Игла и Веретено

Нить в его руках была мягкой, податливой, жгучей, как жидкое пламя. Чистое, оголенное время пульсировало на ладони, ждало, когда его повелитель возьмет в руки иглу и веретено, чтобы соткать новое будущее. Но все, что у него теперь было – это затуманенный разум и тело, которое отказывалось подчиняться. А больше ни предмета, ни души вокруг, да и не существовало никакого «вокруг», одни только проблески слепящего света в темноте. Ему больше не нужно было закрывать глаза, чтобы видеть нити, они являлись сами, заслоняя собой странную реальность.

Сперва он только наблюдал. Сменялись дни, недели, месяцы, один виток за другим. События вспыхивали на нитях яркими зернами бисера и ускользали бесконечным стройным полотном, сотворяя из настоящего прошлое, навечно сберегая его.

«Смотри, смотри и будь готов все исправить. Я научу тебя».

И он смотрел. Смотрел, как одна его роковая ошибка стоила отцу должности и репутации, как тот, кто пленил его тело и обещал искупление грехов, воспользовался слабостью совета и узурпировал власть. Смотрел, как друг выбирает тьму и становится врагом. Смотрел, как плоть подавляет стихию, как время еще борется и дает отпор, но слабеет.

И тот же голос, выползающий из темноты:

«Дотронься. Исправь. Переплети. Дотронься. Исправь. Переплети. Дотронься. Исправь. Переплети. Дотронься…»

Рука сама потянулась к бисерному полотну, сердце гулко застучало о ребра, и он снова вспомнил, что тело все еще принадлежит ему. Бережно коснулся пальцами одной нити, другой, третей, словно играл на струнах. Вместо мелодии людская речь разливалась из разных уголков мира. Вот она, музыка времени, созданная голосами всех ныне и когда-то живущих! Звуки нарастали, заполняя сознание. Нити дрожали и извивались, предвкушая прикосновение повелителя.

Как может он вмешиваться в его течение? После того, что сделал, после того, что сломал, после того, как сбежал…

«Дотронься!»

Он сможет, это в его власти.

«Исправь!»

Он протянул руку к самой яркой нити. Еще мгновение – и у него получится.

«Переплети!»

Размял пальцы, почувствовал жар на ладони и перестал дышать. Замахнулся, чтобы ухватиться за нить, но пальцы сомкнулись вокруг пустоты.

Оглушительный треск, и золото заметалось змеей из стороны в сторону: не словить, не догнать. Что случилось? Он жадно глотнул воздух.

Лопнула! Нить лопнула! Порвалась!

Голос затих. Исчезли и другие звуки.

Сам он в ужасе кричал, наблюдая, как полотно неумолимо расплетается: нить за нитью; а бусины прошлого и настоящего, мир маленький и большой, рассыпаются по полу, бледнеют и гаснут, теряясь в темноте.

И тогда он, никакой не повелитель времени, а истинный раб его, ринулся вперед и ухватил раскаленный край нити и зажал между ладоней, взмолился своему Хранителю. Нить дернулась и, принимая новую опору, побежала по рукам, становясь новыми венами, оплетая запястья и горло, опоясывая то бережно, то жестоко, пленяя своего спасителя.

Бисерный дождь прекратился, поредевшее полотно замерло и тихо замерцало отголоском былой прелести.

Удержал, хорошо…

Усталость накатила волной, и веки сомкнулись, унося тревогу и возвращая покой.