Игра аристократов

Золотой паланкин покачивался в такт шагам восьми рослых нубийцев, несущих меня по главной дороге имперской столицы. Через расшитые шёлком занавески я наблюдал за толпами граждан, выстроившихся вдоль улиц. Они кричали, размахивали платками, бросали цветы под ноги носильщиков. «Герой Железных Ворот! Спаситель империи! Слава легату Алексею!»

Четыре месяца назад я был полумёртвым командиром горстки выживших защитников. Теперь меня чествовали как национального героя. Ирония судьбы или злая шутка богов — время покажет.

— Впечатляющий приём, — заметил сидящий напротив старый Олдрис, поправляя новые мантии придворного мага. — Столица встречает тебя как триумфатора.

Я усмехнулся, глядя на лица в толпе. Восторг был искренним, но что-то в происходящем настораживало. Слишком уж пышно для встречи провинциального командира, пусть и прославившегося.

— Олдрис, а не кажется ли тебе, что здесь перебор с торжественностью? — спросил я тихо. — Империя видела и более великие победы.

Старый маг нахмурился, всматриваясь в толпу придворных, ожидающих нас на ступенях Великого дворца.

— Возможно. Но иногда империи нужны герои больше, чем победы. Особенно когда дела идут не лучшим образом.

Паланкин остановился у подножия мраморной лестницы, ведущей к главному входу дворца. Высшие чины империи выстроились на ступенях в строгом порядке старшинства, демонстрируя показное единство. Парадные тоги сияли золотом и пурпуром, лица излучали торжественность.

Первым ко мне подошёл консул Аврелий Золотой — высокий мужчина средних лет с идеально подстриженной бородкой и улыбкой, которая не доходила до глаз. Он протянул руку в дорогом кольце для приветствия.

— Легат Алексей Волков, герой Железных Ворот! — провозгласил он громким голосом, рассчитанным на всю площадь. — Добро пожаловать в сердце империи! Твои деяния прославили наше отечество!

Я принял рукопожатие, отмечая крепкую хватку и изучающий взгляд тёмных глаз. Аврелий держался с достоинством высшего сановника, но в его манерах чувствовалась какая-то театральность.

— Благодарю за радушный приём, консул, — ответил я, поклонившись по протоколу. — Для меня большая честь находиться здесь.

— Честь наша, легат, — вмешался подошедший префект преторианцев Кассий Железная Рука.

Этот был полной противоположностью консула — широкоплечий, коротко стриженный военный со шрамами на руках и лице. Его рукопожатие было болезненно крепким, а взгляд изучал меня слишком внимательно для простой вежливости.

— Ваша оборона стала примером для всех легионов империи, — продолжил Кассий. — Мы многому можем у вас научиться.

В его тоне слышалась не восхищение, а скорее профессиональный интерес хищника, изучающего потенциальную добычу. Я мысленно отметил это на будущее.

Следующим подошёл казначей империи Марк Сребролюб — полный мужчина с мягкими чертами лица и подвижными глазами. Его рукопожатие было вялым, но взгляд цепким.

— Легат Алексей, — сказал он медовым голосом, — ваша экономная эффективность в управлении ресурсами во время осады достойна восхищения. Защитить крепость при таких ограниченных средствах — это настоящее искусство.

Странная формулировка. «Экономная эффективность» в контексте героизма звучала почти оскорбительно. Я заметил, как Олдрис слегка нахмурился, услышав эти слова.

— Мы использовали то, что имели, — ответил я нейтрально. — Когда на карту поставлена жизнь людей, находишь способы.

— Несомненно, несомненно, — закивал Марк. — Вы показали, что можно достичь многого при минимальных затратах. Ценный урок для всех нас.

Меня представили ещё дюжине высокопоставленных чиновников, сенаторов и военачальников. Все они произносили правильные слова о героизме и славе, но в глазах большинства я читал не восхищение, а расчёт. Словно оценивали товар на рынке.

Особенно неприятное впечатление произвёл сенатор Квинт Сципион — бледный человек с тонкими губами и холодными глазами. Он едва коснулся моей руки при рукопожатии и сказал:

— Удивительно, как обстоятельства иногда возвышают людей. Вчера никому неизвестный центурион, сегодня — герой империи. Фортуна действительно непредсказуема.

В его словах был скрытый яд, намёк на то, что моя слава незаслуженная. Я лишь кивнул в ответ, не желая устраивать сцену на ступенях дворца.

— Довольно формальностей! — воскликнул консул Аврелий, хлопнув в ладоши. — Героя ждёт император! А после аудиенции нас ждёт пир в честь защитника империи!

Толпа придворных зааплодировала, и процессия двинулась вверх по мраморным ступеням. Я шёл в центре, окружённый высшими сановниками, но чувствовал себя не триумфатором, а жертвой, ведомой на заклание.

— Что-то не так, — прошептал Олдрис, поравнявшись со мной.

— Согласен, — ответил я тихо. — Слишком много мёда в словах. И зачем такая помпезность для провинциального командира?

— Может, тебя готовят к чему-то большему? — предположил старый маг.

— Или хотят купить, — мрачно добавил я. — Посмотрим, какую цену назначат.

Мы вошли в великолепный вестибюль дворца. Мраморные колонны уходили ввысь, фрески на стенах изображали славные победы империи, мозаичный пол переливался золотом. Роскошь била в глаза, особенно после аскетичной жизни в осаждённой крепости.

— Впечатляет, не правда ли? — заметил консул Аврелий, видя мой взгляд. — Здесь сосредоточена вся мощь империи. Отсюда управляют миллионами людей, решают судьбы народов.

— Красиво, — согласился я. — Но красота не побеждает врагов. Это делают люди с мечами в руках.

Аврелий засмеялся, но смех прозвучал неестественно:

— Конечно, конечно! Но ведь кто-то должен обеспечивать этих людей мечами, пищей, приказами. Война — это не только героизм, но и организация.

— Верно, — кивнул я. — Вопрос в том, служит ли организация войне или война служит организации.

Консул на мгновение потерял улыбку, но быстро восстановил маску вежливости:

— Философский взгляд. Интересно побеседовать с человеком, который видел войну изнутри.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где находились приёмные покои императора. По пути я замечал детали: слишком много стражников в коридорах, слишком пристальные взгляды, слишком много случайных встречных, которые явно изучали меня.

У дверей императорских покоев префект Кассий остановился:

— Легат Алексей, прежде чем встретиться с императором, позвольте предупредить — Его Величество не очень здоров в последнее время. Будьте деликатны в разговоре.

— Что с ним? — спросил я, встревожившись.

— Возраст, усталость, бремя власти, — уклончиво ответил префект. — Врачи говорят о переутомлении. Поэтому аудиенция будет короткой.

Олдрис незаметно коснулся моего локтя — сигнал тревоги. Его магические способности позволяли чувствовать то, что скрыто от обычных людей.

Двустворчатые двери покоев открылись, и церемониймейстер объявил:

— Его Величество император Марк Аврелий Антонин ожидает легата Алексея Волкова, героя Железных Ворот!

Мы вошли в просторный зал, где на возвышении стоял золотой трон. На нём сидел человек, который когда-то был грозным правителем величайшей империи мира. Теперь же император выглядел уставшим, постаревшим, его взгляд был мутным и отсутствующим.

Но когда он увидел меня, в глазах промелькнула искорка прежней остроты:

— Приблизься, легат. Мне хочется взглянуть на человека, который в одиночку остановил варварское нашествие.

Я подошёл и преклонил колено по протоколу. Император жестом велел мне подняться:

— Твоя оборона стала светлым лучом в эти тёмные времена, Алексей Волков. Империя гордится такими сыновьями.

— Я лишь исполнял долг, Ваше Величество, — ответил я. — Как и все мои солдаты.

— Долг, — повторил император задумчиво. — Да, долг. Как мало осталось людей, понимающих это слово...

Он посмотрел на меня внимательнее, и я увидел в его взгляде что-то тревожное — не болезненную усталость, а осторожность человека, который не доверяет собственному окружению.

— Мы поговорим ещё, легат, — сказал император. — Но позже. А сейчас отдохни с дороги. Консул Аврелий позаботится о твоём размещении.

Аудиенция закончилась быстро, почти формально. Но я заметил, как император проводил меня взглядом — в нём читалась надежда, смешанная со страхом.

Выходя из тронного зала, я услышал тихий разговор между консулом и префектом:

— Он производит впечатление, — говорил Аврелий.

— Опасное впечатление, — ответил Кассий. — Слишком умён для простого солдата.

— Ничего, — усмехнулся консул. — Умных людей легче контролировать. Они понимают выгоду.

Я сделал вид, что не слышал, но слова засели в памяти. Игра начиналась, и ставки явно были высоки.

Тронный зал империи поражал величием даже видавших виды людей. Мраморные колонны высотой в сорок футов поддерживали расписной потолок, изображающий подвиги древних героев. Золотая мозаика на полу складывалась в карту империи со всеми провинциями и легионами. Сотни придворных в парадных одеждах заполняли зал, образуя живописную толпу цветов и драгоценностей.

Император восседал на золотом троне, инкрустированном изумрудами и рубинами. Рядом стояли регалии власти — скипетр, держава, корона победителей. Но сам правитель выглядел бледной тенью былого величия. Руки дрожали, взгляд временами терял фокус, речь была замедленной.

— Подойди, легат Алексей Волков, — произнёс император, его голос эхом разнёсся по залу. — Империя чествует своего защитника.

Я прошёл по центральному проходу между рядами придворных. Их лица выражали любопытство и расчёт. Некоторые смотрели с неподдельным восхищением — видимо, слухи о героической обороне дошли до всех слоёв столичного общества. Другие изучали меня холодными глазами, словно оценивая товар.

Остановившись перед троном, я преклонил колено и ждал.

— Восстань, герой империи, — сказал император, и я поднялся. — Твой подвиг в крепости Железных Ворот станет примером мужества для всех будущих поколений защитников отечества.

Консул Аврелий выступил вперёд с золотым подносом, на котором лежала награда — Золотой венок доблести. Это была высшая военная награда империи, которой удостаивались лишь величайшие герои.

— За беспримерное мужество, проявленное при защите крепости Железных Ворот, — торжественно произнёс Аврелий, — за спасение чести империи перед лицом варварского нашествия, за семимесячную героическую оборону против тридцатикратно превосходящих сил противника — награждается легат Алексей Волков Золотым венком доблести!

Зал взорвался аплодисментами. Император лично возложил венок на мою голову, его руки заметно дрожали при этом. Затем он взял с подноса орден Железного орла — символ несгибаемой воли — и приколол к моей тунике.

— Носи эти знаки с гордостью, сын империи, — прошептал император мне на ухо. — И помни — настоящие враги не всегда приходят извне.

Последние слова он произнёс так тихо, что никто кроме меня не услышал. В них была предостережение, которое заставило меня внимательнее взглянуть на собравшихся.

Церемония продолжилась речами высших сановников. Каждый стремился произнести самые возвышенные слова о героизме и самопожертвовании.

Консул Аврелий говорил красиво и пространно:

— Легат Алексей Волков показал всему миру, что дух империи несокрушим! Когда варвары думали, что сломят нашу волю, он доказал им обратное! Семь месяцев горстка храбрецов держала оборону против целой армии! Это подвиг, достойный воспевания в веках!

Префект Кассий добавил:

— Как военный, я особенно ценю тактическое мастерство, проявленное при обороне. Использование ограниченных ресурсов, умелое маневрирование силами, стойкость в критические моменты — всё это делает легата Алексея примером для изучения во всех военных академиях империи!

Но больше всего меня поразила речь казначея Марка Сребролюба:

— Позвольте отметить особо экономическую эффективность обороны! — говорил он с воодушевлением. — Редко, когда удавалось достичь такого результата при столь скромных затратах! Семимесячная оборона против превосходящих сил при минимальных потерях ресурсов — это образец рационального использования государственных средств!

В зале послышался одобрительный гул, но меня эти слова покоробили. Казначей говорил о героической обороне как о бухгалтерской операции, где главное — соотношение затрат и результата. Погибшие защитники превращались в статью расходов, а их подвиг — в удачную сделку.

Я заметил, как несколько придворных переглянулись после речи казначея. В их взглядах читалось понимание — они явно знали что-то, скрытое от остальных.

Следующим выступил сенатор Марк Честный — один из немногих, чьё лицо выражало искреннее уважение:

— Друзья, мы чествуем здесь не просто военный успех, — сказал он. — Мы чествуем торжество человеческого духа над обстоятельствами! Когда казалось, что всё потеряно, эти люди нашли в себе силы продолжать борьбу! Это урок для всех нас — никогда не сдаваться перед лицом трудностей!

Его слова прозвучали по-настоящему от сердца, в отличие от предыдущих речей. Я мысленно отметил сенатора как потенциального союзника.

Но самую странную речь произнёс сенатор Квинт Сципион:

— Конечно, мы все восхищаемся мужеством защитников, — начал он с едва заметной усмешкой. — Но давайте не забывать — героями не рождаются, ими становятся. Вчера наш гость был никому неизвестным провинциальным офицером. Сегодня он стоит перед троном императора. Какие удивительные метаморфозы способна творить судьба! И как важно уметь воспользоваться предоставленными обстоятельствами!

В его словах слышался плохо скрытый намёк на то, что моя слава случайна и незаслуженна. Несколько сенаторов в зале кивнули в знак согласия. Становилось ясно — не все разделяют официальный восторг по поводу моих подвигов.

Император выглядел всё более усталым по мере продолжения церемонии. Несколько раз он закрывал глаза и покачивался на троне. Консул Аврелий и префект Кассий обменивались тревожными взглядами.

Наконец, церемония подошла к концу. Император с трудом поднялся с трона и произнёс заключительные слова:

— Да будет подвиг легата Алексея Волкова примером для всех граждан империи! Да укрепит его слава веру народа в непобедимость нашего оружия! Да живёт вечно слава героев!

— Да живёт! — отозвался зал.

Когда процессия начала покидать тронный зал, я услышал обрывки разговоров:

— Впечатляющий молодой человек...

— Слишком впечатляющий для простого солдата...

— Надо держать его под контролем...

— Популярность в армии может быть опасной...

Олдрис, шедший рядом со мной, тихо заметил:

— Слышишь? Не все радуются твоей славе.

— Слышу, — ответил я. — Похоже, я кому-то мешаю. Вопрос — кому и почему?

— Может быть, ты слишком честен для этого места, — предположил старый маг. — Честность в политике — редкость и потому подозрительна.

Мы вышли из тронного зала в сопровождении свиты придворных. Впереди ждал торжественный банкет, но я уже понимал — настоящая игра только начинается. Награды и почести были лишь приманкой. Главное ожидало впереди.

Консул Аврелий подошёл ко мне с очередной улыбкой:

— Легат, надеюсь, церемония произвела на вас впечатление? Империя умеет ценить своих героев.

— Безусловно, — ответил я. — Такой чести я не ожидал.

— О, это только начало! — воскликнул консул. — Вечером вас ждёт банкет с участием самых влиятельных людей империи. Там будет возможность обсудить ваше будущее.

— Моё будущее? — переспросил я.

— Разумеется! Герой вашего масштаба не может довольствоваться командованием пограничным легионом. Империя нуждается в ваших талантах на более высоком уровне.

В его словах слышались обещания, но также и угроза. Мне предлагали подняться выше, но цена этого подъёма была пока неясна.

— Благодарю за внимание, — сказал я дипломатично. — Буду рад выслушать предложения.

— Вот и прекрасно! — консул хлопнул меня по плечу с показной дружелюбностью. — Увидите, мы найдём общий язык.

Да, подумал я, только вопрос — на чьих условиях.

Большой банкетный зал дворца превосходил своей роскошью даже тронный. Стены украшали фрески с изображениями древних побед, потолок расписывали сцены пиров богов, а пол выложили мозаикой из тысяч разноцветных камней. Двадцать массивных столов из чёрного дерева ломились под тяжестью золотых блюд и хрустальных кубков.

Меня посадили за главный стол по правую руку от императора — место высочайшей чести. Слева от правителя восседал консул Аврелий, далее — префект Кассий, казначей Марк и другие высшие сановники. Остальные столы заняли сенаторы, военачальники, богатые торговцы и знатные семьи столицы.

Император выглядел совсем плохо. Его руки дрожали при поднятии кубка, речь стала невнятной, взгляд часто терялся в пустоте. Несколько раз он забывался и переставал жевать, глядя куда-то в пространство.

— Ваше Величество неважно себя чувствует? — тихо спросил я у консула Аврелия.

— Увы, последние месяцы здоровье императора вызывает беспокойство, — ответил тот с озабоченным видом. — Врачи говорят о переутомлении, стрессе от государственных дел. В его возрасте это неудивительно.

Префект Кассий добавил:

— Мы стараемся оберегать Его Величество от лишних волнений. Государственные дела требуют много сил, а император отдаёт им всего себя.

Что-то в их словах не давало покоя. Болезнь императора выглядела не как естественное недомогание, а как что-то более серьёзное. Но сейчас не время было задавать неудобные вопросы.

Банкет начался с традиционных тостов. Консул Аврелий поднял золотой кубок с вином:

— Друзья! Сегодня мы чествуем не только героя, но и саму идею героизма! Легат Алексей Волков показал, что империя способна рождать защитников в самые тёмные времена!

Зал взревел одобрением. Кубки звякнули, вино полилось рекой. Но я заметил — император едва пригубил своё вино и сразу отставил кубок. Более того, когда один из слуг попытался подлить ему вина, правитель едва заметно покачал головой.

— Расскажите нам об осаде, легат! — попросил кто-то из гостей. — Каково это — семь месяцев держать оборону против такой армады?

Я начал рассказывать о ключевых моментах обороны, стараясь не углубляться в кровавые подробности. Аудитория слушала с интересом, но я чувствовал — многих привлекают не подвиги, а возможность использовать мою славу в своих целях.

Особенно пристально слушал префект Кассий. Его вопросы были слишком детальными:

— А сколько именно воинов было в гарнизоне изначально? Какие потери понёс противник? Как долго продержались запасы провианта?

— Интересуетесь военной статистикой? — спросил я, стараясь говорить легко.

— Профессиональная привычка, — усмехнулся Кассий. — Чужой опыт всегда полезен для совершенствования собственной тактики.

Казначей Марк задавал вопросы иного рода:

— А как вам удалось так экономно расходовать ресурсы? Обычно осады разоряют казну, а вы умудрились продержаться почти без снабжения извне. Это достойно изучения!

Его восхищение «экономностью» героической обороны снова показалось мне неуместным. Люди умирали от голода и ран, а он видел в этом образец рационального хозяйствования.

— Мы просто не имели выбора, — ответил я сухо. — Когда на кону стоят жизни, находишь способы выжить.

— Несомненно, несомненно! — закивал казначей. — Но ведь можно было сдаться раньше? Многие командиры предпочли бы сохранить людей...

— И предать империю? — резко спросил я.

— Нет-нет, конечно! — замахал руками Марк. — Я лишь хотел сказать — вы показали, что иногда кажущиеся невозможными задачи вполне выполнимы при правильном подходе.

Разговор постепенно переходил от восхваления подвига к его анализу с точки зрения пользы. Меня изучали как интересный случай, а не чествовали как героя.

Но странности банкета не ограничивались вопросами. Я обратил внимание на еду — изысканные блюда подавались в невероятном изобилии. После месяцев осадного голодания это выглядело почти непристойно. Жареные павлины, фаршированные кабаны, морские деликатесы, экзотические фрукты — всё сверкало золотом и драгоценностями.

— Впечатляет, не так ли? — заметил консул Аврелий, видя мой взгляд. — Империя живёт в достатке. Даже в трудные времена мы не забываем о том, что жизнь должна быть прекрасной.

— А есть ли трудные времена? — спросил я невинно.

Аврелий на секунду замешкался, потом рассмеялся:

— Конечно есть! Ваша осада — яркий пример. Но империя всегда находит способы преодолевать трудности.

Я заметил, что многие гости явно знали друг о друге больше, чем показывали. Переглядывания, едва заметные кивки, недосказанные фразы — всё говорило о существовании неких закулисных договорённостей.

Сенатор Квинт Сципион, тот самый, что произнёс двусмысленную речь на церемонии, сидел через стол от меня. Всё время банкета он изучал меня холодным взглядом, иногда что-то шептал соседям. В какой-то момент я поймал его взгляд и улыбнулся. Сенатор не ответил на улыбку.

— Легат Алексей, — обратился ко мне один из торговцев, — а правда ли, что вы лично убили в поединке самого «Серого Командира»?

— Правда, — подтвердил я.

— Удивительно! — воскликнул торговец. — Значит, один человек может изменить ход целой войны!

— При определённых обстоятельствах — да, — согласился я.

— А если применить это к другим сферам? — задумчиво произнёс префект Кассий. — Политика, экономика... Один решительный человек может многое изменить.

В его словах слышался подтекст, который мне не понравился. Создавалось впечатление, что мою популярность хотят использовать для каких-то целей.

К концу банкета император совсем раскис. Он почти не ел, с трудом держал голову, речь стала совсем невнятной. Консул Аврелий и префект Кассий обменялись взглядами, после чего Аврелий встал:

— Друзья, Его Величество утомился от долгого дня. Позвольте проводить императора в покои.

Император был практически под руки выведен из зала. Когда двери закрылись за ним, атмосфера банкета изменилась — стала более свободной, но и более напряжённой.

— Ну что ж, — сказал вернувшийся консул Аврелий, — теперь мы можем говорить более откровенно. Легат Алексей, думаю, пора обсудить ваше будущее.

Я почувствовал — начинается самое интересное. Награды и почести были лишь прелюдией. Теперь мне предъявят счёт.

После того как императора увели, атмосфера в банкетном зале заметно изменилась. Исчезла официальная напряжённость, разговоры стали более свободными, но я почувствовал нечто ещё — скрытое напряжение, словно все ждали какого-то сигнала.

Консул Аврелий вернулся к столу с довольным видом и налил себе полный кубок вина.

— Ну что ж, теперь мы можем расслабиться, — сказал он, и я поймал странность в интонации. Было что-то облегчающее в том, как он произнёс эти слова. Словно избавился от обузы.

— Император часто так рано покидает мероприятия? — спросил я невинно.

— В последнее время да, — ответил префект Кассий, отпивая вина. — Здоровье, знаете ли. В его возрасте трудно выдерживать долгие церемонии.

Но что-то в его тоне резануло слух. Префект говорил о болезни императора почти с удовлетворением, словно это было ему на руку.

— Досадное недоразумение, конечно, — добавил казначей Марк Сребролюб, и в его голосе я услышал такие же нотки. — Осада крепости Железных Ворот... Столько ресурсов потрачено, столько людей погибло. Можно было бы решить всё гораздо проще.

Я медленно поставил кубок на стол.

— Проще? — переспросил я. — Каким образом?

— Ну, — Марк пожал плечами, — переговоры, компромиссы. Иногда лучше уступить что-то малое, чтобы сохранить большое.

— Вы предлагали сдать крепость? — В моём голосе прозвучала сталь.

— Нет-нет, ни в коем случае! — поспешно замахал руками казначей. — Я лишь размышляю о альтернативных подходах. Семь месяцев осады — это огромные потери для империи. Не только людские, но и экономические.

Сенатор Квинт Сципион усмехнулся:

— Марк опять считает деньги. Но в данном случае потери оправдались — мы получили героя и прекрасную пропагандистскую историю.

«Пропагандистскую историю»? Я внимательно посмотрел на сенатора:

— Извините, но речь идёт о реальных событиях и реальных жертвах.

— Конечно, конечно, — кивнул Сципион. — Но согласитесь — любое событие можно подать под разными углами. Героическая оборона звучит гораздо лучше, чем затянувшаяся осада из-за отсутствия подкреплений.

В зале повисла неловкая тишина. Несколько сенаторов переглянулись, некоторые отвернулись.

Консул Аврелий поспешил сгладить ситуацию:

— Квинт, ты слишком прямолинеен. Легат Алексей — наш гость и герой. Не стоит...

— Не стоит говорить правду? — перебил Сципион. — А я думаю, наш герой достаточно умён, чтобы понимать реальность. Не так ли, легат?

Он смотрел на меня с вызовом, словно проверял реакцию.

— Я всегда предпочитаю правду, — ответил я ровно. — Только истина позволяет принимать правильные решения.

— Вот видите! — воскликнул Сципион. — Человек понимающий. Тогда давайте говорить откровенно.

Префект Кассий положил руку на стол, явно подавая сигнал к осторожности:

— Квинт, возможно, сейчас не время для сложных разговоров?

— А когда время? — парировал сенатор. — Когда ещё представится случай побеседовать с человеком, который семь месяцев держал оборону в полной изоляции?

Он повернулся ко мне:

— Скажите честно, легат — не удивляет ли вас, что подкрепления так долго не подходили? Ведь от столицы провинции до вашей крепости всего две недели пути.

Вопрос повис в воздухе. Я действительно удивлялся этому, но предпочитал списывать на трудности военного времени.

— Военные операции не всегда идут по плану, — ответил я осторожно.

— Конечно, конечно, — согласился Сципион. — Но семь месяцев? Это не задержка, это почти полное забвение.

Казначей Марк нервно захихикал:

— Квинт, ты пугаешь нашего героя конспирологическими теориями.

— Конспирологическими? — Сципион поднял бровь. — Интересный выбор слова, Марк. Откуда такая точность?

Я внимательно наблюдал за этой словесной перепалкой. Становилось очевидно — между высшими сановниками существуют разногласия, и мой приезд их каким-то образом обострил.

Консул Аврелий попытался взять разговор под контроль:

— Друзья, мы отвлеклись от главного. Легат Алексей приехал не для того, чтобы слушать наши споры о прошлом, а чтобы обсудить будущее.

— А какое будущее вы мне готовите? — спросил я прямо.

Аврелий улыбнулся:

— Блестящее! Человек с вашими талантами и репутацией не должен прозябать в пограничной крепости. Империя нуждается в вас здесь, в центре.

— В каком качестве?

— Это мы обсудим позже, — уклончиво ответил консул. — Пока важно другое — вы должны понимать, как устроена власть. Не все решения принимаются на поле боя. Многие — в кабинетах, за закрытыми дверями.

Префект Кассий кивнул:

— Война — это продолжение политики. А политика — искусство возможного.

— Искусство компромиссов, — добавил казначей.

— Искусство выгоды, — заключил сенатор Сципион.

Олдрис, который всё это время молчал, наконец подал голос:

— А искусство честного служения где-то потерялось в этом перечислении?

На старого мага посмотрели с удивлением — придворные маги обычно не участвовали в политических дискуссиях.

— Честность — роскошь, которую могут позволить себе только очень сильные или очень наивные люди, — ответил Сципион. — К какой категории вы относите себя, мудрец?

— К третьей, — спокойно ответил Олдрис. — К категории тех, кто слишком стар, чтобы лгать.

Несколько гостей рассмеялись, но смех прозвучал напряжённо.

Я решил проверить свои подозрения:

— А что именно вы имеете в виду под искусством возможного? Можете привести примеры?

Консул Аврелий и префект Кассий переглянулись.

— Ну, например, — начал Аврелий осторожно, — иногда приходится жертвовать малым ради спасения большого. Или принимать не самые приятные решения ради общего блага.

— Вроде принесения горстки легионеров в жертву ради... чего именно? — спросил я, намеренно делая голос равнодушным.

Воцарилась мертвая тишина. Все за столом замерли, кто с кубками у губ, кто с едой на вилках.

— О чём вы? — наконец спросил казначей дрожащим голосом.

— Ни о чём конкретном, — ответил я с невинным видом. — Просто пытаюсь понять логику принятия решений на высшем уровне.

Сенатор Сципион медленно поставил кубок на стол:

— Вы очень проницательный человек, легат. Это хорошее качество... и очень опасное.

— Для кого опасное? — спросил я.

— Для всех, — ответил Сципион, глядя мне прямо в глаза.

Разговор зашёл в тупик. Все понимали, что сказано слишком много, но никто не хотел сделать первый открытый ход.

Консул Аврелий поднялся:

— Думаю, на сегодня достаточно. Легат Алексей устал с дороги, а завтра у нас важные дела.

Банкет начал сворачиваться, гости расходились небольшими группами. Но я заметил — многие задерживались, о чём-то шептались, бросали взгляды в мою сторону.

Подходя ко мне, консул Аврелий сказал тихо:

— Легат, завтра утром к вам зайдёт мой помощник. Он покажет город и... объяснит некоторые особенности столичной жизни. Будьте внимательны к его словам.

Уходя, префект Кассий пожал мне руку:

— Приятной ночи, легат. И помните — в столице у каждого есть друзья и враги. Важно не перепутать, кто есть кто.

Вилла, которую мне предоставили для проживания, находилась на одном из семи холмов столицы, в аристократическом квартале. Двухэтажный особняк из белого мрамора с колоннадой и садом выглядел как мечта любого провинциального офицера. Прислуга встретила нас с подобающими почестями, комнаты оказались обставлены с изысканным вкусом, а вид из окон захватывал дух.

Но когда двери закрылись, и мы остались с Олдрисом наедине, старый маг покачал головой:

— Красивая клетка. Очень красивая.

Я подошёл к окну, выходящему в сад. Роскошный розарий, фонтаны, мраморные статуи — всё сделано с безукоризненным вкусом. Но между кустами я заметил фигуру в простой одежде, старательно изображающую садовника. Его движения были слишком осторожными, взгляд слишком внимательным.

— Видишь того «садовника»? — тихо спросил я Олдриса.

Старый маг выглянул в окно и усмехнулся:

— Странно подстригает кусты. Больше смотрит на дом, чем на растения.

Я обошёл комнату, изучая обстановку. Мебель была дорогой и удобной, но расставлена так, что большая часть помещения хорошо просматривалась из окон. Зеркала размещены под углами, позволяющими наблюдателю видеть почти всё происходящее.

— Олдрис, можешь проверить, нет ли здесь магических «ушей»?

Старый маг достал посох и тихо проговорил заклинание обнаружения. Через несколько секунд он кивнул:

— Есть. Слабые, но достаточные для подслушивания. Любопытно — их установили недавно, специально к нашему приезду.

Значит, готовились заранее. Я сел в кресло так, чтобы спиной прикрыться от основных «точек обзора»:

— Можешь нейтрализовать?

— Могу, но лучше не стоит. Пусть думают, что мы не замечаем слежки. Будем осторожнее с разговорами.

В дверь постучали. Вошёл управляющий виллой — полный мужчина средних лет с услужливой улыбкой.

— Господин легат, позвольте представиться — Гай Марцелл, управляющий этим домом. Я целиком в вашем распоряжении. Если что-то понадобится — стоит лишь позвать.

— Благодарю, — ответил я. — А кто обычно живёт в этой вилле?

— Она принадлежит государству, — ответил управляющий. — Здесь размещают почётных гостей империи. До вас тут останавливались послы дружественных государств, знатные торговцы, прославленные полководцы.

— Понятно. А прислуга здесь постоянная?

— Частично. Основной персонал работает давно, но для особых случаев привлекаем дополнительных людей. Например, для вас наняли лучшего повара города и двух помощников.

Интересно. Значит, часть прислуги — новые люди, скорее всего, подосланные для наблюдения.

— А охрана виллы предусмотрена?

— Конечно! — управляющий указал в сторону ворот. — У главного входа постоянно дежурит караул из четырёх стражников. Это для вашей безопасности — героя империи могут беспокоить любопытные граждане или даже недоброжелатели.

Олдрис кашлянул, скрывая усмешку. Охрана у ворот одновременно защищала и контролировала — никто не мог незаметно войти или выйти.

— Очень предусмотрительно, — согласился я. — А сад можно осматривать свободно?

— Разумеется! Садовник Марк будет рад показать вам все достопримечательности. Он знает каждое растение и может рассказать много интересного.

«Садовник Марк», значит. Запомню.

После ухода управляющего я решил проверить свои подозрения. Вышел в сад как будто для прогулки после долгого дня. «Садовник» тут же материализовался рядом с клумбой роз.

— Добро пожаловать, господин легат! — поприветствовал он с широкой улыбкой. — Желаете осмотреть сад?

— С удовольствием, — ответил я. — А давно вы здесь работаете?

— Уже... — он запнулся на секунду, — уже пять лет. Знаю каждый куст.

Ложь. Руки у него были слишком чистыми для садовника, а мозоли располагались не там, где должны быть от работы с землёй. Скорее от оружия.

— А кто обычно живёт в этой вилле? — спросил я невинно.

— Разные важные гости, — ответил «садовник». — Я особо не интересуюсь — моё дело растения.

Ещё одна ложь. Он явно прекрасно знал обо всех обитателях виллы.

Мы прошлись по саду. Марк показывал растения, рассказывал о них, но я заметил — его взгляд постоянно возвращался к окнам дома, он запоминал, в какие комнаты мы заходим.

Вернувшись в дом, я обнаружил, что прислуга уже разложила мои вещи. Очень удобно — теперь они знают всё о моём багаже.

— Хозяин, — тихо сказал мне слуга, разбирающий одежду, — если понадобится что-то из города — дайте знать. Могу быстро сбегать на рынок или к ремесленникам.

— А далеко ли до рынка? — спросил я.

— Недалеко, господин. Но лучше не ходить одному — можете заблудиться. Город большой, улицы запутанные. Я могу сопровождать.

Ясно. Выходить одному не рекомендуется. Обязательно с сопровождающим.

К вечеру я составил полную картину ситуации. Вилла была роскошной тюрьмой под круглосуточным наблюдением. Садовник следил за перемещениями по территории, прислуга контролировала поведение в доме, охрана у ворот фиксировала всех посетителей. Магические «уши» передавали разговоры, а расстановка мебели обеспечивала визуальное наблюдение.

За ужином, который подали в столовой, я заметил ещё одну деталь. Повар — а управляющий хвастался, что это «лучший в городе» — задавал слишком много вопросов о моих вкусах:

— Господин предпочитает острую пищу или мягкую? Какое вино больше по душе? Может быть, есть особые блюда, которые напоминают о доме?

Олдрис ел молча, но я видел, как он осторожно обнюхивает каждое блюдо. Его магические способности позволяли обнаруживать яды и зелья.

— Еда чистая, — тихо сообщил он мне. — Пока что.

Но его «пока что» звучало зловеще.

Поздно вечером к нам пришёл последний посетитель дня — молодой человек в дорогой одежде, представившийся секретарём консула Аврелия.

— Легат Алексей, меня зовут Луций Валерий. Завтра утром я буду сопровождать вас по городу. Консул хочет, чтобы вы познакомились со столицей поближе.

— Очень любезно, — ответил я. — А что именно мы будем осматривать?

— Форум, термы, театры — всё, что может заинтересовать провинциального гостя. А заодно... — он понизил голос, — консул просил объяснить вам некоторые особенности столичной жизни. Здесь есть определённые... правила игры.

«Правила игры». Значит, завтра мне объяснят мою роль в местном спектакле.

— Буду рад послушать, — сказал я.

После ухода секретаря Олдрис подошёл ко мне:

— Мне не нравится эта ситуация. Слишком много внимания для простого героя.

— Мне тоже не нравится, — согласился я. — Но пока непонятно, чего именно от меня хотят.

— Хотят приручить, — мрачно сказал старый маг. — Вопрос в том — для каких целей.

Я подошёл к окну. В саду горели факелы, освещая дорожки. «Садовник» Марк стоял в тени дерева, и я видел красную точку его сигареты. Он не спал. Караулил.

— Олдрис, — сказал я тихо, — завтра внимательно слушай всё, что нам будут рассказывать. И готовься к неожиданностям.

— Какого рода?

— Не знаю пока. Но у меня дурные предчувствия.

За стеной послышался тихий скрип — кто-то передвигался по коридору. Официально в доме ночью оставались только охранники и дежурный слуга. Но звук шёл не из тех мест, где им полагалось находиться.

Я потушил свечи в комнате и осторожно выглянул в щель под дверью. По коридору прокрадывалась тень — человек в тёмном плаще двигался к лестнице на второй этаж.

Через несколько минут тень вернулась и скрылась в направлении служебных помещений. Кто-то обыскивал мои комнаты, пока я был внизу.

— Олдрис, нас изучают очень тщательно, — прошептал я. — Кажется, мы попали в игру, правил которой пока не знаем.

— Тогда нужно эти правила выяснить, — ответил старый маг. — И быстро, пока не стало слишком поздно.

Я лёг в постель, но сон не шёл. За окном время от времени мелькали тени — ночной патруль обходил виллу. В доме поскрипывали половицы — кто-то передвигался по коридорам.

Красивая клетка оказалась ещё и очень надёжной. Вопрос был только в том — кто в ней хищник, а кто добыча?