Иерархия чувств

Глава 1. «Новый дом»

Солнце уже во всю светило и спешно прогревало землю после прохладной ночи. Облака ему в этом нисколько не мешали, так как были в малом количестве и небольшом количестве.

Эвринома, девушка двадцати лет, плавно приземлилась на широкую тропу, покрытую песком и мелкими камешками, и обернулась в сторону своего спутника.

Роман, молодой человек двадцати одного года, едва коснувшись земли, не удержался и упал. Девушка взглянула на него снисходительно и даже чуть надменно: перед ней распластался насквозь промокший, а теперь ещё и грязный мужчина, из последних сил пытавшийся сохранять самообладание. Зато внешность его была действительно привлекательной и на редкость отменной: выразительные светло-голубые глаза, округлое лицо, светлые пушистые волосы, которые обычно были причёсаны и уложены в интересную причёску, высокий рост, сложенное тело. Он вскочил, качаясь из стороны в сторону, поспешно отряхнулся и обратился к Эвриноме:

— Где там уже твой дом?

— Потерпи, скоро придём, — бросила та и пошла вперёд по тропе.

Рома бросился за ней, стараясь не отставать ни на шаг.

— А сколько в нём этажей? А уборщицы есть? А комнат сколько? — всё спрашивал он. Усталости от полёта мужчина явно не испытывал.

Девушка, не останавливаясь и не оборачиваясь, ответила равнодушно:

— Придём — узнаешь.

Только тогда Роман замолк.

Сначала он оглядывался по сторонам и разглядывал могучие деревья, душистую зелёную траву и огромное количество самых разных цветков, но потом ему это надоело, и мужчина принялся рассматривать Эвриному. Его манила её плавная летящая походка, длинные ухоженные чёрные волосы, изящное чёрное платьице до самой земли… А ещё после неё оставался сладкий запах дорогих духов, такой прелестный и нежный дурманящий аромат…

Прошло минут пять, и на горизонте наконец показались строения частных домов и прилегающих к ним участков, возвышавшихся над окружающей природой. Эвринома подошла к одному из них, больше похожему на роскошный особняк, который стоял за огромным металлическим забором.

Один из охранников, стоявших у ворот, поклонился девушке и сказал:

— Добрый день, миледи. В этот раз вы как никогда быстры.

Эвринома ухмыльнулась, но не ответила. Зато голос подал Рома:

— Добрый день, сударь. Отворяйте же быстрее ворота — мне не терпится попасть внутрь.

Охранники удивлённо переглянулись, поражённые такой дерзостью гостя, но ворота открыли.

Рома чуть ли не вперёд Эвриномы ворвался на территорию дома и стал жадно озираться по сторонам. В его поле зрения попали и гараж, и конюшня, и бассейн, и сад, и будки с собаками. Явно удовлетворившись, мужчина спешно, но с прямой спиной двинулся к питомцам. Всего их оказалось пять: три добермана и два алабая. Едва Роман приблизился к ним, собаки подняли головы, встали на лапы, оскалились и зарычали. Однако мужчина не обратил на это внимания. Он сел на корточки перед будками и с довольной улыбкой принялся гладить и чесать за ухом четвероногих созданий. Те, как ни странно, успокоились и затихли, найдя в госте человека вовсе не опасного и угрожающего. Мужчина же уселся на траву, окружив себя собаками, и гладил их спины, бока и шеи, а те высунули языки от наслаждения и завиляли хвостами.

Эвринома пришла мимо и сказала безэмоционально:

— Смотри, чтобы руку тебе не откусили.

— Да скорее ты мне её откусишь, чем эти щенки, — ехидно заметил Рома.

Девушка покраснела от гнева и выпалила:

— Вот с ними в будке и будешь жить тогда.

Осознав опасность своего положения, мужчина нехотя встал, отряхнулся и направился к дверям дома.

— Да ладно тебе, не злись, красавица.

Та ничего не сказала, но гнев прогнала.

— Добрый день, госпожа, — сказал охранник и открыл дверь.

Рома сразу же поднялся по мраморным ступеням и попал в просторный холл. Он поднял голову и взглянул на огромную хрустальную люстру, потом прошёл по узорчатым коврам, изучающе осматривая окружающую роскошь. Руки Романа так и тянулись потрогать дорогие вазы, консоли и панели стен. Охранники заметили это и стали смотреть на него с некоторым подозрением.

Эвринома подошла к ним и тихо сказала:

— Не беспокойтесь, я усмирю его. Может быть, экземпляр не очень, но талант есть и у этого жука.

— Вы в этот раз справились довольно быстро. Значит, всё же справились с ним в обычном мире.

— Мне всё под силу, помните это, — загадочно усмехнулась девушка и повернулась к гостю. — Эй, пошли, я покажу тебе твою комнату.

Рома неохотно оторвался от изучения помещения и последовал за Эвриномой на второй этаж. Там, в конце коридора, она остановилась и сказала:

— Вот здесь ты будешь жить. Рядом есть туалет и ванная. А теперь оставь меня.

— А вещички? Я полдня чемодан собирал! Там вся моя жизнь! — воскликнул мужчина.

— Будут через пару часов. Сколько собирал — столько и жди.

— Э, а как же..? Ты видишь, в каком я виде? — Рома указал на заляпанную и всё ещё мокрую рубашку.

Эвринома вздохнула и раздражённо ответила:

— В комнате есть всё, что тебе нужно на первое время.

— Очень надеюсь, что это не какие-то дешёвые тряпки. — С этими словами Роман открыл дверь своей комнаты.

— Самое дешёвое в этом доме — это ты, — заявила напоследок девушка и поспешила уйти по своим делам.

Мужчина лишь фыркнул и вошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Помещение было достаточно большим, с высоким потолком, тканевыми обоями, туалетным столиком и кроватью с балдахином, высоким изголовьем и покрывалами и подушками с золотым шиком. Дополняли приятную атмосферу тёплый свет бра и торшера.

— Нормальные такие хоромы, — пробубнил себе под нос гость и первым делом открыл большой резной шкаф из красного дерева, стоящий в углу комнаты.

Глава 2. «Прогулка»

При жизни Роман Андреевич Закулисов был артистом. Со школьных лет он пел, участвовал во всевозможных постановках и мероприятиях, поэтому привык к славе и известности. Одиночества он боялся как огня и всячески избегал его, стараясь влиться во все компании и коллективы. Особенно нравились ему женщины: он постоянно заигрывал и флиртовал с ними, хотя в серьёзные отношения по каким-то причинам никогда не выступал, поэтому пожениться так и не успел. О себе Роман был высокого мнения, стремился к роскоши и вседозволенности, хотя и не являлся выходцем из богатой семьи.

Неизвестно, как сложилась бы судьба артиста, ведь в один день, когда тот спешил на репетицию очередного выступления, Роман выскочил на дорогу на красный свет светофора и в тот же миг попал под колёса фуры. К моменту приезда скорой помощи мужчина уже, понятное дело, скончался.

Большим удивлением для артиста было то, что он остался в сознании, при этом как бы отделившись от тела. Эвринома явилась к нему и сказала, что спасла душу Романа от вечного покоя и забвения и готова отправить его в «большой город больших возможностей», где тот сможет стать великим артистом и жить вечно. Мужчине предложение понравилось, и он, не раздумывая, согласился на полёт в Самару.

Несомненно, Эвринома наблюдала за Романом несколько дней и даже подстроила его смерть, использовав свои суперспособности, но об этом девушка, естественно, говорить не стала.

Прошло несколько часов. Рома привёл себя в порядок и с радостью пообедал вместе с девушкой, после чего та по обыкновению собралась гулять. После недели, проведённой в другом городе, ей особенно хотелось увидеться с друзьями.

Как ни странно, Роман выразил ярое желание составить Эвриноме компанию. Та возражать не стала: пусть она будет и со своим гостем, она будет ещё и с несколькими друзьями.

Девушка собралась на удивление быстро, как бы наперекор принципам женского пола; зато Роман возился невыносимо долго: сначала выбирал подходящую одежду, потом взялся расчёсывать длинные русые волосы, провозившись у зеркала несколько минут из-за одной непослушной пряди, затем надушился одеколоном, «отрепетировал» улыбку и осанку перед зеркалом, за что получил отдельный выговор от Эвриномы, и только после этого был полностью готов к прогулке.

Друзья девушки уже давно ждали её, стоя посреди тропы. При виде подруги они заметно повеселили и словно ожили.

Рома незамедлительно устремился в самый центр толпы. Он кротко поздоровался за руку с низкорослым загорелым парнем, тем самым как бы поприветствовав и всех остальных мужчин, и направился к двум девушкам, которые стояли чуть в стороне. Мужчина положил руки им на плечи и жизнерадостно сказал:

— Добрый вечер, дамы.

Те по-началу впали в ступор, не зная, как отреагировать. Первой опомнилась рыжая — та, что была чуть ниже Эвриномы, но очень красива собой:

— Чо, смелым себя почувствовал? Ты кто вообще такой?

— Роман Андреевич. Для вас —Рома, — с гордостью представился мужчина.

Рыжая фыркнула и уточнила:

— Я имею в виду род деятельности.

Гость не растерялся. Не теряя самообладания, он ответил:

— Артист. Превеликий, между прочим. Да, мир потерял великого человека. А ещё: я холостой. Временно, разумеется, но всё же…

С этими словами Роман подмигнул девушкам и обнял одну из них за талию.

Эвринома тем временем мирно болтала с парнями, изредка бросая на гостя косые взгляды.

Спустя пару минут Рома наконец спросил:

— Ну что, куда пойдём?

Все взгляды невольно направились в его сторону. Эвринома же явно пожалела, что вообще взяла его с собой.

Компания двинулась в ближайший торговый центр. По дороге Роман со всеми познакомился и начал вести активные беседы с новыми товарищами.

В магазинах мужчину всё цепляли разные безделушки, и он всё пытался угождать ламам. Денег гость взял с собой достаточно, а потому приобрёл каких-то брелоков, шоколадок, а рыжей девушке, Татьяне, даже подарил плюшевого мишку. Обе дамы были в восторге от такого «ухажёра», мужчины же посмеивались и подталкивали друг друга локтями, кивая на «новенького». Одна Эвринома оставалась стоять с кислой миной, пусть и новая тушь от Ромы её чуть успокоила.

Новый гость Потустороннего мира оказался человеком активным и жизнерадостным, любителем компаний, веселья и внимания. Его первая прогулка и знакомство с друзьями Эвриномы явно пошла ему на пользу.

Компания разошлась после восьми вечера. Первыми ушли двое парней — Демид и Саша; Тимофей и низкорослый мужчина, которого тоже звали Ромой, отделились позже. Последними с Эвриномой и её сожителем расстались Настя и Тамара, наградив нового друга насмешливыми и даже загадочными взглядами. Но Роман не видел в женщинах никаких загадок в принципе и говорил: «Ко всем женщинам существует один подход, и пусть у каждой своё восприятие, природа у всех одна и та же».

Дьяволице это высказывание, конечно, не очень понравилось, но разводить спор с мужчиной она не хотела.

Так прошёл первый день Романа Андреевича в особняке Самары.

Глава 3. «Первые конфликты»

В своей комнате Роме не сиделось. Вначале он ходил по особняку и осваивал его, много гулял по его территории и игрался с собаками, словно те были безобидными щенками. Ел гость с большим аппетитом, но любил и придираться: не нравится ему «неумело накрошенный» сыр в макаронах, «переваренный» рис, «излишне густой» суп и «слизистая, прямо-таки сопливая и безвкусная» каша. Роман не стеснялся высказываться о личных поварах Эвриномы, иногда разговаривал с хозяйкой особняка на откровенные темы или даже спорил с ней по любому поводу, совершенно не боясь её телохранителей.

— А что — телохранитель? — махнул рукой мужчина на этом замечание. — Он тело охраняет, а я словесно тебя насилую, и то по делу.

Подобное отношение девушка терпеть, ясное дело, не стала, поэтому лично прописала Роме пощёчину и поспешила покинуть его компанию. Тот пришёл в негодование, которое, однако, быстро сменилось возмущением.

Прошло всего три дня, а Эвринома уже пожалела, что взяла на себя ответственность за душу Романа. Талант его был в артистизме и актёрской игре, поэтому девушка желала как можно скорее «запихнуть» гостя в какой-нибудь из театров и выставить его за порог дома.

Но Рома явно не спешил покидать особняк, не желая «опускаться до уровня повседневной квартирной жизни в глуши города», но оправдывался тем, что выбирает подходящий театр и место жительства.

— Нельзя так спешно и пренебрежительно относиться к выбору, от которого зависит вся твоя дальнейшая жизнь.

— Какая тебе разница? Ты ж теперь бессмертный! — негодовала Эвринома.

— Бессмертие тоже можно загубить одной лишь мелочью, — философски подметил гость и за весь оставшийся день не сказал больше ничего умного.

Тогда хозяйка особняка стала просто избегать и игнорировать Романа, не в состоянии больше терпеть его заносчивые и высокомерные выходки.

При этом мужчину нельзя было назвать злым: он просто был эгоистичным и самовлюблённым. А ещё испытывал пристрастие к противоположному полу…

Весь четвёртый день Эвринома провела в компании друзей. Они катались на мотоциклах, вот уже в сотый раз объезжая поля и непроходимые дороги Самары.

Рома же в это время погулял с собаками, поругался с кухаркой из-за её «медлительности и неумелости», сделал неожиданный комплимент горничной и побродил по округе, не желая «гнить дома от безделья».

Под вечер гость умудрился заглянуть к одному из своих новых друзей и в приятной, тёплой компании испил пива. В особняк он вернулся в приподнятом расположении духа и завёл вполне мирную беседу с охранником. Вдвоём они обсуждали Эвриному — так Роман узнал её получше.

— Поэтому, — подытожил охранник, — будь с ней осторожнее и не провоцируй её лишний раз.

— Ну, пока что она мне ничего не сделала.

— Это пока. Она своенравная и загадочная, но вовсе не плохая и не злая. Однако в гневе она страшна, уж поверь. Поэтому просто соблюдай её требования и не перечь ей.

Рома усмехнулся.

— Посмотрим. Я ведь не требую много. Пусть тоже знает своё место.

— Все «не требуют много», однако всем чего-то не хватает и все отчего-то воюют друг с другом, — чуть ли не прокричал охранник.

Повисла гробовая тишина. Гость долго соображал, что ответить, так как философские темы не любил, а каждая цитата была для него не истиной или напутствием, а загадкой и головоломкой.

Взять слово Роман так и не успел: тяжёлые дубовые двери особняка открылись, впуская в помещение тёплый свет закатного солнца, и на малиновый узорчатый ковёр ступила Эвринома. Её костюм и ботинки покрывал слой грязи, почти сливающийся с чёрными цветами одеяния. Шлем, который девушка твёрдо держала в руках, был не чище. Волосы же её были страшно растрёпаны; в них застряли веточки, листья и прочий сор.

Охранник сразу же выпрямился, сделал пару шагов вперёд и сказал бодро:

— Добрый вечер, госпожа. Если изволите, повара приготовят всё, что пожелаете, а горничная наберёт ванну…

— Не стоит, — перебила его Эвринома. — Вели сварить немного пельменей и подай их в сметане: я не голодна.

Потом хозяйка особняка вручила охраннику шлем и обратилась к Роме:

— Что ты здесь делаешь?

Тот шагнул вперёд и ехидно ответил:

— Встречаю вас, миледи.

— Я не нуждаюсь в твоих встречах, — холодно ответила девушка, после чего сморщила лицо: — Чем от тебя так воняет? Ты что, пил?!

— Исключительно пиво. Каждый уважающий себя мужчина пьёт пиво с друзьями по выходным.

— Сегодня среда, олух.

Роман не растерялся:

— В этом мире у меня каждый день — выходной.

— И это надо исправлять, — не отступала Эвринома. — Завтра же ты идёшь в Самарский академический театр имени Горького и продаёшь туда документы.

Мужчина так и подскочил от неожиданности.

— Я… Я не готов морально и… Мне же надо подготовиться, привести себя в порядок.

— Вот и готовься, пока есть, где готовиться. А я в душ.

Хозяйка особняка уверенной походкой пошла в сторону лестницы. Рома бросился за ней.

— Давай я тебе хоть спинку потру.

— Нет, отстань, — отрезала Эвринома.

— Ну пожалуйста! Мне, может, тоже в душ надо…

Девушка поднялась к себе на этаж, юркнула в ванную комнату, заперлась и сказала уже оттуда:

— Вот и иди в свою ванную. Их в этом доме больше, чем у тебя извилин.

Роман сжал кулаки, пробубнил что-то себе под нос и пошёл к себе, на второй этаж.

Глава 4. «Горничная»

В четверг, утром, Эвринома и Роман сидели на кухне за дубовым столом и поглощали овсяную кашу с бутербродами. Девушка не очень хотела есть в присутствии гостя, однако в тот день они проснулись и спустились на кухню практически одновременно.

Хозяйка особняка пыталась думать о своём и лишь изредка бросала на Рому холодные взгляды. Мужчина же равнодушно завтракал, чавкая и иногда посматривая на возившуюся у плиты горничную. Та была невелика ростом, молода и прекрасна собой. Её светлые прелестные волосы свободно падали на плечи и чуть прикрывали спину, а сине-голубые милые глазки и белые, чистые ручки сосредоточились на работе. Служанка была одета в чёрно-белое платье горничной, которое подчёркивало её стройную, но хрупкую фигурку.

Наконец она закончила заваривать чай, разлила его по кружкам, поставила их на поднос и вместе с печеньем и кексами подала на стол. Движения горничной были плавными, лёгкими и воздушными — такими, что мужчина невольно засмотрелся на неё.

— Ваш чай, господа, — нежно пролепетала служанка, и от одного голоса её Романа бросило в пот и жар, а взгляд его не просто застыл на девушке, но ещё и перестал воспринимать всё остальное.

— Благодарю, — сказала Эвринома.

Эта фраза оторвала Рому от всяких романтических и даже неприличных мыслей.

Гость не выдержал: ему срочно нужно было удовлетворить свои желания, выпустить пар… Нужно было что-то предпринять, причём как можно скорее…

Роман ожил и машинально взял горничную за пояс, притянув к себе. Та мило вскрикнула от неожиданности, что ещё больше возбудило и раззадорило мужчину. На лице его нарисовалась похотливая улыбка, сладостным голосом он спросил:

— Как тебя зовут, малышка? И сколько тебе лет?

Смущённая и немного растерянная служанка ответила дрожащим голосом:

— Я Дарья Алексеевна. Мне восемнадцать.

Сердце Ромы забилось ещё чаще при этих словах, рука его всё так же лежала на поясе молодой девушки, а пальцы гостя играли с белоснежным бантиком сзади платья.

Заметив неладное, Эвринома встала на защиту Дарьи.

— Рома, что ты себе позволяешь? — воскликнула она.

Тот повернулся в сторону хозяйки особняка, однако горничную не отпустил, словно та была его игрушкой.

— А что я такого сделал? — издевательски спросил Роман.

— Пусти горничную! — властно велела Эвринома, и сверхъестественные силы заставили гостя отступить. Он опустил руки и сел ровно за столом, однако быстро пришёл в себя.

Дарья сразу же отпрянула в сторону и с подавленным видом поспешила покинуть кухню.

— Ты что творишь, кретин? — продолжала Эвринома. — Совсем страх потерял?

— А что такого? Это всего лишь служанка…

— Опустим неадекватность твоих потребностей к этой служанке. Но она моя собственность, а не твоя ночная бабочка! А к моим вещам ты не имеешь права прикасаться. Не забывай, в чьём доме и по чьей милости ты живёшь!

Рома пренебрежительно отнёсся к выговору, тупо опустив взгляд и продолжив есть, но уже без всякого аппетита.

— Поэтому молись Люциферу, если я увижу тебя хоть с одной из моих горничных.

— Да понял я, понял, — обиженно выдавил гость, словно был мальчиком, у которого отобрали-таки его любимую игрушку. Но кто сказал, что он не будет бороться за эту игрушку?..

Вечером того же дня Эвринома наблюдала неутешительную картину: после прогулки с друзьями она поднялась на второй этаж (так как Романа нигде не было, а в особняке стояла подозрительная тишина) и увидела идущего по коридору гостя, но не одного. Рома шёл неторопливой, но статной походкой; одна его рука приобнимала светловолосую горничную, а голова его находилась совсем рядом с её головой. Он шёл и что-то всё время говорил Дарье, а та смущённо кивала и робко молчала.

Эвриному переполнял гнев. Скорым шагом она догнала Романа, встала перед ним непроходимой стеной и, едва сдерживаясь, чтобы не ударить гостя, воскликнула:

— Я тебе что сегодня говорила, козёл? Или ты совсем нюх потерял?

Рома отпустил горничную и спокойным голосом, не теряя уверенности и самообладания, ответил:

— А что ж я опять такого сделал? Ведь я всего лишь попросил Дашеньку сделать мне массаж, за что заплачу из собственного кошелька. Я прав, малышка?

Служанка кивнула, не издав ни звука.

Хозяйка особняка подошла к горничной, взяла её руки в свои, пытаясь успокоить, и сказала:

— Если он будет приставать к тебе, сразу говори мне. Не стоит терпеть этого дебила.

Роман мог бы обидеться на оскорбление, однако промолчал: его план сработал, Эвринома одобрила их с Дашей совместный вечер.

После этого хозяйка особняка пригрозила гостю кулаком и угрожающе сказала:

— Ты понял меня? Не дай Люце ты тронешь её, я узнаю об этом (а я, поверь, обязательно узнаю) — и ты вылетишь из дома как ошпаренный таракан.

— Да понял я всё, — отмахнулся Рома, одной рукой обнял Дарью за плечи и повёл в свою комнату.

Всего за несколько дней помещение гостя преобразилось и заметно отличалось от основного стиля особняка. На стенах висели плакаты и постеры и с изображениями разных певцов, актёров и героев фильмов и сериалов. Были и фото женщин в полный рост в шикарных нарядах, а порой и в откровенных платьях с вырезами. Личные вещи Романа, которых было довольно много, валялись по всей комнате. В углу, у шкафа, томилась куча самой разной одежды. На подоконнике давал скромный бутон неполитый цветок. Книжный шкаф был весь забит фотоальбомами и глянцевыми журналами с пёстрыми обложками; нормальных книг при этом практически не было. В воздухе же стоял лёгкий, но приятный душистый аромат парфюма.

Мужчина подошёл к своей кровати, скинул на пол все вещи, которые лежали на ней, затем выпрямился и, задумчивым, пусть и стеклянным взглядом смотря в окно, как бы сквозь вечерний летний пейзаж, начал расстёгивать пуговицы своей клетчатой рубашки.

— Я попрошу тебя сделать мне массаж, — тихо сказал хозяин комнаты. — Я ужасно устал сегодня.

Рома снял рубашку, обнажив здоровое загорелое мускулистое тело, оглянулся, чтобы увидеть лицо горничной, и лёг на кровать на живот. Девушка подошла к нему, наклонилась и стала молча массировать шею и плечи мужчины. Тот удовлетворённо улыбнулся и закрыл глаза от блаженства. Дарья с массажем справлялась на удивление неплохо, хоть на первый взгляд и могло показаться, что её руки нежны и хрупки для этого дела. При этом пышное платье служанки всё время касалось и тёрлось о бок Романа.

И в один момент мужчина неожиданно сказал:

— Что ты всё платьем своим шуршишь? Это не даёт мне сосредоточиться и расслабиться. Сними его к чёртовой матери!

Горничная от неожиданности остановилась и залилась краской.

— Простите, господин… — промямлила она, но осталась стоять неподвижно.

Рома приподнялся, а потом встал с кровати, оказавшись прямо перед Дарьей. Грудь его так и уткнулась в её маленький носик.

— Не вижу действий, — шепнул мужчина и, обняв служанку, стал медленно расстёгивать её платье.

— Господин… — Та попыталась вырваться, но была слишком мала и слаба. — Я всё расскажу госпоже… Ей не понравится…

Романа это не остановило.

— Я очень ласковый и нежный, поверь мне, — тихо сказал он, страстно целуя Дарью в губы, щёки, нос, шею… Он обнюхивал и облизывал её, как будто игрался с добычей.

Горничная смутилась, перепугалась, сжалась, но от поцелуев тихонько застонала. Через минуту её платье упало на пол, оставив служанку ещё более смущённой и униженной, однако Рома продолжал покрывать её нежное белое тельце поцелуями, как бы успокаивая девушку и готовя к чему-то большему…

Глава 5. «Обострение отношений»

Утром следующего дня Эвринома вновь сидела за столом на кухне. Настроение у неё было чудесным: помимо того, что она выспалась, всё время бесящий её Роман по-видимому всё ещё спал, так как на кухне он не появлялся да и никакого шума не производил.

Хозяйка особняка положила ногу на ногу, отпила горячий кофе и наслаждённо улыбнулась. Как же она соскучилась по этой тишине, по этому спокойствию и многообещающему умиротворению…

В один момент резная дверь кухни медленно открылась, и на пороге оказался Рома. Волосы его были всклокочены, пижама — смятой, под глазами виднелись синие круги, что на мужчину было очень не похоже.

— Доброе утро, — зевнув, сказал он. Потом потянулся, медленно прошёл к своему месту и сел за стол. Удивительно, но на Эвриному он даже не взглянул, хотя обычно наглым взглядом осмотрит девушку, подмигнёт и обязательно заговорит на любую бытовую тему. Сейчас же гость сидел и кивал носом.

— Что-то ты сегодня странный, — напрямую сказала Эвринома. Ей, как дьяволу, не давало покоя странное чувство.

— Всё хорошо. Просто… готовился… Репетировал всю ночь. Мне же в Театре работать скоро. Точнее, поступать в него, — отмахнулся Роман. — А где мой завтрак? Или я так рано встал? Я устал и хочу есть. Горничная!

— Она ещё не появлялась, — пояснила хозяйка особняка. — Наверное, проспала.

— Беспредел! — воскликнул гость. — Госпожа, кто у вас работает?! Безответственная девчонка!

— Да, Театр тебе обеспечен. Хорошая актёрская игра.

Рома замолчал и опустил голову. Его ложь раскусили — ничто не скроется от дьявола.

Спустя пару минут на кухню спустилась-таки Дарья. Выглядела она не лучше Романа: её светлые волосы были не причёсаны, платье чуть смялось местами, всегда румяное личико поблёкло, а глаза омрачила усталость.

— Простите, моя госпожа. Я проспала, — виновато опустив взгляд, промямлила служанка.

Эвринома обернулась и спросила удивлённо:

— Что случилось, Даш?

— Бессонница, моя госпожа.

Естественно, хозяйка особняка всё поняла и с упором взглянула на Рому.

— Сейчас эта бессонница у меня получит! Я что тебе вчера говорила?

— Да что я опять? Видишь, не спалось человеку. Что поделать? С кем не бывает?

— Да ни с кем не бывает! Бесстыдник! Я для тебя вообще последнее место? — взревела Эвринома.

Мужчина вскочил с места.

— Никак нет, моя леди. Я ведь люблю вас…

Даша с изумлением посмотрела на Романа, ведь именно ей он изливал душу признаниями и ласками всю ночь. Заметив её удивлённый взгляд, гость поспешил уточнить:

— Ну, люблю-то я тебя, Дашенька, а Эври люблю как женщину и как приёмную мать, что прогрела меня под своим крылом.

— Скорее, перегрела, — вставила Эвринома. — Бабник малахольный. Сядь на место, пока с кухни не выгнала!

Рома, не желая страшного конфликта, сел обратно за стол, а горничная принялась спешно готовить завтрак, сказав:

— Прошу прощения, госпожа. Через десять минут всё будет готово.

Даша начала волнительно и как можно скорее готовить омлет. Хозяйка особняка вздохнула и сказала:

— С тобой, Даш, я ещё поговорю. Ты, Рома, тоже не думай, что тебе всё сойдёт с рук. Это мой дом, и всё здесь будет по моим правилам.

На кухне воцарилась неутешающая тишина. Гость опустил взгляд, поняв, что действовать теперь нужно осторожно. Эвринома слов на ветер не бросала — он чувствовал это.

Но что могло остановить Романа? Ведь им словно управляли неведомые силы, преобладавшие над страхом и разумом. Однако не стоит удивляться: подобные люди были, есть и будут ещё долгие годы. Такова человеческая сущность: пусть все люди и разные, созданы они по одному образу и подобию.

Рома рассуждать подолгу не привык. Свою мысль он уже бросил, а к тому моменту, когда служанка подавала завтрак на стол, он и вовсе забыл, о чём думал. Прелестная фигура в чёрно-белом платье, узкая талия и плавные движения одурманили гостя. Едва омлет оказался у мужчины под носом, тот машинально притянул Дашу к себе и одним движением усадил к себе на колени.

Горничная воскликнула от неожиданности, и Эвринома подняла голову. Роман же на этом не остановился: он взял вилку и принялся кормить служанку, словно она была маленькой девочкой. Даша сопротивлялась и пыталась вырваться, при этом краснея от стыда и унижения, а гость обнял её ещё крепче, зарылся носом в её пушистые волосы и стал вдыхать её приятный душистый запах.

— М… Господин, прекратите…

— Т-ш-ш-ш… Тише, малышка. Открой ротик.

— Хватит! — Эвринома неожиданно вскочила. — Рома, прекрати немедленно это безобразие!

Неохотно мужчина отпустил Дашу. Та отскочила в сторону, тяжело дыша, всё ещё смущённая.

— Эври, не душни. Видишь, ты её напугала! — воскликнул Роман, указывая на горничную.

Тогда хозяйка особняка что есть силы влепила мужчине пощёчину. Тот сразу же умолк, а вот Даша взвизгнула от неожиданности и прикрыла рот ладонью.

— Вон отсюда! — холодно приказала Эвринома.

Рома, направив стеклянный взгляд в пол, взялся за покрасневшую щёку и, изумлённый, тихо покинул кухню. Дьявол села за стол и закрыла глаза, словно была хозяйкой непослушного питомца. Потом она выпрямилась, приказала Даше сесть рядом и обратилась к ней:

— Он выводит меня из себя. И ты не должна терпеть его. Сопротивляйся либо докладывай мне, что он опять пристаёт к тебе. Совсем скоро ноги его не будет в этом доме.

Горничная робко кивнула, не рискуя смотреть в глаза своей госпоже, а спустя несколько секунд тихо добавила:

— Все рано или поздно покидают этот дом. Никто не остаётся здесь навсегда…

— И не останется, — усмехнулась Эвринома. — Этот особняк — отель для душ мёртвых, их временное пристанище. Но рано или поздно каждый находит свой настоящий дом…

Глава 6. «Один солнечный день»

Прошла пара дней. И с каждым днём солнце жарило всё сильнее и невообразимее. Всё меньше народа можно было увидеть на улицах, особенно мало их было вдали от основного города. Однако невыносимая погода не остановила Эвриному и её друзей от прогулки. В семь часов утра компания отправилась на пикник у озера, вновь оставив Романа в одиночестве на несколько часов.

Тот, конечно же, времени зря не терял и немедленно отправился к Даше — настолько его тянула к ней невообразимая сила. Естественно, на указы и угрозы Эвриномы Роме было всё равно. Как сам он однажды говорил: «Дуракам закон не писан, если писан, то не читан, если читан, то не понят, если понят, то не так».

— Мне не в чем себя упрекнуть, — говорил гость. — Я человек без ума, но с большим сердцем. А сердце и ум — две несовместимые вещи. Я идеален для мира, но всем не понят. Я готов любить безраздумно — меня же готовы безраздумно ненавидеть.

На это хозяйка особняка ответила, что мужчина — глупый, безмозглый мальчишка, но тот и не отрицал этого.

— В этом вся и прелесть. И я живу так, как посчитаю нужным.

Эвринома, вернувшаяся домой к шестнадцати часам вечера, лицезрела неутешительную для неё картину: едва она попала на территорию особняка, на глаза ей попались Роман и Даша, которые купались в бассейне и болтали о чём-то. Горничная была несколько зажата, но лишь в самом начале — теперь же она улыбалась, пила холодный сок и практически не пыталась прикрыть своё стройное белое тело, обрамлённое синим купальником. Рома же почти что потушил похотливый огонь в глазах и от романтичности момента прямо-таки расцвёл душой: не прижимался к Даше, не отпускал непристойных шуток, а лишь поддерживал светскую беседу и доброжелательно улыбался.

Тем не менее, Эвриноме сложившаяся ситуация уж очень не понравилась. Спешной походкой она двинулась на Романа. Тот, как ни странно, не шелохнулся, разве что повернулся в сторону хозяйки особняка.

Девушка встала на самом краю бассейна, упёрла руки в бока и сказала:

— Ты вообще русского языка не понимаешь? Ты можешь хоть день не клеиться к горничной?

— Моя дорогая, никакой романтики и эротики, — невинно ответил гость. — Сегодня просто изнурительная жара, поэтому я надумал сделать доброе дело: научить Дашу плавать. Ведь это не дело, когда девочка не умеет плавать в разгаре лета.

— Это правда, госпожа, — подала голос служанка, чуть покраснев.

— Вы меня уже оба бесите. Не знаю, почему, но бесите. О Люце, подумать только: павшая душа и прислуга. Мёртвые нашли свой покой. Тьфу на вас!

После этого Эвринома как можно скорее ушла в дом. Эта парочка мозолила ей глаза. И ведь никто её ещё и не слушает!

Рома как ни в чём не бывало продолжил беседу с Дашей. Та была ещё более смущённой и даже напуганной от тирады своей хозяйки, но из бассейна не вышла и компании мужчины не покинула. Эвринома же пребывала в скверном настроении ещё долго…

Глава 7. «Изгнание»

Всё вроде бы было, как и всегда. День не отличался ото дня, ночь — от ночи. Было одинаково тепло и солнечно, иногда жарко и душно. Сутки напролёт цвели и источали приятный душистый аромат кустарники сирени и удивительные редкие цветы.

Однако однажды белый шар солнца, идеально голубое полотно неба и редкие ватные облака стали свидетелями праведного гнева самарского дьявола.

С оглушительным звуком на землю, прочь с территории особняка, упал большой чемодан, обклеенный яркими наклейками и стикерами. Вслед за ним полетела большая сумка и всякие пакеты. Эвринома больше не намеревалась терпеть хамское и невежественное поведение гостя.

Рома в панике бегал вокруг хозяйки особняка, всё время что-то приговаривал и молил пощадить его грешную душу. В один момент девушка не выдержала и схватила его за шиворот.

— Заткнись, псина! Замолкни хоть раз!

Эвринома хорошенько встряхнула Романа, отчего тот не удержался на ногах и упал на землю. Девушка принялась выталкивать его прочь, за ворота. Тот катился кубарем, чуть не плача. Потом, у самого забора, Рома схватился за чемодан и приподнялся, оставаясь на безопасном расстоянии от Эвриномы.

— Прошу тебя… Дай мне последний шанс… Я не притронусь больше ни к кому в этом доме!

— Ты достал меня, понимаешь? Меня твоя физиономия бесит больше, чем ежемесячная проверка душ. Я сыта твоими обещаниями и всеми остальными разглагольствованиями! И я не обязана держать тебя у себя дома вечность. Оправдай свой талант, который я в тебе увидела, и устройся наконец в Театр! А я, так и быть, подумаю, приходить ли мне на премьеру твоей первой постановки. Но что бы ноги твоей здесь больше не было! — выпалила девушка.

Роман замолчал, но остался на коленях с жалобным видом. Постоял так несколько секунд молча, смотря при этом куда-то в сторону, потом всё-таки встал, отряхнуться и сказал тихо, но уверенно:

— Ладно. Я ещё стану великим актёром, вот увидишь. И девушку себе найду. Хотя одна — это мало… В любом случае, Всё у меня будет хорошо.

Потом мужчина внезапно рванулся вперёд, из-за чего его схватил за шкирку один из охранников, и как можно громче крикнул в сторону особняка:

— Даша! Дашенька, я люблю тебя! Не скучай, малышка! Мы ещё увидимся, не переживай!

Эвринома сделала знак охраннику, и тот грубо вытолкнул Рому за ворота, на пыльную дорогу. Хозяйка особняка лично выбросила прочь все вещи мужчины. Тот спешно поднялся на ноги, схватил чемодан в одну руку, поймал один из пакетов, положил его рядом с собой, отряхнулся и с огромным желанием хотел крикнуть что-то ещё: то ли Даше, то ли Эвриноме, но именно в этот момент тяжёлые металлические ворота с шумом, практически с грохотом, захлопнулись прямо перед его носом.