Игра желаний.

1. Глубины сумрака 1

Взгляд стремился на север, проносясь над окрапленными снегом холодными пустошами хаоса. Всюду виднелось бескрайние промерзшие леса, результат действия эмпирея в мире смертных. Но они не были безжизненными, там во тьме таились изувеченные и преображенные твари, жаждущие лишь одного, пролить кровь любого живого существа. Они бродили тенями во мраке изуродованных северных лесов, охотясь на своих жертв, жестокие и безумные. Весь этот мир освещала, зловещая в своем великолепии, луна Моррслиб в светящемся обрамлении парселены, будто сопровождаемая свитой из двух ложных лун по бокам. Несясь дальше, в скованную вечной мерзлотой пустыню, по просторам которой носились пропитанные магией хаоса разноцветные вихри, там где заканчивались даже кошмарные леса, взор все сильнее опьяняло разноцветными огнями ветров магии, переливающихся высоко в небе. Здесь, их свет был особо ярок, и казалось их струи соприкасались с земными пиками. Наконец, он оказался посреди холмистой равнины, усыпанной разноцветными столбами света, среди коих взгляд остановился на маленьком фиолетовом огоньке. Спустившись ниже, стали различимы очертания лепестков холодного пламени, меж которых вырисовывался черный силуэт пернатого существа. Фигура сидела в самом центре огненного танца, а все члены, этой диковинной птицы, безостановочно трепетали, занятые только ей известным делом. В следующее мгновение, взгляд уже находился прямо перед существом. Колдовской огонь ярко пылал, но абсолютно не отбрасывал света вокруг себя. Хищная птица, усевшись верхом не туше монструозного зверя, жадно разрывала ее плоть, видимо его недавней жертвы. Внимание птицы привлекло что-то, она подняла свою окровавленную голову, жадно заглатывая клювом кусок плоти. Безглазая морда демонического стервятника повернулась в его сторону, будто зная где находиться взирающий на него пришелец. Демон медленно привстал поднимая одно из своих крыльев, в изгибе которого открылся глаз хищной птицы, это око было так знакомо. Зрачок жадно исследовал окружающую демона местность. Наконец, глаз остановился вперившись в пространство. Тогда демон поднял другое крыло, где в том же месте разверзлось второе око. Голодный взгляд глаз, которые не прощают, пронзал его сознание, а в воздухе чувствовалась жажда разрушения. Демон выпрямился на своих по человечески согнутых лапах, склоняясь в порыве, не агрессии, но будто вопрошая.

В ветре послышался шепот, шелестящий, слышимый и на краю света.

– Архаптерион.

Демон осекся, но расправив крылья он воспарил, погасив пламя вокруг себя. Вознесясь ввысь, демон парил на ветрах магии, безгранично свободный и покорный несущим его потокам хаоса.

2. Игра желаний.

Выехавший из-за пригорка верхом на ослике мужчина, увидел освещенный зарей замок, стоящий посреди равнины на скалистой возвышенности. Вплотную к нему ютились ветхие крестьянские избушки, образующие вокруг твердыни незамысловатое поселение. Это был Тиффоне, родовой замок баронов Бронзе. Удобно устроившись, на выдававшемся из земли скалистом основании, он нависал над стремительным течением реки Сиртелль, одного из притоков полноводной Бриенны, спускающейся с Ирранских гор, пики которых виднелись далеко на юге. Сиртелль, сложно было назвать судоходной рекой из-за сильного течения, но время от времени, вверх по руслу, под парусами и гребя, поднимались купеческие лодки направляющиеся в Тилию. Они доходили до первого порога, а там уже по земле добирались до перевала Новалоне, редкому проходу через горы, да и к тому же, относительно безопасному, благодаря дварфовскому форту Казад Фрукунд. Даже по такой реке путешествовать было легче, чем по берегу, ведь дорог в этой местности не было, от слова совсем, а бандитов и орков хватало. Некогда, в давние времена, именно по этим землям шел со своей ратью король Шарлан, а до него король Луи Убийца орков в объявленных ими Войнах Странствий. Земли вокруг замка Тиффоне, некогда болотистые, осушенные волей баронов и силами сервов, ныне возделывались.

Человек остановился осматривая открывшейся ему вид окрестностей, над которыми медленно плыли массивные корабли облаков. Он обслюнявил два пальца, средний и указательный, после чего поднял их над собой улавливая ветер. Подержав их так пару мгновений мужчина опустил руку и положительно кивнул головой. Он дернул своего ослика и животина медленно поплелась в сторону замка. Неторопливо плетясь по дорожке, он проезжал мимо полей колосящейся пшеницы, а вокруг не было ни души. Странное дело, в пору сбора урожая, обезлюдевшие поля, вымерли они что ли все. На просторах вокруг гулял лишь ветер в своей свободе. Но вот, путник увидел, невдалеке, одиноко сидящую фигуру. Приблизившись на треть версты, стали отчетливо угадываться черты сгорбленного седого старика, устроившегося на придорожном камне и что-то перебирающего в своей перевези.

– Старче. – обратился к старику подъехавший путник.

На что дед, осторожно поднял свою косматую голову с густой, неухоженной бородой, скрывающей под собой морщинистое лицо со следами оспин. Кривой нос, судя по всему когда-то сломанный, не сильно уродовал и без того кривую физиономию старикашки. Он осторожно осмотрел странника и его осла, после чего потупил взгляд. Чужеземец, остановившейся перед ним был одет в неброскую походную одежду путешественника, но хорошего пошива и качественной материи. Выделялся он странными портками, раздутыми, будто взбитыми на бедрах и прилегающие к голеням. Такие можно и потерять впопыхах на бегу, подумал старик. Ноги странника, стоящие в кожаных стременах, были обуты в кожаные ботинки до лодыжек, обувь, как и положено для чужеземца, была не свойственна данной местности. Вся испачканая дорожной пылью, она явно была из более морозной местности. Нет, не сабо местных холопов, и не сапоги лордов, перед которым старик постоянно падал ниц, а там только и оставалось, что смотреть на милордские подметки.

– Чего изволите, милсдарь? – пролепетал старик слегка трусливым голосом.

– Вокруг ни души, где все полевые сервы? Если не ошибаюсь, сейчас самая пора жатвы?

Чужеземец молвил глубоким баритоном, и от этого он казался личностью с сильным характером. Старик вновь поднял взгляд и посмотрел в лицо собеседника. Его встретил холодный взгляд серых глаз на смурном овальном лице. Все портил лишь выдающийся треугольный нос, оттенявший на себя все внимание. С таким рубильником он должен был глаголить гнусаво, подумал старик.

– Ваша правда, милсдарь. Дело туть, вот десь какое. Завелось в округе лихо неведомое и спровадилось таскать, с полей окружных, люд чесной. Сначала ребятишек малых утаскивало, а как начали прятать их по домам и не выпускать, принялось и за зрелых. Исчезают без следу, только их и видели. Вот, все и схоронились, боятся носу из дому высунуть. – на мгновение взгляд старика остановился на носу странника, но осознав это он быстро отвел глаза.

– Орки? – предположил странник.

– Не похоже. Енти самые, зеленокожие, иначе делают. Просто, оравой налетают, паскуды. – старик сплюнул, – А лихо енто, как псина сутулая, таится.

– А ты чего тут сидишь тогда? Совсем страх потерял?

– А чего мне бояться? Я свое уже отжил, утащат меня аль нет, бледная так и так уже близко. Но жать то надо. – старик посмотрел в свою перевязь и зачерпнув оттуда рукой горсть зерен, – Вот только, сил то уже нетю. Не скосить мне одному и пол поля. Поэтому, тужу тут в бессилии.

– Чего ж, вы хозяину своему не пожалуетесь? Он то должен с этим лихом, бесчинствующим на его землях, управу найти.

– Чево ж не жаловались – жаловались, но только проку от ентого нетю. Пошел наш староста в замок, а у него все поджилки трясутся. Не мудрено, норов то у старого барона был дикий, а помер когда, его место заняла барыня у которой нрав был изощренней на причуды. Так вот, говорит он замковым то, что надо бы енто лихо изничтожить, а то жизни с ним нетю. Всех, говорит, пожрет, бестия. Надо бы, лыцаря на бестию натравить.

– Ну, а барыне, как я понимаю, это дело не понравилось. – предположил странник, оценивающе разглядывая серые стены стоящего впереди замка.

– Ну, так, да. – продолжил старик, – Вышла она на порог, вся в шелках и цацках, да как зыркнет на него, да как давай поносить. Говорит, вы, мол, ленивые паскуды, напридумывали не были всякой чтоб не работать. Я с вас кожу спущу на ремни, говорит, если вы сейчас на поля не выйдете. А в завершении, говорит своей замковой челяди, мол, гоните ентого самого отсюда плетями да палками жесткими. Чтоб, духу его тут не было. До сих пор староста в себя прийти не может после ентого, валяется побитый.

– Вот жешь, курва. – с усмешкой тихо произнес странник.

– Чаво? – промямлил своим беззубым ртом старик.

– Я говорю, веди меня к ентому самому старосте.

– С какого этого? – от удивления старик поднял брови, да так, что лоб сложился в складки, – Милсдарь, он вам ничего не сделал.

– Лечить я его буду, дурень ты кривой.

– А вы кем будете? Знахарь, аль врач, как его там, врачеватель?

– Костоправ, я. – С каким-то пренебрежением в голосе пояснил странник – Именуют Вульдельтом.

– А меня, Михо.

– Так вот, енто само, залез он на него с ногами, как только они одни остались, и давай топтаться на нем, будто грязь ногами месит. А перед этим рукой своей по нему давай водить, я ужо думал в очко старосте залезет. А нет, взял руку его больную и потрогает, да как дернет.

– Ой, батюшки, старосте руку, негодяй, оторвал. – С оханьем предположила баба, слушавшая Михо.

– Куда там, на месте осталась, но староста как завопит, а потом затих. Топтал он его так, долгое время, опосля выходит из хаты, руки потирая, и говорит. Вари похлебку, я жрать хочу, да и староста тоже захочет как в себя придет.

Все это время над очагом кипел котелок с харчами для странника и старосты, а рядом с ним стояло ведро с очистками от свеклы и капустной кочерыжкой, которые пошли на готовку. Похлебка была готова, Михо взяв котелок прихваткой, другой рукой подхватил ведро с очистками и шаркающей походкой поплелся к хате старосты.

– Харчи, наконец то. – бодрым голосом воскликнул Вульдельт – Я тут, уже чуть землю жрать не начал, что так долго? Ставь котелок на пенек.

– Милсдарь, а чево там со старостой?

– Так, сам иди, да посмотри.

Когда старый Михо проходил мимо, Вульдельт вытащил у него из ведра кочерыжку.

– Оставька ее мне.

– На кой она вам?

– Так, полезное развлечение. – с усмешкой сказал Вульдельт.

Михо осторожно прошел в хату, где на скамье уже сидел староста.

– Гибо, как ты? – поинтересовался старик.

Староста поднял голову и спокойно ответил.

– Никогда не чувствовал себя лучше. Будто заново родился. Есть хочу.

Михо улыбнулся своей беззубой ухмылкой и они вместе вышли на двор. За это время Вульдельт опустошил две трети котелка и сидя на скамье, что-то лениво вырезал ножом из кочерыжки.

– Похлебка ваша совсем худая, одна вода. Зубу не за что зацепиться. Взять с вас нечего, поэтому, буду пока у вас харчеваться, да в хате старосты жить. Только в следующий раз, киньте в котелок хотя бы голубя какого.

– Да гдеж его взять то. – с досадой сказал Михо.

– Эгеге. – разочарованно вздохнул Вульдельт и протянул обкромсанную кочерыжку старику. В ней недвусмысленно узнавался образ мужского причинного места, – Бабам на развлечение.

– Енто дылдо, скорей нашей барыне снадобиться. – молвил Михо, – Она и раньше сумасбродной была, а теперь совсем помутилась. С тех пор, как сюда по реке спустился ентот прохвост. Как он там себя обзывает? – обратился старик к старосте.

– Кудесник Лематьии. – Гибо подсказал старику.

– А по моему, он пес плешивый. – Михо сплюнул раздраженно.

– Теперь в замке кутеж постоянно. Обольстил он барыню или околдовал, видать не сложно это было, этак истосковалась она, сами знаете по чему. Ну и заправляет теперь там его кодла, которая вместе с ним приплыла.

– Значит, кудесник со своей кодлой вертят на причинном месте барыню. – вполголоса проговорил Вульдельт.

Через два дня к хате старосты, где обосновался Вульдельт, не свет не заря пришли два ратника из замковой челяди.

– Где, этот самый, знахарь ваш? – Нетерпеливо поинтересовался долговязый стражник. – Мы за ним пришли, подовай его сюды, да поживей, а то сами вытащим.

– Клод, Нестор, каким ветром вас сюда? – послышался раболепный голос Михо.

– Замолкни, Михо. Сказано тебе, пришли за знахарем, подавай его сюды, а то хужо будет. Нам приказали доставить его в замок, к самой барыне.

– К барыне, етиш ты, на кой он ей снадобился? – промямлил старик.

– Не твоего ума дело, да и не нашего. – уперев руки в боки протянул долговязый – а вам, отребью, приказано было вылазить из своих курятников и марш в поля, а то всех плетками повыгоним.

– Клод, ты же сам не далече с нами в хатах жил, не уж то запамятовал? – Не успел договорить Михо, как тут же получил ботинком по зад.

Стражники уже собирались зайти в хату старосты, но в проеме показался Вульдельт. Среднего роста, поджарый, он острым взглядом оценил молодцев с копьями, стоявших посреди двора и месивщих грязь под ногами.

– Здесь я, и не знахарь, а костоправ. – низким звучным голосом произнес он.

– Да козе в трещину, как тебя называть, давай топай за нами в замок, носатый.

Вульдельт закрепил свою хламиду на плече проходя во двор. Подойдя к стражникам и расположившись между ними они двинулись к замку, но не сделав и двух шагов оба служивых рухнули в мешанину под собой. Где-то довольно хрюкнула свинья.

– Это как так? – все что смог сказать долговязый Клод.

Миновав внешние стены замка, поросшие плющом, Вульдельт оказался во внутреннем дворе, большую часть пространства которого, занимали деревянные постройки. Вокруг главной каменной башни ютились амбары с конюшней, а с другой стороны был устроен бревенчатый особняк, судя по всему людская.

– Без паласа. – подумал про себя Вульдельт.

Там и тут мелькали люди занятые своими хлопотами, они совершенно не замечали гостя, видимо увлеченные своими делами. У входа в башню ратники передали гостя замковой челяди, которые выглядели так, будто были оттарабаненны все. Вульдельта провели наверх, к дубовой двери окованной железом. Помявшись немного перед входом, служанка постучала особым способом и открыла дверь.

– Госпожа, по вашему повелению прибыл костоправ. – пролебезила служанка.

– Прелестно. – послышался голос баронессы с маленького балкона выходящего на реку Сиртелль. Тон ее речи был размеренный с нотками величавости. Вульдельт со служанкой прошли внутрь и та захлопнула за ними дверь. Судя по обстановке в комнате, гость оказался в будуаре баронессы, а значит, дело имело личный характер. У столика с зеркалом стоял стул на котором удобно устроился шарообразный рыжий кот с самодовольной мордой. И вот, с балкона показалась сама баронесса.

– Госпожа, Вульдельт из Харгендорфа. – представился гость.

– Имперец, как интригует – с удивлением в голосе произнесла баронесса.

– Баронесса Тиффоне, Матильда де Нез. – представила госпожу служанка.

Вульдельт быстро оценил баронессу. Раздавшаяся в ширь баба, спрятавшая свое обрюзгшее тело под несколькими слоями Талийской шелковой парчи. Вся в золотых и серебряных цацках, судя по виду не из бретонии, а скорей всего, добытых в землях Эсталии. Баронесса тоже не упустила момента внимательно оглядеть гостя с головы до пят.

– О, я думала вы будете выше. – бросила баронесса в адрес Вульдельта.

– Стараюсь. – с легкой остротой в голосе парировал Вульдельт.

Баронесса уловила это и сдавленно улыбнулась. Она протянула Вульдельту свою морщинистую руку, окольцованную драгоценными перстнями, для поцелуя. Вульдельт, в пору своей дремучести, понятия не имел чего от него хотят. Возможно, она хотела пожать ему руку, но с бабами мужи не братаются. Он быстро и ненавязчиво потряс ей руку. Казалось, баронессе было все равно. Подняв с належеного места кота, она посадила свое толстое тело на стул, отчего тот звонко затрещал.

– До наших ушей дошел слух, что вы прибыв к нам проявили искусство врачевания. – баронесса зыркнула на служанку. – Это везде и всегда полезное умение. У нас, конечно, в замке есть свой цирюльник, но у этого мясника на все одно решение, кровь пустить.

– Кровушку пустить, всегда полезно, это самый действенный способ. Оно восстанавливает циркуляцию телесных жидкостей. – подметил Вульдельт.

– У нас здесь, имеется более хороший способ циркулирования телесные жидкости. – с самодовольной улыбкой сообщила баронесса. От этих слов у Вульдета появились рвотные позывы.

– Так чего вы жаждите, Баронесса? Произнесите это вслух. – Вульдельт заговорил более низким голосом, в нотках которого, отчетливо прослеживалась неуклонная настойчивость.

– Если сможешь излечить мои страждущие ноги, то я щедро вознагражу тебя. Отсыплю золотом тебе, за твои умения. Но если шарлатаном окажешся и попробуешь голову дурить, то голову и потеряешь, быстро. Был тут у меня один врач, так этот прохвост говорил, что нет ничего действенней животворящего скотского навоза. Лечить меня испражнениями собрался. А наша хворь, должна излечиться более гуманным способом.

– Я избавлю вас от этой хвори, Баронесса. Скоро будете вновь танцевать, как и раньше. А в замен мне многого не надо, лишь особую благодарность. – промолвил Вульдельт, склоняясь над сидевшей баронессой.

В этот момент за дверью послышался нарастающий шум, кто-то торопливо поднимался по лестнице, явно направляясь в комнату баронессы. Дверь резким движением распахнулась с грохотом ударившись об стену, и словно вихрь в апартаменты влетел взъерошенный бородатый мужик, здоровенный как гардероб. Он был в одной рубахе, да штанах плюдерхозе.

– Момент уже близок, Матильда. – громогласно продекларировал мужчина и тут же осекся, заметив в покоях постороннего человека. Лицо мужчины посуровело, он стал пристально разглядывать Вульдельта своими выразительными черными глазами.

– О, мне было неизвестно, что моя маргаритка принимает гостей. Позвольте представиться, Франческо Лематье де Урбино, великий иллюзионист и путешественник. – Быстро переобулся в манере глаголить незванно явившейся.

Несмотря на свои габариты, движения кудесника были плавными и изящными. Его недавняя грубость движений бесследно исчезла в величавом поклоне.

– Я лишь хотел пригласить Баронессу спуститься в общую залу, чтобы разделить с нами скромную трапезу.

Баронесса мгновенно изменилась в лице. Сидя на стуле, она стала подаваться вперед, стремясь быть как можно ближе к иллюзионисту, будто жаждущий тянется к воде.

– Мой дорогой Франческо, – почти лебезя, пропела баронесса. – Мгновение и я спущусь к тебе, о оазис моей жизни. – на последок она прикоснулась кончиками пальцев к своим мясистым губам и передала это прикосновение кудеснику по воздуху.

У Вульдета этот кудесник вызвал смешанные чувства, с одной стороны он казался открытым и великодушным человеком, но перемена в его поведении, говорила о том, что этот благодушный бородач носит маску, под которой скрывает иную мякотку.

– Позволите мне присоединиться к вашей трапезе? – полюбопытствовал Вульдельт – Я был бы не против отведать барских харчей, а то от холопской капустной похлебки у меня уже несварение.

– Прошу вас, поведайте о себе, раз уж нам судьбой представилось встретиться. – Не стесняясь своего набитого рта, стал лестно выведывать Франческо у Вульдельта, сидевшего за трапезным столом напротив него. Костоправ же, в этот момент, жадно поглощал фаршированную сливами перепелку и не особо желал отвлекаться от данного действа, но судя по тону вопрошающего и жаждущим взглядам других сидевших за столом, особого выбора у него не было.

Сидевшая вокруг него людская кодла, производила впечатления юродивого сброда, разодетого в сумбурные одежды. Эта сумасбродная компания, явно были приятелями залетного кудесника, а не местными. Их сидело семеро, четверо мужчин и три женщины, все взъерошенные как петухи. Краюшкой хлеба Вульдельт вытер свои жирные губы и тут же проглотил ее. Еще не кончив пережевывать остатки, он почесал свой выдающийся нос и начал молвить, периодически делая паузы в своей речи, дабы придать ей большей значимости.

– Как вы уже знаете, я странствующий костоправ с земель Империи. В отроческие годы отучился на свое ремесло и несколько лет ассистировал своему мастеру. Но в какой-то момент, моя северная кровь потомка Норски, потянула меня в странствия. Захотелось мне людей посмотреть, да себя показать. Ремесло, которым я промышляю, не оставит меня без куска хлеба с маслом и чарки хмельного в шинках придорожных. Долго ли, коротко, по дорогам и тропам, на лодках и баржах, по рекам безмолвным, добрался я и ваши края. Так что, если кого умело помять иль потоптать надо, либо же лишнее удалить сорганизма, милости прошу. На несколько мгновений за столом воцарилась тишина, все смотрели на него выпученными глазами.

– Гузно мне потормоши – громко хохоча, грубо прокричал один из гнусной компании, высоко задрав вверх ноги. Вся остальная компания поддержала его издевательским гаганьем.

– А промеж ног не хочешь мне залезть, костоправ, потеребить мой терновник своим длинным клювом? – завизжала одна из взъерошенных девок кудесника и начала задирать свою юбку.

Гаганье стало еще громче. Кровь Вульдельта уже закипела от гнева, хоть он и был не обычным норска, но горячая северная кровь брала свое. Франческо Лематьии, здоровенная детина, сидел, наблюдая за всем этим и довольно ухмылялся, ему явно все это доставляло необычайное удовольствие. Он закинул одну ногу на подлокотник и развалившись так, попивал вино из кубка, который держал в руке.

Но тут, в зале появилась баронесса, на ней был уже новый наряд, а на голове красовался высокий эннен. Шум в трапезной быстро стих. Две служанки неотрывно следовали за своей хозяйкой, пристально следя за тем, чтобы ее наряд ни за что не зацепился, не поставив, тем самым, барыню в неудобное положение. Кудесник быстро поднялся со своего места и все, включая Вульдета, последовали его примеру.

– О, моя Маргаритка из Лионесса, почти нас своим присутствием и раздели нашу скромную трапезу.

Возможно, лет тридцать назад она и была маргариткой, но сейчас в ней мало осталось от цветочного. – подумал Вульдельт, смотря на то, как подскочивший к барыне кудесник, подхватил ее руку и театрально вычурно проводил до места в заглавии стола. Он пододвинул к ней поближе тарелку с яствами и указал на нее.

– Попробуй эти великолепные маринованные кабаньи гонады, они приятно лопаются во рту.

Двумя толстыми пальцами, баронесса, аккуратно, подцепила кусочек с блюда и отправила его в рот.

– Судя по ее размерам, харчуется она обыкновенно, не двумя пальчиками. Харчи в нее падают словно камень в колодец. – глядя на это действо, думал Вульдельт.

Баронесса с удовольствием проглотила предложенный ей деликатес.

– Очень прелестное блюдо, приятного всем аппетита. – и все тут же, вновь, начали уплетать за обе щеки.

– Франческо, свет души моей, расскажи какое развлечение для нашей услады ты готовишь, не томи мое тело и душу.

– Я готовлю невообразимое представление к кануну зимы, тебе оно особенно понравиться, моя маргаритка. – кудесник повернулся к Вульдельту, – Если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, в это же время в Империи отмечают некий аналогичный праздник. К этим событиям и приурочено представление.

– Да, Гехаймниснахт, язык сломаешь. Вам бы стоило остерегаться устраивать гуляния в пору появления Моррслиб. Это зловещая пора. – с улыбкой произнес Вульдельт.

– О, бросьте вы, волков бояться - в лес не ходить. К тому же, это-то и придает действу особую изюминку. – с последними словами кудесник опустошил полный кубок вина.

В разгар застолья в зал тихо зашел невысокий пухлый человечек, ликом своим сильно напоминавший кота, который только что поймал мышку. Он осторожно подошел к кудеснику и что-то прошептал тому на ухо. Выслушав донесение, Франческо в заинтересованной задумчивости начал теребить свою бороду. Вульдельт, пытаясь не подавать вида, следил за всем этим с самого начала.

– Что там, любовь моя? – поинтересовалась баронесса, заметив отходящего от стола хитромордого шпика. – Да вот, Фриго донес мне тут, что в окрестностях расположился табор стриган. Видимо они уже давно находятся здесь. Эти мерзкие отродья и есть виновники исчезновения крестьян.

– О, я терпеть не могу этих бродяг. – Изменившись в лице начала хулить их баронесса – Эти бродяги, бездельники, только и знаю, что слоняются там и тут. У них нет никакого смирения и покорности. Черные и грязные, как зверолюди, они и сношаются с отродьями хаоса. Наводят сглаз на честных людей, чу чу.

– Видимо, эти шельмы используют добрых мирян в своих нечестивых ритуалах. – потягивая очередной бокал вина, предположил Франческо. – Надо будет настигнуть их и наказать.

– Да, насадить их головы на пики, воронам на поживу – добавила Маргаритка из Лионесса, поигрывая в руке кубком с вином.

Пир, а по другому его не назовешь, закончился лишь за полдень. Вся банда кудесника расползлась по темным углам замка. В трапезном зале остались только баронесса, кудесник и Вульдельт.

– Баронесса. – необычно отстраненно обратился Франческо к Матильде – Вы так и не поведали мне, для какой цели вы пригласили костоправа. Разве я вам не доказал, что любой ваш недуг мне под силу исцелить. Вот увидите, после праздника кануна зимы вы будете наслаждаться свободой от любых тягот.

– О, мой Франческо, ты меня не так понял – слегка волнуясь, стала оправдываться баронесса – Я твоя всей душой и телом, но поскольку праздник еще не наступил, я подумала, что костоправ помассирует, немного, мои страждущие ноги. – баронесса повернулась к Вульдету – Желаю, чтобы вы приступили немедленно, пойдемте же в мою опочивальню.

– Матильда, отправляйся в опочивальню вперед, а я хотел бы обменяться несколькими словами с Вульдельтом. Пусть служанки приготовят все для сеанса, а мы подойдем позже. – спокойным тоном, но в повелительной манере, кудесник отослал баронессу, чтобы остаться с Вульдельтом на едине.

– Ну что, милсдарь. – опершись обоими локтями на стол, заговорил Франческо более низким голосом, удостоверившись перед тем, что баронесса ушла. – Какие же твои истинные намерения? Позволь мне предугадать твой ответ. Ты просто, ненароком, проходил мимо и так же, ненароком, выходил больного холопа. Конечно же, ты ничего не знал о том, что баронесса ищет по округе и за ее пределами всевозможных целителей. До тебя не долетал слух о том, что она готова золотом платить тому, кто сможет облегчить ее хворь. Но вот, что я тебе скажу, это тепленькое местечко уже занято, приятель.

Вульдельт почувствовал облегчение в этот момент и, кажется, небольшое разочарование. Вот кудесник и сбросил маску, показав свою реальную личину, а мог бы подольше поиграть. Видимо, все это время, он испытывал внутри себя волнение, скрывая его под показной уверенностью и радостью.

– Даю тебе слово северянина, я пришел сюда не ради драгоценностей. Меня интересует только оттачивание моих умений.

– Ну что же, допустим так. Мне нет причин тебе не верить. Но смотри, без фокусов.

– Иллюзионист требует без фокусов, иронично. – промелькнула мысль у Вульдельта.

– Пойдем, я провожу тебя в опочивальню баронессы. И они вместе, отправились по коридорам замка. Опочивальня располагалась рядом с тем же будуаром баронессы. Подойдя к двери, Франческо постучал три раз и дверь открыла одна из служанок.

– Возвращаю его вам, моя маргаритка. – пропел кудесник и исчез за дверью.

Вульдельт наблюдал страшную картину достойную великого нечистого. На обширной перине, в своей необъятности, растекалась баронесса. Ее нижнее платье не спасало глаза костоправа от этой картины.

– Ну же, чего вы ждете, приступайте же скорей. Мои бедные ножки уже не могут терпеть. – и она слегка приподняла одну ногу.

– Ложитесь на живот, баронесса, и мы приступим.

Вульдельт снял свои ботинки вместе с верхней одеждой и полез на перину вслед за баронессой. Стоя над ней он закатал рукава и тихо проговорил на норске.

– Сейчас ты у меня получишь, старая курва.

Много позже, Вульдельт брел вслед за служанкой в свою опочивальню, выделенную ему в замке. Пытаясь забыть ужасающие картины прошедших часов, когда он словно повар месил тесто баринского тела, костоправ смиренно перебирал свои пальцы. На округу уже спустились сумерки и в оконные проемы, сложно было разглядеть что-то вдали. Но Вульдельту этого и не надо было, его больше заинтересовало происходящее во дворе. Там, в шумном столпотворении, собрались всадники с зажженными факелами. Среди них он узнал весь бандитский выводок кудесника в перемешку с замковой стражей, а возглавлял всю эту компанию сам Франческо, одетый в изящно скроенный пурпуэн. Он поднял руку с факелом и прокричал.

– Вперед, за мной, мой легион. – и они умчались через ворота в сумрачную тьму наступающей ночи.

Наконец, Вульдельту открыли дверь в его келью, где служанка зажгла ему свечу и молча удалилась. Костоправ обнаружил свои вещи сложенными у стены, рядом с кроватью. Замковая челядь позаботилась о его пожитках и принесла их сюда. Весьма кстати, в столь подходящее время. Он выглянул на лестницу, дабы убедиться, что девка из прислуги ушла. Тогда Вульдельт сдвинул в сторону двери кровать и забаррикадировал проход. После этого, он подготовил освободившееся пространство на полу убрав мелкий сор. Из своей сумы Вульдельт достал мел и начертал на полу неровный девятиугольник с пятилучевой звездой вписанной в него. Вульдельт снова полез в свою суму и на этот раз достал маленькую шкатулочку, перевязанную льняным шпагатом. Спокойно развязав шкатулку, он извлек из нее отрубленную воронью лапку. Повертев ее немного в руке, Вульдельт, жирным смарчом плюнул на нее и поместил в центр начертанной фигуры. Костоправ, сложив руки в замок, присел на колени перед начертаниями. Ритуал начался с утробного звука, а дальше последовало заклинание.

– Заклинаю водой и ветром. Девять раз послужи мне. Повелеваю, явись на свет. Пока горит свеча. – его голос отдавался эхом, подхватываемый ветром из окна. Огонек свечи, горевшей на столе, колыхался под порывами ветра, пока не изменив свой цвет на насыщенно синий, замер в то же мгновение как стеклянный. Воронью лапку окутал густой серый дым, скрывший от глаз неистовую метаморфозу. Лишь звук в полной мере иллюстрировал протекающие под вуалью дыма процессы. Там шло формирование костей с наращиванием тканей на них. По виску Вульдельта скатилась большая капля пота от напряжения. Но процесс подходил к концу, небольшое птичье тело уже покрывалось черными, как смоль, перьями. Еще мгновение и перед заклинателем стояла, на одной лапе, гротескного вида одноглазая птица.

– Лучше, чем в прошлый раз. Хотя бы не просит его убить – тихо произнес Вульдельт и продолжил повелительным тоном. – Внимай мне, исполнив мою волю. Будь очами моими, разыщи Франческо Лематьии де Урбино и кабал его. Поведай мне его ночные деяния. Пока горит свеча. – ворон каркнул в ответ. Заклинатель поднял птицу и выпустил ее в открытое окно.

– Ворон не ночная птица, но другой у меня нет.

Вульдельт присел на кровать, сон не шел. Он долго смотрел в темноту открытого окна, погруженный в свои мысли. Вульдельт глубоко вздохнул и подтянув суму, вытащил из нее свою вышивку. Ночь протекала отдаленными шумами приносимыми ветром. Свеча на столе прогорала колдовским огнем намного быстрее обычного. И вот, наконец, донесся звук крыльев за окном. Птица приближалась, свеча догорала. Но вместо того, чтобы спокойно влететь в окно, крылатый приспешник зацепился за стену и перевернувшись в воздухе грохнулся на пол. Вульдельт с укоризной помотал головой и с досадой цокнул. Бракованный фамильяр. С укором к самому себе, произнес Вульдельт. Он взял птицу за горло и начал старательно натирать ее свое лицо. Перья летели во все стороны, ворон умоляюще каркал. Наконец, испустив свой последний дух свеча погасла, а вместе с ней в клубах дыма исчез фамильяр, оставив после себя только маленькую воронью лапку. Но заклинатель уже не обращал на это внимания, крепкий сон овладел его очами, а тело упало на кровать. Колдовство, навеяло Вульдельту грезы о полете в ночи, где он парил над темными просторами. Вот, в отдалении, он узрел скопление движущихся огней. Когда же Вульдельт приблизился, он узнал в них вооруженных всадников, во главе с кудесником Франческо. Они шли рысью, быстро приближаясь к островку огней впереди, куда и устремился заклинатель. Это оказалась стоянка стриганского табора, кибитки которого расположились большим кругом. Кружась над ними, до Вульдельта доносились звуки музыки и необычные напевы, стригане явно не ждали гостей. Он увидел, как приближающиеся всадники, перейдя на галоп, стремительно неслись на табор. Кто-то из стриган заметил приближающихся, но было уже поздно. Несколько из нападавший стремительно заскочили в центр лагеря, рубя каждого на своем пути. В таборе началась паника, кто-то пытался спрятаться, кто-то обороняться, большинство же просто бежало. Бегущих быстро настигали и предавали смерти, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков. Все стриганские кибитки уже полыхали огнем, подоженные рьяными последователями кудесника. Через полчаса в живых не осталось никого из стриган. Табор полыхал ярким пламенем. Вульдельт заметил, что не все стригане погибли, на своей лошади, Франческо увозил молодую девушку стриганку, схваченную в разоренном таборе. Девка была в полном беспамятстве и не оказывала особого сопротивления. По пути обратно в замок, группа разделилась. Отделившиеся всадники отправилась в сторону реки Сиртелль, вблизи которой их огни бесследно исчезли. Вульдельт несся вдоль реки, прямо к темной громаде замка. Он чувствовал себя необычайно свободным, парящим в ночи. Облетев каменные стены несколько раз, Вульдельт увидел нужное ему окно и точно прицелившись, со всей дури влетел в него, зацепившись крылом за край.

Вульдельт проснулся, когда за окном уже светало. Следующие дни прошли однообразно, утром он харчевался барскими яствами вместе с больной кодлой кудесник и самой баронессой. После этого, Вульдельт исполнял службу костоправа, меся гнойное тело похотливой старухи. Оставшееся время, Вульдельт был свободен, он использовал эти моменты, чтобы обследовать замок вдоль и поперек. Его главной задачей было найти лабораторию кудесника, где скрывались его грязные секреты, но все чаще, Вульдельт натыкался на похотливых псов кудесника, забавляющихся с девками из замковой челяди в темных углах. Теперь было понятно, почему у прислуги был такой потрепанный вид. Замок оказался небольшим, по сути это была башня с несколькими поздними пристройками, крепость достойная баронов южных земель Бретонии. Практически сразу, Вульдельт принялся искать вход в подземелье, самое надежное место чтобы хранить мрачные тайны. Он обнаружил подземелье закрытым дверью, окованной железом, с висячим замком на ней. Днем идти сюда было бессмысленно.

Наступил канун Гехаймниснахта. Урожай с полей, так и не был до конца убран, голод был неминуем. Но сложившаяся ситуация не волновала обитателей замка, их амбары были полны припасов накопленных ранее. В воздухе висела атмосфера волнения, зловещий знак явился на небе, появилась мертвая луна Моррслиб. Среди юродивых приспешников кудесника царил ажиотаж. Эти выродки, все до одного, вырядились в шелка баронессы, до которых смогли добраться. Сам же Франческо Лематьии де Урбино, накинул на себя тогу по древней Тилийской моде. Матрона, всего этого представления, Маргаритка из Лионесса, Матильда де Нез, оделась так же по Тилийской моде древних, в длинную шелковую тунику Столу с накинутой поверх пурпурной Паллой, большим куском ткани окутывающим ее фигуру. Весь день баронесса величаво вышагивала по замку, будто в окружении не рабов, а знатных придворных. На ней этот наряд, смотрелся лучше современных. И в завершении этой картины, всех замковых девок из челяди нарядили в короткие туники, перевязанные на поясе. Весь этот спектакль походил на плохую комедию.

Спустились сумерки, на небе ярко сияла Моррслиб. Вся банда ряженых недоумков высыпалась во двор. Вульдельт заранее схоронился, дабы не принимать участия в этом сумбурном симпозиуме. А его, тем временем, активно искали, сначала прихвостни кудесника, а затем стражники баронессы, но все они быстро потеряли интерес к этому. Пришло время действовать, наступила кульминация этого затянувшегося спектакля. Торжественная процессия гедонистов покинула стены замка и направилась в неизвестном направлении, а Вульдельт тем временем расположился в своей келье. Он достал из своей сумы черный плащ, которым хитро обернулся застегнув на плече.

– Я призрак во мраке, парящий на крыльях ночи. Страшитесь. – он издал приглушенный гортанный хохот.

Приоткрыв дверь, Вульдельт выскользнул во тьму, прямиком направившись в подземелье. По пути ему встретился шарообразный рыжий кот. Жирный, шерстяной ублюдок нес в зубах пойманную им мышь, несмотря на свои габариты, он все же добротно исполнял свое ремесло.

Спустившись и осмотревшись, Вульдельт остановился перед массивной дверью.

– Это не способно остановить призрака во мраке – уверенными движениями руки, он будто поворачивал ключ в скважине замка. Через несколько мгновений, вскрытый замок беспомощьно свесился на двери.

Спустившись и осмотревшись, Вульдельт обнаружил за дверью не столько поразившую его картину, сколько дающую пищу для размышления. Это была изуверски сконструированная пыточная, такая, где мучили не для получения ответов, за счет боли, а для доставления боли через унижение. С дюжину нагих холопов, обоих полов и разных возрастов, всевозможными способами, во всевообразимых позах томились на снарядам разнообразных формаций. Там были дыбы и козлы, кольца и бревна, кресты и доски, а остальное Вульдельт не знал как и именовать. Это были все пропавшие сервы с полей, их похищало вовсе не Лихо, и не стригане, а банда кудесника.

Вульдельт приблизился к первому лежащему животом на деревянном козле и вынул из него кляп. Вульдельт даже не успел воспросить к нему, как холоп надрывно заблеял.

– Они теребили мои бубенцы, пока надругивались над гузном. – и он печально зарыдал.

Все тело холопа было изрезано таинственными символами, которые наносились с точностью цирюльника. Окинув оценивающим взглядом остальных холопов, Вульдельт различил, что все они были в разной степени изрезаны колдовскими знаками.

– Выблядки жаждущей шлюхи. Они аккумулируют флюиды для ритуала. Как они приволокли вас сюда незаметно для замковых сверху?

– Енти дьяволы, использовали укрытый ход у реки, который ведет прямихинко сюды – холоп махнул головой в сторону небольшой дверцы в конце подземелья.

– Вот оно, должно быть именно так, они исчезли у реки, в ночь погрома стриганского табора.

Вульдельт освободил всех пленников из оков материальных, теперь ему предстояло освободить их от феодальных оков.

– Все это, с вами сделали ваши господины. С вожделенного согласия вашей барыни, эти изверги подвергали вас истязаниям, и вы думаете они ответят за это? Может, вы думаете они чувствуют вину? Нет, они наслаждались этим действом. И они будут продолжать наслаждаться, купаясь в роскоши. Ваши родичи и друзья там, снаружи, страдают от голода и побоев. Эти кровопийцы хотят извести вас. Они считают вас грязью, прилипшей к подошве, но грязь может быть вязкой. Грязь, может засосать в бездонную глубь. Есть только один способ очистить эту скверну, осветить ее светом возмездия. Нужно сжечь тут все очищающим пламенем правосудия. Идите наверх, тихо проберитесь во все залы замка и конюшни. Потом, идите к людской и подперев двери запалите ее. Огонь, сделает все остальное.

Жаждущий мести, хромающий сброд, пополз наверх к неминуемой расправе над мучителями или же собой, как повезет. Было так приятно наблюдать, за крушением феодальной иерархии. Все здесь погрузится в пучину хаоса, порядок будет разрушен.

Вульдельт продвигался по темному тоннелю, оставаясь в полном неведении куда он его выведет. Сырость и вонь смешивались в тошнотворную атмосферу, наполненную миазмами, больше подходящую отродьем Нечистого. Но вот, наконец, тоннель пошел вверх, на поверхность.

Деревянная дверь, отделявшая Вульдельта от свежего воздуха поверхности, удивительно легко отворилась, словно калитка проходного двора. Как и сказал холоп, Вульдельт оказался на берегу Сиртелль, быстрое течение реки отчетливо слышалось в темноте. Но вместе с плеском воды, до его ушей донесились звуки цимбалы и гуслей, торжество было в самом разгаре.

Выбравшись из жалящих кустов змееподобного злака, скрывающих вход в тоннель, Вульдельт сразу приметил одиноко стоявшее могучее дерево в полверсты от себя. Это древо обрамляло яркое свечение костра.

Словно вор в ночи, он осторожно подобрался к месту проведения мистерии. Перед деревом, на поляне, меж двух костров, в самом разгаре шла оргия всех со всеми. Среди опавших каштанов, свет пламени выхватывал из мрака конвульсирующую массу нагих тел участников ряженого гуляния, от прихвостней кудесника до служанок и стражников охранявших их. В массовом соитие участвовали не только люди, но и домашний рогатый скот, умилительно блеющий от этого. Вульдельт захотел оказаться среди них, причаститься, так сказать, к этому празднику плоти. Ехидная улыбка растянулась на его лице.

Ближе к дереву, находился искусно выполненный резной деревянный жертвенник с лежащей на нем обнаженной девой. Это была та самая стриганка, похищенная из полыхающего табора. Ей, с самого начала, была уготована участь жертвы, вероятно, из-за нее погибли все остальные ее родичи. Над одурманенной девушкой поднялась громадная тень кудесника. В одной руке он держал обсидиановый кинжал. Неожиданно, Вульдельт ощутил своей спиной острие кинжала.

– Ну, что, попался, крысеныш. – послышался торжествующий шепот из-за спины.

– Нет, это ты попался. – произнес Вульдельт и развернувшись перехватил руку с кинжалом. Он повалил противника на землю, глубоко вогнав лезвие ему в брюхо.

– Кхе.Что за колдовство, ты используешь? – были последние слова умирающего.

– Тебе уже не узнать. – перед Вульдельтом лежал тот самый шпик с кошачьей мордой.

Тем временем, церемония продолжалась.

– В эту колдовскую ночь мы вожделеем, мы жаждем. О Черная Коза Лесов с тьмой Младых, услышь же нас, твое стадо. Одари нас своим присутствием. Этим кинжалом, что вобрал в себя флюиды, я раскрою тебе невинную деву, дабы ее нектар соблазнил тебя. Приди же, о Искушенная.

Ночь наполнилась криками козодоев и кваканьем лягушек. Вульдельт ждал момента. Кудесник был не кем иным, как очередным служителем лживого культа жаждущей шлюхи. Он был искушен в своих заблуждениях, но так и оставался никчемным южанином.

Главный культист этой секты, а именно так его стоило теперь именовать, полоснул кинжалом по руке стриганки и струя крови потекла в подставленный им золотой кубок.

– Принц Излишеств, жаждет удовольствия, а не смерти. – самодовольно пояснил культист.

– Ха-ха-ха-ха – по поляне эхом разнесся презрительный смех Вульдельта. – приготовьтесь встретить свою судьбу, ценители текущих кожаных мешков.

Вульдельт стоял возвышаясь над всеми и активно жестикулировал.

– Правду и любовь навсегда изжить, чтоб вершин достичь. В бой иду я, Вульдельт Вульдельтсон. Тебе не видать этого демона, я завладею его силой. Выбор твой, сдавайся или же сражайся. Вы даже не подозревали, кого вы впустили в свой дом. Думали, я просто костоправ? – цимбала и гусли, которые так уместно подыгрывали его вступлению, сейчас начали мешать своим бренчанием. Вульдельт простер в сторону музыкантов руку и инструменты вылетели из их объятий, подскочив вверх в ночную тьму.

– Вообще-то, мы с самого начала понимали, что ты мутный тип. – перебил его Франческо. – Неожиданно появился из ниоткуда, стал исполнять свои фокусы, привлекая к себе внимание. Чего ты ожидал, оставаться инкогнито? Очередной выскочка чародей из пресловутого имперского магистериума. Глупец, ты даже не подозреваешь с чем связался.

– Нет, это глупец. – Вульдельта оскорбила наглость этого ничтожества. – Сравнивать меня с имперским отребьем, ты никчемный любитель самоучка, просящий милостыни. Я есмь чистое порождение потоков хаоса! – и подняв руку в направлении присутствующих, Выльдельт открыл всем хищное око ведьминого глаза у себя на ладони. Оно взирало на них, переводя взгляд с одного к другому.

– Суть перемен, одарила меня с рождения, а вы, просто холопы. Впитав и покорив могущество этого духа, я возвышусь до Демон-принца. Может быть, позже, я позволю вам, червям, стать моим стадом. Приготовьтесь встретиться с чемпионом хаоса.

Франческо, не успел пригубить крови из золотого кубка, его остановила черная фантомная лапа, возникшая в воздухе возле него. Она обхватила его тело, полностью обездвижив.

– Хитер, глупец – злорадствовал, державший культиста Вульдельт.

Он стремительно слетел с возвышенности на которой стоял, пронесясь мимо экстазирующих человеческих масс. Подскочив к оцепенелому Франческо, Вульдельт вцепился в кубок с кровью.

– Отдавай его сюды. – в этот момент его колдовская воля ослабла и промолвивший литанию культист освободился. Завязалась потасовка с перетягиванием кубка.

Все это сопровождалось непрекращающемся гулом казадоев и лягушек. Разбушевавшейся ветер трепал крону дерева и близлежащие кусты. А над всем местом действия, образовалась облачная воронка, через которую на происходящее безмолвно взирала луна Моррслиб.

– Ой. – только успел сказать споткнувшись, рухнувший наземь Вульдельт.

Вся кровь из кубка выплеснулась в дупло стоящего рядом большого каштанового дерева. Несколько капель медленно стекали по морщинистой коричневой коре.

– Ты идиот! – воскликнул Франческо.

– Ты сам отпустил – оправдывался Вульдельт.

Но, это был еще не конец. Дерево ожило и затрепетало, его охватила агония. Все листья и плоды моментально опали с ветвей. Раздались волнующиеся стоны позади Франческо с Вульдельтом. Ветер раздувал два больших полыхающих кострища, поднимая в воздух вихрь искр. В тусклом свете колышущихся огней, участники пиршества плоти извивались и сплетались, слепляясь в миссионерские монструозности. Некоторые из них походили на слипшихся животных. На этом метаморфозы не прекратились, разные части их тел преобразились в клешни и извивающиеся жгутики. Одно из них выползло вперед, тянувшись к Франческо.

– Помоги мне. – умоляло существо, некогда бывшее баронессой замка Тиффоне, Матильдой де Нез, Маргариткой из Лионесса.

– Ааааа! – раздался возглас на всю округу.

Каштановое дерево совершенно преобразилось. Его ветви и сучья превратились в длинные пальцы с когтями на концах, а на месте дупла зияла омерзительная пасть со множеством бритвенно-острых клыков.

– Я жажду! – прокричало оно томящимся голосом.

Вульдельт с Франческо в последний момент успели отскочить с пути вожделеющих их когтистых ветвей. Вместо двух зачинщиков, любвеобильное дерево схватило своими цепкими лапами всю труппу демонических исчадий Франческо. Оно подняло их высоко над землей, перекатывая в ветвях.

– Ням-ням! – с аппетитом произнесло одержимое дерево и стало жадно пожирать несчастных.

Вульдельт понял, что пора уносить отсюда ноги. Видимо, та же мысль пришла в голову и главному культисту.

– Худа! – промямлило набитым ртом дерево, подцепив обоих своими сучьями.

– О, Великий Повелитель Желания, разве ты не узнаешь меня? Того, кто призвал тебя сюда, в материальный мир? – взмолился Франческо, пытаясь умилостивить дендро-демона. Но все было тщетно, не дав кудеснику закончить свои увещевания, демон отправил его прямиком себе в пасть.

В тоже время, Вульдельт панически пытался высвободиться из смертельной хватки. Он остался один, а значит, ему предстояло быть следующим блюдом в меню, чего он искренне желал избежать.

– Мама! – демон уже подносил его к своей разинутой пасти с которой стекала кровь смешанная со слюной.

В паническом беспамятстве, Вульдельт использовал свое колдовство и сотворив фантомную руку, подхватил ею огромную горсть углей из костра. Не обращая внимания на обжигающую боль жара, он в последний момент забросил горящие головешки прямо в пасть дендро-демону.

Дерево задымилось, а часть его ветвей загорелось. Вульдельт выпал из его лап, сильно ушибившись о землю. Не анализируя ситуации он бросился бежать в первую же сторону от дерева.

Покидая поляну, он с глубокой досадой бросил последний взгляд на дендро-демона, который в эти минуты пытался сбить с себя пламя, а его корни вырывались на поверхность содрогая землю. Рука Вульдельта сильно болела словно от ожога, которого не было.

Впереди, в отдалении, охваченный огнем, полыхал замок Тиффоне. Видимо, восстание черни увенчалось победой. Когда Вульдельт добрался до поселения, его встретили там носящиеся в буйстве оголтелые сервы. Тех из стражников, кто не погиб у дерева и не сгорел в людской, холопы насаживали на колья.

– О, Дева, чтож творица та вокруг! – услышал Вульдельт возгласы старого Михо, взиравшего на все это. – Где это видано, чтоб холопы поднимали руку на Хозяина.

– Нет у вас больше теперь хозяина. Сгинула она вместе с кудесником и всей его бандой.

– Чаво же нам теперешне делать? Кому служить? Каво слушать?

– Не знаю. Живите как жили. А вот слушать вам, вот кого надобно, мудрого ворона. Изготовьте истукана, пока деревянного, и молитесь ему с поклонениями. Если будете прилежными верующими, то он укажет вам нужный путь.

– А, чаво с барыней-то случилось?

– Считай, она увлеклась садоводством. – с улыбкой пояснил Вульдельт.

– Это ладно, а что с молодым хозяином делать, ежели он вертается?

– Каким еще молодым? – не успел удивиться Вульдельт, как со стороны берега реки, с грохотом, появилось мокрое, обожженное демоническое дерево.

– Отстанешь ты от меня, наконец!? – возмутился Вульдельт.

Дендро-демон не долго думая приступил к пожиранию первых попавшихся ему смутных холопов.

– О, Дева, что это? – указал Михо на удивительно резво передвигающееся на своих корнях живое дерево.

– Ты у меня уже в печенке сидишь. Придется будить второго. – Вульдельт снял кожаную перчатку со второй руки и стал бить по ладони.

– Если, конечно, получится. Просыпайся же. – Вульдельт начал сильно щипать руку. На второй ладони, очень сонно и лениво приоткрылся еще один ведьмин глаз. Он злобно посмотрел в лицо Вульдельта, а затем на другую руку.

– Ты нужен нам, Братишка. Просто так я бы тебя не разбудил.

Вульдельт простер свои персты к опьяневшему от крови дендро-демону и впился в него словно хищная птица впивается когтями в жертву. В воздухе рядом с деревом появились две огромные фантомные лапы, которые тут же вцепились в ствол и крону монстра. Раскрасневшиеся очи на руках Вульдельта раскрылись так сильно, что чуть не выходили из орбит.

Вульдельт сжимал и скручивал, пытаясь перебороть могучую силу демона, но этому существу все было нипочем. Руки Вульдельта прямо на глазах покрылись чешуей, которая в свою очередь, стала оборачиваться черными птичьими перьями. Из его глаз выступили капли крови. Одержимое дерево, приближаясь к Вульдельту, сносило все ветхие хижины сервов на пути. Дендро-демон остановился, когда кончики его ветвей были в десяти локтях от жертвы.

– Нашей с вами единой силой, пусть те, что против нас, будут уничтожены. – произнес Вульдельт колдовство, сжав руки в кулаки.

Между ним и чудовищным каштаном промелькнула мимолетная искра. Дендро-демон вспыхнул холодным фиолетовым пламенем, охватившем его от корней до верхушки кроны, но огонь совершенно ничего не освещал.

Ввысь взвился кричащий образ неведомого существа, только для того, чтобы испариться через мгновение. Могучий ствол, вместе со всеми отростками, разлетелся взрывом в мелкие щепки. Ничего не горело, остались только щепки.

Вульдельт лежал на сырой земле думая о том, где ему искать теперь своего осла. На следующее утро он сел на речную лодку и отправился вниз по течению, где Сиртелль впадала в воды реки Бриенны. А через пять дней, с Ирранских гор спустилась ватага орков и истребила в замке всех оставшихся там людей.