Игра

«Игра продолжается. Сейчас будут некоторые перестановки и наступит развёртка следующего сценария. Игроки, пожалуйста, сохраняйте позиции относительно тех игровых локаций, в которых вы закончили последние действия».

Эту фразу он помнил отчётливо. Наверное, это была самая часто-повторяемая фраза здесь. Он поднял голову и взгляд упёрся в небо – ясное и голубое. Потом посмотрел вокруг себя и осознал, что находится в толпе подобных ему персонажей игры. Игроки "боевых платформ" проверяли свою амуницию: кто-то чистил дуло автомата, кто-то раскладывал патроны, кто-то настраивал наручный браслет управления беспилотником или дроном. Связисты магичили со звуком, нашёптывая в свои декодеры комбинации из «голосовых триггеров». Где-то, за грядой из растительности и пальмовых деревьев, послышался клич ненастоящей птицы.

Лик нащупал на бедре углубление в ремне и вдавил его, после чего из пояса, но уже с лицевой стороны всплыла световая проекция информативного пано, которая спроецировалась перед его головой. Подстроив под себя голограмму, Лик стал изучать саму игру, локацию и старался вспомнить тот момент, как он здесь очутился. Игра оказалась военной стратегией со множеством неизвестных вводных данных. То и дело в игру "вкидывались" неизвестные переменные, которые адаптировались в процессе игры, причём никто не был в курсе, чем окажется очередной "подкидыш". Каждый игрок, по сути, играл сам за себя, но с возможностью к объединению в небольшие группы (не более четырёх человек). В конце каждой игры, независимо от результата, всем стиралась память и уровень (в этом случае, игровой сценарий) перезапускался заново. С позиции игрока, за пределами "миров игры", (по сути, являющейся частью тебя, оставленной «снаружи» игры) вся память была доступна и все исходы и сценарии тоже, исключая те, где адаптировались неизвестные переменные прямо в процессе игры. Версия игрока снаружи не могла повлиять на версию игрока внутри, за исключением тех моментов, когда инсайдер не выразит непоколебимую волю на вмешательство.

Читая возможные сценарии, локации и остальную раскрывающуюся информацию, Лик так и не понял, что, в конечном итоге, является конечной целью игры и – возможно ли вообще победить в ней. И чем больше он читал, тем более стойким становилось ощущение, что это просто игра ради игры, без однозначного конца или какой-либо другой логической завершённости. Правда, "игра ради игры" была лишь для персонажей-участников игры.

Одно из сменяющихся изображений зависло на индикаторе человеческого мозга в миниатюре. Он кликнул на него и получил всплывшее сообщение: «Память активируется по достижении "цельной зрелости" игрока». Лик стал искать, что означает фраза «цельная зрелость игрока» и, как оказалось, она достигается в том случае, если удастся найти «куратора», который сможет инициировать «зрелость». Поиски куратора привели Лика к информации, что, в принципе, любой участник может стать им, если сам был уже инициирован в «зрелость». Поиск «инициированных в зрелость» привёл Лика к тому, что «на данный момент в игре отсутствуют персонажи с данным статусом». Дальнейший поиск «получения зрелости» привёл вот к такому очерку: «Если в игре отсутствуют персонажи, гарантирующие, способные или желающие оказать помощь в инициации зрелости, игрок может получить её напрямую через свой, не проявленный в игре аспект – закулисную фигуру, являющуюся наблюдателем игры, но не вмешивающейся в неё». Тогда нужно искать доступ к своей «не проявленной части, являющейся наблюдателем». Лик стал копать глубже и то, что ему открылось в результате поисков, как минимум вызвало нервный смех: «Наблюдатель ни при каких обстоятельствах и ни под какими предлогами НЕ МОЖЕТ вмешиваться в игру». Поиск того, как же в таком случае обрести «зрелость» закольцовывал (или зацикливал) круг на изначальном «постулате»: «Игрок может получить инициацию в зрелость от другого игрока, прошедшего инициацию в зрелость». «Обалдеть!» – невольно вырвалось из недр его памяти.

Лик сложил голографическое информативное пано и оставил висеть слева от себя в виде жерди с намотанной на неё слоями голограммы. Осмотревшись по сторонам ещё раз, он стал замечать, что одна локация плавно переходит в другую: между ними – на их стыке – можно было наблюдать слияние, выраженное в перемешивании локационных качеств друг друга (деревья перемежались со снегом, трава с песком, жар с холодом – и тому подобные вещи). Они, – локации, – словно пузыри примыкали друг к другу, слегка касаясь себя. Игроки разбрелись по ним, пока он изучал информацию, сводки правил и условия игры. Где-то пролетел чей-то дрон, что-то ищущий в непролазных джунглях «локации номер 9». Где-то промелькнул силуэт, полностью сливающийся с окружающей его обстановкой в «локации номер 18». Где-то слышались выстрелы плазменных гасителей и тонкий писк лазерных оружий (из реальности номер 27, подсказал внутренний голос).

Лик снова развернул голограмму и на этот раз стал искать возможность изменения игры, её сценариев и её изначальных кодов. «С уровня игрока-инсайдера возможность к изменениям игры отсутствует». Так... Значит нужно получить доступ к игроку-наблюдателю, который, судя по «здешним правилам», не имеет права вмешиваться в сценарий. Хитро сплетено, ничего не скажешь.

Лик стал акцентировать своё внимание на том, о чём пока что имел очень размытое представление – на игроке-наблюдателе. Первое, что случилось – он уткнулся в сферический «барьер-расграничитель» игровой платформы, причём с обеих сторон сразу – создавалось впечатление, что он тянется с двух сторон, стараясь слиться воедино, а этот, вполовину искусственный барьер не пускает. Пощупав ментальной хваткой блок ещё какое-то время, он пришёл к выводу, что может сломать его при необходимости. Ещё, что он обнаружил практически сразу, это то, что с «той стороны» он, как игрок-наблюдатель, может переписать правила этой игры, если получит необходимые «разрешения» от игрока внутри.

Нагнетая потенциал с двух сторон, – изнутри и снаружи "пузыря, – Лик укрепил связь с наружным товарищем (наблюдателем) и собрал свою волю в ядро внутри себя. Затем он стал удерживать внимание на наблюдателе и непоколебимым намерением и присвоил ему статус «активного игрока». И тут понеслась... Смена кодировок игры, смена кодировок рабочего пространства, смена кодов доступа и присвоение игрокам статуса «цельная зрелость», в зависимости от их состояния бдительности – теперь каждый, кто выходил за пределы стандартных коллективных сценариев и «просыпался» к индивидуальным, автоматически переходил в статус «цельная зрелость», без возможности потери оного. Влияние игровой матрицы и её прежних кураторов рассматривалось в одну из первых очередей: практически полное упразднение прежних «ведущих» и полный перепросмотр и реорганизация текущих игровых платформ вынуждало игроков быстрее получать статус «цельная зрелость», причём каждый теперь мог стать как со-автором игры, так и её куратором (с достижением статуса «цельная зрелость», само собой).

Со стороны наблюдателей остальных игроков регистрировались различные уровни на получение статуса "цельная зрелость" своими игроками-инсайдерами – по мере их сил, возможностей, способностей и многих других, пока непонятных для Лика качеств, игроки получали необходимый для них "размер" этого статуса.

Лик следил, как голограмма в безостановочном режиме обновляется и переписывается, а сам стал изучать возможности своего «наблюдателя» – теперь уже активного игрока и со-автора коллективной игры. Попутно шло смещение акцента внимания с общеколлективных приоритетов на индивидуализированные. Сегмент за сегментом его сознание исторгало из себя прописанные кем-то шаблоны и заменяло на те, что шли непосредственно из его нутра (ну, или от наблюдателя-Духа). Эта перемена, а точнее, – перемены, – вынуждали взглянуть иначе на всё происходящее, что, соответственно, меняло большинство моделей поведения, паттернов и привычных реакций.

Лик в один момент осознал, что может перемещаться по игровым платформам без каких-либо препятствий. Связь со своим наблюдателем, – с другим собой (более объёмным собой), – синергия с ним, рождали множество способностей, которые до этого момента были скрыты или ожидали в не проявленном состоянии подобного «союза со своей Высшей частью». Ещё не совсем осознавая, как он будет применять эти способности, Лик перестраивал самого себя под новые открывшиеся реалии и искал новые пути в старой, но уже капитально обновлённой игре. Возможность перехода в наблюдателя и обратно в игрока или, ещё лучше, осознавание и сотворчество сразу из обеих ролей возносили его сознание на высоты, о которых он не мог и помыслить в прежних условиях. Радость клокочущим комком вырывалась из-под гнёта серьёзности с чрезмерным напряжением, которыми он успел обрасти в прежних реалиях «бега по кругу» – в игре без смысла. Теперь новые смыслы закладывались внутрь него под открывшимся водопадом его ДУХА со скоростью раскручивающихся звёзд. Ощущение подлинной власти – власти над собой, обстоятельствами своего мира, своей жизни – расцветало по мере выхода из привычных шаблонов и рамок.

Лик, находясь на пике происходящих процессов, невольно регистрировал, как с бешеной скоростью коллапсируют негативные сценарии и модели поведения, зависающие до сего момента в полях его охвата. А за этим, как свет за тьмой, следовали старые и новые откровения, инсайты, возвышенные состояния полёта (хотя он и так уже летал, но состояния, просочившиеся сейчас в него, только теперь ощущались в полной мере).

Лик не сразу заметил, как остальные игроки стали обнаруживать свои «право имею», «О, разве я так могу?», «Вот это силища у меня!», «А что, так можно было?!», «Теперь всё будет по-другому». Каждый открывал в себе способности, о которых, как и Лик, они не знали (быть может догадывались, но не до конца не осознавали). Причём, в новых реалиях время на реализацию своих намерений и идей, а также степень затрачиваемых усилий неотступно коррелировали с верой, системой убеждений и любой другой системой координат каждого участника (Сознание и душа сами устанавливали себе рамки, в которых будут проявляться, творить, жить).

И вот, наблюдая как каждый «вырастает из маленьких штанишек», Лик также невольно стал задумываться о том, что игровые платформы придётся расширять, а то и вовсе создавать новые. Уровень творческих энергий и бесконтрольно растущей радости подводил к мыслям, что долго на такой высокой энергии здешние «игровые платформы» не выдержат. И за этим открывалось вот что: можно остаться, чтобы укреплять, расширять и трансформировать их (игровые миры), можно уйти и создать совершенно новые, можно новые создать внутри старых... Варианты как снег на голову посыпались откуда-то сверху – от его Наблюдателя-Духа, ставшего полноправным игроком и вершителем реальности. Вдогонку, словно строительные компоненты, сыпались идеи уже совершенно из других сфер жизни, которые можно было применить здесь, на игровых платформах.

Лик, находясь в центре закручивающегося циклона событий, мыслей, эмоций и откровений, словно архитектор, программист и креативный продюсер перемещал и расставлял в нужном порядке выхваченные из вихря необходимые компоненты. Рапсодия чувств, что разом нахлынула на него, сперва огорошила и даже придушила своим изобилием и единомоментностью появления, но Лик очень быстро и ловко оседлал эту волну, и как видавший виды сёрфер устремился на гребне к берегу, сойдя на который он сможет окончательно расставить всё по своим местам. Его наплывами захватывал азарт от опьянения творческим полётом, за которым маршем радости шагали детские мечты и желания, готовые воплотиться в открывшуюся реальность и стать независимыми вызревающими проектами.

Лик, в лёгкой растерянности от обилия вариантов, доверился самым "горячим" и нетерпеливым из них, а затем его понесло в потоке творческого куража к притягивающим его ориентирам пути его Духа.