¡VIVA ROJAS!

Каждая предыдущая их встреча была пропитана взаимным сарказмом, язвительностью, подколами, попытками поставить друг друга в глупое положение (что Бембе, стоит признать, удавалось в разы чаще, чем Дани). У каждого взгляда и каждого вопроса было два смысла, если не больше. Он ткнул ей в бок свой коллекционный Desert Eagle и сказал что-то про грешницу — и это вместо первого приветствия. По глазам тогда сразу понял, что Рохас оценила его плоскую шутку и попытку все свести к ролевой порно-пародии на исповедь. Но она в тот день была злющая, уставшая и не склонная к флирту. Разговор переместился в исповедальню, через решетку она наставила на него пистолет, явно желая поскорее закончить этот разговор про долг Паоло — только глядя в дуло, «падре» узнал причину визита. Но Бембе уже почувствовал себя школьником, вспомнив то время, когда единственным способом вызвать эмоцию у противоположного пола было что-нибудь типа дерганья за косички, которое вызывало визг и гнев. О да, Дани Рохас наверняка отлично визжала лет в десять и была идеальным объектом для неуклюжей мальчишеской симпатии. Назад пути не было — захотелось свести ее с ума несмотря ни на что.

Дани стала спорить и торговаться, быстро перешла на шипение сквозь зубы, и для Бембе это было величайшей наградой. Чтобы еще больше раззадорить ее, он начал раздеваться прямо там, в исповедальне, снимая сутану и рассказывая ей небольшой кусочек из биографии своего отца — все, лишь бы задержать ее еще хоть на минуту.

Дани тогда и себе в этом не смогла бы признаться, но сердце забилось чаще, когда через решетку она увидела, как контрабандист стягивает с плеча рукав. Она даже на мгновение потеряла фокус, утратив суть разговоров. Опомнилась, когда он задал ей вопрос. Парировала тупейшим «а ты?» — просто потому что прослушала все, что он говорил. Бембе расхохотался, выбесив ее еще сильнее, потому что они оба поняли, что она сейчас засмотрелась и вообще не услышала вопрос.

Следующим задиристым поступком стало то, что в том отеле, куда Бембе отправил ее искать русских близнецов, была толпа soldados, о которой он не стал ее предупреждать. Он уже слышал об этой guerrillera до ее прихода в церковь, так что даже не сомневался, что с задачей она справится и без подготовки. В конце концов, тот ключ ему был в самом деле нужен, и рисковать всерьез он бы не стал. Позвонил ей как раз в тот момент, когда она, по его подсчетам, должна была войти на территорию гостиницы. Сказал, мол там может быть более людно. Дани была в бешенстве, но к тому же еще и сидела в засаде, так что шипела на него из трубки так, будто шуршала полиэтиленовым пакетом у телефона. Бембе едва удержался, чтобы не рассмеяться снова, а Дани сделала над собой огромное усилие, чтобы не накричать на него, похерив тем самым поставленную перед ней задачу. Проглотила и эту выходку, и этот самодовольный тон, как баланду, которой кормили в приюте. Когда зачистила территорию и добыла сраный ключ, перезвонила и обматерила его, но это почему-то совсем не помогло выпустить пар. Наверное, потому что Бембе отнесся к оскорблениям и крикам так, словно она случайно задела его локтем — без особо внимания, даже с каким-то снисхождением. Захотелось бросить все и поехать к нему, чтобы выразить свой гнев физически.

Как же сильно ему пришлось постараться, чтобы не звучать чересчур елейно в тот их разговор. Она могла взлететь на тяге своей ярости, как ракета, сразу в стратосферу, а ему еще нужен был этот ее гнев для дела. Отправил ее в «Вилья Худия», едва не потирая руки — эта кампания не могла не увенчаться успехом. На этот раз она сама позвонила ему, уже не собиралась кричать, просто сообщила о «целой армии» на территории. Звучала, как затаившаяся в кустах пантера, которая уже представляет, как пересчитает ему ребра, когда закончит выполнять его поручения. Бембе этот новый тон понравился даже больше. Он заметил в ответ, что маленькие сюрпризы делают жизнь увлекательнее, но Дани проигнорировала его философское замечание, и уточнила, как бы он хотел, чтобы она решила этот вопрос. Потом она отключилась, не прощаясь, и Бембе решил, что пора ехать снимать сливки.

Он был прав — когда он подъехал к отелю, стрельбы уже не было слышно. А еще через пару минут Рохас позвонила ему, чтобы сообщить, что закончила. Объяснив ей, где он будет ее ждать, Бембе расстегнул спортивную сумку, которую привез один из его людей, и стал пересчитывать деньги в ней — предоплата от следующей партии беглецов, которая должна была отбывать завтра утром. Дани показалась, когда он уже заканчивал, и он чудом не сбился со счета, подмечая про себя, что эта игра становится для него все интереснее. Она бросила на ближайший ящик книгу, которая была ему без надобности, и он не удержался от того, чтобы похвастаться и поблагодарил ее за освобождение его нового порта. Дани закатила глаза, издала рык пумы и выругалась. Он наблюдал за этим выплеском эмоций, как за каким-то удивительным природным явлением типа откалывающегося ледника или водопада. Но ближе всего было бы конечно сказать, как за извержением вулкана. В общем, смотрел он с блаженством и наслаждением на лице, чем бесил ее еще сильнее. Когда она спросила, закончили ли они, Бембе сквозь зубы втянул воздух, с сожалением выдыхая: он еще был не готов прощаться. Дани выглядела раздраженной, но не слишком — будто она все еще бесилась за его «ловушки», а вот ответ про долг ее не удивил.

Тогда время словно замедлилось. Бембе, криво усмехаясь от своей собственной опрометчивости и внезапного легкомыслия, закинул последнюю пачку обратно в сумку, кивнул, обозначая, что «круиз» осуществится в рамках договоренностей, и, теряя интерес к деловым вопросам, бросил, обращаясь к Дани: «Выпьешь со мной, Рохас? Отметим мое новое бизнес-направление, ты все-таки приложила к нему руку». Про себя стал считать, на какой секунде она пошлет его прямым текстом, но Дани только уперлась в него неожиданно тяжелым взглядом, попялилась так с мгновение, а потом закатила глаза: «Угощаешь?». Не то, чтобы Бембе тогда ощутил это как прямую угрозу. Но ему вдруг показалось, что очень важно донести до нее сейчас, что он не шутит. Улыбка с его губ сползла, и он как-то даже слишком ожесточенно бросил в ответ «Desde luego, señorita», а Дани в тон ему бросила: «Trato hecho». Это была середина дня, самое пекло, на пути к бару им встретились несколько солдат, которых Дани для него убрала — после третьего Бембе даже обернулся и сделал что-то вроде поклона, как бы отдавая должное ее труду. В баре выволок еще одного бедолагу из-за стойки, достал бокалы и выбрал ром посолиднее, разлил по бокалам и, подняв свой, сказал какой-то тост, который Дани не стала дослушивать — сразу осушила свой бокал и потребовала повторить. Бембе хохотнул, но комментировать не стал: вдруг подумалось, что она может этот бокал ему в лицо впечатать. Было даже что-то по-новому интересное в том, чтобы наблюдать за ней молча. Покрутила второй бокал в руке, постучала по столу пальцами, о чем-то задумалась, вздохнула и снова выпила залпом. Бембе из спортивного интереса и какого-то своеобразного джентльменства пытался угнаться за ней, так что, проследив всю эту цепочку, тоже опрокинул в себя бокал и заново разлил обоим. Тут-то он и почувствовал, что жара и два бокала рома, наконец, восстали против него. Хмыкнул, подмечая головокружение, оперся локтями о барную стойку сбоку от Дани, чтобы не вторгаться в ее личное пространство. Разговор между ними тогда так и не склеился, но она в какой-то момент заметно расслабилась, а у него пропало желание доводить ее. День клонился к вечеру, и Рохас вдруг встала из-за бара и, опасно пошатываясь, направилась к краю деревянной платформы с сомнительными намерениями. Когда Бембе понял, что она собирается сделать, пришлось перелезть через барную стойку и сбить ногой один из оставленных бокалов. В итоге не смотря на его протест и попытки задержать ее, Дани влезла-таки на хлипкую соломенную крышу и затребовала от него то же самое: «Смотрим закат, Альварес, calla». И он заткнулся, вскарабкался на крышу и смотрел закат, как было указано.

В тот вечер Бембе даже предложил Дани ночлег — она икала и у нее заплетались ноги, но гордая guerrillera de Yara отказалась от подачек и ушла шатающейся походкой в сгущающиеся сумерки. Он где-то между третьим и четвертым бокалами залпом успел для себя решить, что эти посиделки могут стать финальной копеечкой в оплате долга Паоло. Честно говоря, сама эта возможность вытащить Дани на посиделки в баре вдвоем была по подсчетам Бембе не просто достойной оплатой долга, но даже немного заставляла его самого чувствовать себя обязанным. Чтобы не портить момент и не напоминать ей лишний раз о природе их взаимоотношений, Бембе умолчал об этом и в тот момент, как решил, и потом, пока они смотрели закат. А дальше уже сам был слишком пьян для столь серьезных разговоров.

А потом ему позвонили и сообщили, что завтрашние «туристы» не добрались до порта. Долго справки наводить не пришлось, и он бы, на самом деле, вообще по этому поводу переживать не стал, если бы в пропавшем по пути к порту грузовике в этот раз не сидел Рафаэль, который был ему все еще нужен. Дани была здесь как нельзя кстати. Позвонил ей, слыша в трубке похмельные стоны, коротко обрисовал задачу и дал координаты. Ожидаемо, Дани прокляла его, но дело сделала: привезла всех, включая Рафаэля, целыми и невредимыми. Но какое у нее было лицо, когда она вылезла из того грузовика. Времени объясняться все равно не было, так что Бембе бросил, что прощает долг Паоло, и поскорее улизнул из-под тяжелого, как гранитная плита, взгляда. «Девица не должна рушить все твои планы, amigo» — вертелось в голове всю дорогу. Ну что, он всерьез думал, что это может к чему-то привести? Думал, конечно думал. Это случайное совпадение обстоятельств, которые удачно и в нужных дозировках вызывали у Рохас азарт, гнев и любопытство — он прямо видел, как постепенно приманивает поближе эту кошку с янтарными глазами. И та выходка с закатом, очень детская с ее стороны, была одним из подтверждений, что они двигались в одинаковом и вполне однозначном направлении. Но похищение Рафаэля все испортило, и иначе поступить не позволяли не коммерсантская натура, ни ехидно скалящийся здравый смысл: «Альварес, эта chica тебе даже не светит, а ты из-за нее всерьез думаешь рисковать своим, без преувеличения, самым ценным сотрудником?».

Потом Паоло позвонил и попросил организовать ему самолет к Штаты. У Бембе, который неделю назад задумался бы только о цене, в этот раз даже не дрогнул голос. Такие подарки от Señora Suerte надо принимать в ту же секунду, второй раз их не делают, он-то, как никто, это знал. Было даже приятно делать что-то хорошее за просто так, учитывая, что Паоло заплатил за сделку по себестоимости. И тем обиднее было, когда в аэропорту их с Паоло ждала засада. Бедолагу скрутили в узел, но Бембе повезло — руководил перехватом лейтенант Менендес, который за отдельную плату не гнушался делиться информацией. В этот раз он даже как-то по-товарищески выдал, куда его отряд едет дальше.

Когда Рохас заявилась и ожидаемо едва не нашпиговала его и диван, на котором он сидел, свинцом, Бембе отдал ей всю информацию бесплатно. Было нестерпимо от того, что он видел в ее лице: никакие его слова сейчас не отмотают назад все это, не заставят ее поверить, что он правда хотел помочь Паоло, что он никого не пытался подставить. Она смотрела на него не просто разочарованно, а так, будто хотела выдавить ему глаза голыми руками. Хрупкие «особые» отношения, которые только начали выстраиваться между ними, были сброшены со скалы.

Конечно, Дани ведь думала в тот момент, что это она — полная дура, которая только начала предполагать, что может и не стоит судить о Бембе однобоко и категорично. А он тут же отправил ее, как наемницу, на очередную зачистку и потом скормил ее соратника военным. Сделал буквально то, чего от него ожидали все, кроме нее одной.

К моменту, когда в его скромную обитель залетел этот радиолюбитель, Бембе уже накрутил в голове, что никакого варианта снова завести невинное знакомство с Рохас больше нет. Захотелось даже ее пришить или сдать soldados, чтобы окончательно отстегнуть эту бредовую идею из своей башки и больше не вертеть в голове под разными углами очередное сомнительное предложение выпить вместе. Не придет она, что бы ты ни сказал, ну кого ты обманываешь? И этот Бичо завалился к нему в дом, схватил его пистолет и стал тыкать ему в лицо, обвиняя в том, что он сдал Паоло. От того, что все выглядело настолько правдоподобно и однозначно для тех, кто даже не знал его лично, Бембе рассвирепел окончательно.

Дани влетела в халупу Бембе и нашла его стоящим на коленях перед Бичо. Зрелище было монументальное и до крайности драматическое — он будто бы так и знал, что она вот-вот войдет, и позировал специально для нее. Все уже успело выйти из-под контроля — она поняла это еще до прихода сюда, пока шла по следу Бичо. Но Бембе, видимо, оскорбленный тем, что вторглись на его территорию, стал исходиться таким ядом, что у Рохас самой по спине мурашки пробежали. Она поняла, что нужно срочно действовать, когда Бичо перевел пистолет с Бембе на свой подбородок, стала судорожно уговаривать его успокоиться. Но Бембе подливал и подливал масло в огонь, тогда она сама наставила пушку на него — эффект был сомнительный, он замолчал, но лицо помрачнело так, словно его только больше разозлило очередное дуло в лицо.

Пока Дани убалтывала своего дружка остановиться, Бембе наблюдал с раздражением, разочарованно, словно его вся эта сцена с сантиментами только утомляла. Наконец, парнишка бросил его пистолет на пол и дал деру, а Дани выдохнула с облегчением. Она убрала свой пистолет обратно в кобуру, только потом поняв, что поспешила — Бембе наклонился и поднял свою пушку, осматривая так, словно искал царапины на фарфоровой фигурке или изъяны в бриллианте. Понимая, как она восприняла его физиономию, Бембе попытался разрядить обстановку, отдав своему непрошенному гостю должное в его смелости вломиться сюда. Но Дани в ответ обозвала его куском дерьма — снова была не в настроении флиртовать. Тогда Бембе не удержался и съязвил, что он в отличие от нее не врет друзьям — они ведь оба понимали, что революция без этого мальца много не потеряла бы. Она осеклась, и он тут же пожалел о том, что сказал это вслух. Снова попытался разрядить обстановку, сказав, что правда хотел помочь Паоло. Но он знал, что она не поверит, так что не стал слишком уж утруждаться в попытках ее убедить. Уже решил, что тут ситуацию никак не поправишь, так что и стараний она не стоит. Отвернулся, нарочито увлеченно протирая Desert Eagle, будто это самое интересное занятие в этом месте и в этот самый момент. Когда Дани ушла, он понял это по хлопнувшей двери.