– Вам с молодчиками нужно будет навести визит в лавку пряностей «Муши». Чем позднее, тем лучше.

У «Портовых» не было своего специфического шифра, а было подобие диалекта, который прекрасно передавал смыслы и подтексты по общим формулировкам. Так что и Финдер, и Дамир оба понимали, что «нанести визит, чем позднее тем лучше» означало устроить в лавке ночной погром.

– Пряностей? – уточнил Дамир. – Это ту, у которой красный горшок с буквой «М» на вывеске?

– Да, – подтвердил Финдер. – Могу гарантировать, что после этого на какое-то время Гааби прекратит свои махинации. Но, если решитесь на это, то будьте готовы к последствиям.

Дамир задумался.

– Опять твои фокусы, Вокс? В чём смысл? Какие последствия?

Финдер загадочно ему улыбнулся и пригубил пиво. Не в его вкусе, но он притворился, что смакует напиток.

– Я же информатор, Дамир, я не пророк. Я оперирую информацией, имеющейся у меня на руках, как колодой карт. И мой расклад говорит, что анонимный визит в лавку пряностей «Муши» не нанесёт прямого вреда Гааби, но заставит его умерить пыл. Стражи усилят контроль над рынком, чтобы не допустить подобного.

– Из-за одной лавки? Да люди Гааби громили и покрупнее, и Стражи на рынок даже не сунулись…

– Им нужен был более веский повод, – процедил Финдер тихо. – И лавка «Муши» как раз такой.

Дамир долго и недоверчиво смотрел на него, прежде чем недовольно закряхтеть, откинувшись на хлипкую спинку деревянного стула.

– Заглянуть бы в эту твою книжечку, может я бы лучше всё понял, – буркнул он, сверля глазами записную книжку Финдера. Тот лишь рассмеялся.

– Поверь, ты бы только больше запутался. Мне самому пришлось много времени расшифровывать, что в ней к чему.

– Так она не твоя? – удивился Дамир.

– Моя, – загадочно ответил Финдер, кладя её на стол. – Но я не единственный владелец. Однако мы отвлеклись от темы. Я удовлетворил твой интерес?

Дамир не сводил глаз с книги, что-то долго обдумывая. Финдер не торопил его: знал, что у старого матроса есть привычка долго обдумывать свои действия, прежде чем принять решение. Он не сразу понял, что означал глухой металлический щелчок, раздавшийся из-под стола.

– Не двигайся, иначе я тебе яйца разнесу, – тихо проговорил Дамир, глядя ему в глаза. – Моя пушка сейчас как раз на них целится.

Изумлённый Финдер почувствовал, как по его спине катится капля пота. Одну руку Дамир держал под столом, а вторую вытянул вперёд, положил на записную книжку и притянул к себе.

– Что, – буркнул он, – думали, я без Аблы сам ничего не сделаю?

– Я думал, мы друзья… – слабо проговорил Финдер, сглатывая и наблюдая, как книжка исчезает в глубине просторного плаща Дамира, под которым блеснуло что-то металлическое. Доспех? Но откуда он у моряка?

– «Друзья», – усмехнулся моряк, запахивая плащ, – идиот. У информаторов не бывает «друзей».

– Ты всё равно ничего не поймёшь из записей… – бессильно произнёс Финдер. Однако Дамир не смутился:

– Я, может, и не пойму. А вот Абла давно уже хотела в неё заглянуть. Она в этих делах соображает. Не зря мы с ней через весь город сюда тащились.

«Так это было ради книжки?..»

Дверь таверны распахнулась. Впустив внутрь прохладный воздух, вернулась женщина, которую Дамир ранее просил выйти. Синка, не заметившая ничего подозрительного, бросилась Абле наперерез, но сильный толчок в живот подкосил её, оттолкнул и опрокинул на спину. Женщина презрительно посмотрела на неё, выдав только:

– Ой.

Подняла глаза на бармена.

– Этой больше не наливай.

Однако тот, к удивлению Финдера, вообще не смотрел в их сторону: стоял к ним спиной, протирая стаканы и чуть ли не играя с ними в гляделки. Даже звук падения на пол его не отвлёк. Неужели, он заодно с ними?

И в какой вообще момент в салоне таверны кроме них никого не оказалось?

– Что, Абла, совсем по сторонам не смотришь? – шутливо рассмеялся Дамир, с шумом поднимаясь из-за стола и на ходу пряча под плащ угрожающего вида мушкет, от которого у Финдера по спине пошли мурашки. – Нельзя же людей сшибать.

– Нечего вставать у меня на дороге, – буркнула Абла, как бы невзначай шевельнув плащом, чтобы и Синка, и Финдер увидели блеснувшие острия ножей. – Ты закончил?

«Всё пошло совсем не по плану…»

– Дамир, – сказал он, поднимаясь, было, с места, но матрос осадил его:

– Мы с тобой закончили, паршивец, – и резким ударом тяжёлого кулака по лицу он отправил Финдера в долгий нокаут. Столкнувшись лицом с деревянной столешницей и чувствуя, как пульсирует содержимое черепной коробки, и всё плывёт перед глазами, Финдер, прежде чем отправиться в забытье, подумал, что, пожалуй, в этом мире он продержался слишком долго, прежде чем впервые почувствовать себя самым большим идиотом из возможных.