Игра Игров

ИГРА ИГРОВ

(Конечно, грамматически было бы правильнее написать ”ИГРА ИГР» или “ ИГРА ИГРЕЙ”, но...)

(Конечно, грамматически было бы правильнее написать ”ИГРА ИГР» или “ ИГРА ИГРЕЙ”, но...)

„Маньяк осторожно приоткрыл дверь своей комнаты и выглянул наружу. Как и обещали те кретины и козлы, за дверью вместо привычного коридора простиралась унылая каменистая равнина, покрытая чахлым колючим кустарником, Было холодно; по небу ползли рваные ржавые тучи, За кустикам хоронились друг от друга, изредка делая короткие перебежки, люди в комбинезонах цвета хаки. Сухо грохотали очереди. Один из комбинезонщиков, обернувшись, увидел в дверном проеме Маньяка и выпустил очередь в его сторону. Пули прошили вовремя захлопнутую дверь, но в комнату не залетели. Теперь можно было смотреть сквозь дырочки. Впрочем, смотреть особо было не на что: война шла вяло.

- Суки, - грустно сказал Маньяк. - Сволочи. Экспериментаторы!

Долго в комнате сидеть было нельзя: из жратвы в наличии имелся лишь полузасохший сырок.

Маньяк слегка отдернул оконную штору. За окном клубился зеленоватый туман, справа и слева выступали каменные глыбы, внизу, под окном, не было ничего - оно явно выходило наружу в стене ущелья или каньона. Какая-то кошмарная тварь, похожая на птеродактиля, вынырнула из тумана и забилась о стекло. Стекло почему-то выдерживало.

- Сволочи. - констатировал Маньяк. - Суки.

Внезапно дверь распахнулась. Маньяк подпрыгнул, схватил реактивный автомат (подарок сук-сволочей-экспериментаторов) и приготовился дорого продавать свой плавленый сырок.

Эстет влетел в дверь и зажмурился: прямо на него было наставлено дуло какой-то явно смертоносной штуковины, а чуть выше - совершенно ополоумевшие глаза некоего типа в пижамных штанах, пузырящихся на коленях, и в драных шлепанцах на босу ногу.

- Э-эй! - заорал Эстет, размахивая руками, и плюхнувшись на пол, густо усеянный окурками и неаппетитно пахнущими объедками. - Я свой, не стреляйте, я свой!

Ситуация была, прямо сказать, не из приятных: еле уйдя от этих идиотов в комбинезонах, невесть откуда взявшихся в его родном Эбанске он, кажется, угодил еще черт знает куда…

- Свой - это чей? - недоверчиво спросил Маньяк. - Этих сук, сволочей, экспериментаторов?

(Для краткости данное устойчивое идиоматическое сочетание мы в дальнейшем будем сокращать до С.С.Э. - Прим. изд.)

- К-кого? - Эстет озабоченно ощупывал подмокшие брюки. Вы об этих, в маскхалатах?

- Нет, — Маньяк, видимо, успокоился, но дуло все еще смотрело прямо в живот Эстета — Я о тех, кто нас сюда перенес. С.С.Э.! Кстати, этот автомат заряжен бронебойными гранатами.

- Кубыть твою мать!— выругался Эстет. — Вы можете его… э-э… куда-нибудь передвинуть? Понимаете, у меня с детства слабый кишечник и я с трудом переношу вид оружия.

- Придется тебе ходить без штанов, — серьезно посоветовал Маньяк. — Этот мир битком набит оружием. Мне сказали; иди, спасай, без тебя не могут. Не могут! С.С.Э.! Кстати, у тебя за спиной зенитный пулемет калибра 36,6 мм. Бери и пошли на разведку.

С этими словами он встал, опустив ствол к ногам и всем своим видом выражая геройскую решимость.

Вы знаете, я вообще-то по профессии парикмахер, — стыдливо сказал Эстет. - Мне бы что-нибудь режущее. Но я попробую…

Он брезгливо взял двумя пальцами пулемет и, подняв его на уровень глаз, принюхался.

- А, простите, с чего это от него коньяком воняет?

- Там была еще фляга. - сознался Маньяк. - С. С. Э. подсунули. Ну я с горя того… Впрочем, где-то тут…

C этими словами Маньяк залез под кровать и вытащил оттуда девятилитровую канистру. Канистра булькала.

- Настоящий армянский арак - заявил он с гордостью. - Сам

гнал.

…Через три часа Маньяк и Эстет, поддерживая друг друга и распевая ”броня крепка“, вывалились из дверей на холодный ветер.

Впрочем, захватить орудия производства, полушубки и наполнить фляги они не забыли. За голенищем эстетского сапога тускло мерцала рукоять лазерной бритвы (производство ОККАМ и К°, 1999 г.)

Сразу за дверью Эстет неожиданно заорал ”Эх, Колорадо мое!.. и, покрепче зажмурясь и задрав ствол пулемета к горизонту, выпустил короткую очередь. Когда он пришел в себя и открыл глаза, сотни полторы ”зеленых” валялись в живописных позах на равнине, а еще роты четыре драпали со скоростью звука в направлении гор.

- Не догнать. – с сожалением произнес Эстет, явно начиная входить во вкус. - Ну, пошли. Может, что магическое отыщем, а?

- ГРРРР! — Маньяк издал утробный звук, более похожий на рычание самца гориллы во время спаривания, и всадил три реактивные гранаты в горы. Горизонт вспух и засверкал всеми цветами радуги. С неба посыпались обломки гор и куски четырёх рот. Маньяка сильно стукнуло скалой по затылку, на Эстета упал чей-то член.

- Так…- сказал Маньяк.- Понятно. Без особой необходимости стрелять не будем.

Когда катаклизм утих, глазам приятелей вместо гор предстала широкая и глубокая долина. В глубине долины, среди камней и кусков человеческих тел что-то магически блестело.

- Стой, не ходи. – предостерегающе зашептал Эстет. — Там дерьмо какое-то, я задницей чую. Может, оно и магическое, да больно уж воняет.

- А вот мы его сейчас пулею! - сообщил Маньяк, стаскивая с плеча автомат.

- Погодь! - завопил Эстет. - Оно, может быть; 138-го порядка, серо-буро-малиновое и Бога Говна! Дай я лучше его...

Они подошли поближе. Магическое торчало обернулось и посмотрело на них ничего не выражающими змеиными глазками.

- Ты кто? - внезапно осипшим голосом спросил Маньяк.

- Дед Пихто! - раздраженно ответило торчало. – Вали отседова! Я тут жду Большого Конца.

- А я кто? - обиделся Маньяк.

- Ты? Ты - Маньяк, а я жду Большого Конца.

- Ах, я Маньяк? – обиделся Маньяк и нажал на курок. Торчало поморщилось и с непристойным звуком выплюнуло ракеты обратно.

- Ты что, сдурел?! - заорал Эстет, прилаживая за место оторванное ухо. - Это же Великое Торчало! Тебя что, С.С.Э. не предупреждали?

- Маньяк, а Маньяк, - кокетливо пробулькало торчало,- а, может, ты меня удовлетворишь?

- Это из другой игры! - поспешно ответствовал Маньяк.

- Здесь идет Игра Игров… - пробормотало торчало и начало высовываться. Но тут земля затряслась, заходила ходуном. Все (в том числе и торчало) обернулись на восток. С востока приближался Большой Конец. Он на самом деле был очень большим, его роскошная шевелюра развевалась в стратосфере. В каждой руке Б. К. нес по ракетной баллистической установке; на груди у него была вытатуирована спираль.

- Вот ты и пришшшел… — прошипело Торчало и искривило пространство. Большой Конец разогнул пространство и выпустил в Торчало две термоядерные ракеты. Небо над Маньяком и Эстетом превратилось в овчинку, а потом они пришли в себя на зеленой лужайке, омываемой коньячным ручьем, причем нос Маньяка оказался у Эстета на лбу, а левое ухо Эстета трепыхалось у Маньяка на подбородке.

- Ну, что, обратно, что ли? — неуверенно пробурчал Эстет, — Ну килирес глюх тот, кто нас ведет. Я бы сам ни за что стрелять не стал. Правда и не стрелял, но это уже неважно. Ба, да это же… - Эстет вскочил, - слышь, Маньяк, это же Ымбер!

Маньяк принюхался. И в самом деле: от ручья несло знакомым запахом, а на горизонте вставали серебристые шили Вечного Города.

— Атас, друган! — завопил Маньяк, почесывая подбородочное ухо. - Сейчас принцы понаедут!

Но принцы не понаехали. Вместо них с неба скатились два костяных куба. Покатавшись по лужайке, они застыли, обратив вверх две шестёрки.

- Сейчас нас будут немножечко убивать… - пробормотал Маньяк, доставая из кармана штанов Последнее Оружие С.С.Э. – два точно таких же кубика.

- Уйди, сука! - заверещал Эстет. - Ты кидать не умеешь!

Он порылся в карманах и вытащил еще два кубика.

- Во! - сказал он гордо. - Мои, личные! Слушаются, как самого ведущего!

Эстет кинул кубики. Те укатились за горизонт и, описав плавную дугу (Земля-то круглая) вернулись обратно. На их гранях сверкали две единицы.

- Видал? - гордо сказал Эстет. – Дубль!

- Дубль! Козел! - Маньяк охватил своп кубики и метнул. На кубиках выпали две семерки. «Милость Ведущего” – прошуршал бесплотный голос.

Маньяк огляделся. Эстета не было. Вместо него на травке-муравке весело пасся громадный единорог с полной пастью саблезубов. Впрочем, сам Маньяк тоже чувствовал себя неуютно. Мешали лишние руки, в каждой из которых было по зеленому мечу. Маньяк для пробы рубанул мечом по лужайке. Отвалившийся от планеты ломоть с горами, лесами и морями, медленно вращаясь, уплыл в пространство. C ломтя доносились причитания Большого Конца: «Я им ничего не сделал! А они! Коварно! В спину! Война до последнего! Боже, меня храни!»

- Мне это нравится. — произнес единорог, любуясь собственной задницей. – Обрати внимание, какой шелковистый хвост!

- Эстет, это ты, что ли?

- Ба, инч келирес эм! Кстати; я теперь плюс двадцать одно к той фиговине. - Эстет кивнул рогом на шпили Ымбера, — Пошли, наваляем?

- Погодь, — Маньяк сел и тяжело задумался, — Теперь надо подумать какая у нас цель. Ты ее не ВИДИШЬ?

- Вижу, — неожиданно заявил Эстет. — Две… три цели! Низколетящие!

Из-за края горного кряжа, на котором большими корявыми буквами было написано «НЕПРАХАДИМЫЕ ЯНТАРНЫЕ ГОРЫ» с воем, визгом и воплям вывалились три серебристых диска с клеймами ”Фарфоръ Попова“. Диски плевалась снарядами, зеленая долина превращалась пепельницу. За Янтарным Хребтом вверх протянулись два больших рыжих уса, что-то хрюкнуло, раздалось густое бормотание:

- А я такой маленький, безобидный, сижу себе на островке и ничего не знаю…

- Это Вселенский Монстр! - донеслись из Ымбера вопли принцев, полные тоски и отчаяния. Маньяк поднял мечи и начал махаться.

- Эй, Маньяк! — запрыгал вокруг него Эстет, — Все бы тебе драться, погодь, давай разберемся...

Тут осколок серебристого диска стукнул Маньяка в лоб, тот ойкнул и упал замертво. Эстет начал разбираться, а именно: направил ствол пулемета на Янтарные горы и, зажмурившись, нажал на спуск. Когда он пришел в себя надпись на хребте изменилась. Теперь она гласила: ”ПРАХАДИМЫЕ ЧОРНЫЕ ГОРЫ». Эстет удовлетворенно завопил «Ура!», но из глотки вырвался лишь трубный ров, на который из ближайшей чащи вышла очаровательная единорожица.

- А я беременна. - сообщила она стеснительно. - От тебя. И уже на тридцать шестом месяце.

- Эт-та хорошо. – высказался пришедший в себя Маньяк. - По этому поводу надо выпить.

Вид пьяного единорога, распевающего ”Кругом война, кругом татары…» был явно незнаком здешним жителям. Вскоре на звуки застолья из той же чащи появился паратушканчик. ”Много вас таких, - заворчал Эстет, от жадности превращаясь обратно в человека, - наливай каждому…» Но тут у единорожицы родился ребенок.

- Мальчик! - обрадовался Эстет.

- Сам ты мальчик. — обиженно пробормотала девица четырехметрового роста. - Вы бы, папаша, лучше за небом смотрели…

Ловким плевком она сбила низколетящий диск и посмотрелась в него, как в зеркало, Недовольная отражением, она сердито топнула ножкой, отвалив изрядный кусок местной тверди. - И вообще, где цель? Что-то я давненько не стреляла...

Сзади послышались шаги, и к героям подошел Логический Конец:

- А вот и я, - заявил он, злобно хихикая. Но Маньяк нанес по нему ловкий скользящий удар левым нижним мечом, и Логический Конец с воем провалился под землю. Натурально, образовалось подземелье, куда и вступили: Маньяк, Эстет, единорожица и их единородная дочка. Подземелье уныло извивалось, устремляясь куда-то к мантии, становилось жарко, и тут из-за угла вышел Огненный Великан с мечом Пурги, спросивший:

- Ваши действия?

- Ну… мнэ-э-э….. я… - замялся Эстет.

- Я вынимаю пистолет... — начал Маньяк, но Эстет эго перебил: - Подожди! Я. . . может, выпьем?

- Я вынимаю пистолет, - неуклонно продолжал Маньяк, - и стреляю.

- Ясно, - ответил Огненный Великан, упал и умер, превратившись в шкатулку. Четырёхметровая девица, кинувшаяся открывать шкатулку, получила удар чем-то там куда-то там и потеряла один глаз. Эстет плюнул на шкатулку, и шкатулка открылась. В ней лежал пергамент с надписью, сделанной кровью. При попытке его развернуть пергамент рассыпался, и остался только один клочок с надписью: «СИМ ПОБЕДИШИ! НАША ЦЕЛЬ – КОМ…»

- КОМ…бинезон! - возопил Эстет. - Пошли ”зеленых” раздевать!

- Фи, папа, - возразила девица, - наша цель – КОМмерция. Давайте торговать, папа. Как вы думаете, дадут здесь за меня пару комплектов полосатого оружия?

- Простите, пожалуйста, кто тут из вас Маньяк? - в круг просунулась голова какого-то странного существа.

А ты сам-то кто? - с подозрением спросил Маньяк.

- Я? А я местный гномосек. - и голова похотливо завиляла ушами.

- Тогда вам нужен Эстет. - Маньяк решительно указал на единорога.

-Хм… - гномосек задумчиво оглядел Эстета. - Вы знаете, а в этом что-то есть…

Единорог задумчиво завилял хвостом: все-таки он был Эстетом.

Но тут в действие решительно вмешалась единорожица:

- Мужа отбивать? Дудки! - завопила она трахнула гномосека рогом по затылку. С улыбкой глупого блаженства гномосек упал.

- Оргазм, - кратко констатировал Маньяк - Интересно, он-таки кончил или нет?

Из гномосека с опозданием ударила фиолетовая струя.

- Это прах Времени, - авторитетно заявила девица, - я по запаху узнаю.

- Что да, то да. Обоняние у нас наследственное. - подтвердил Эстет.

- Кстати, я опять обделался. (А в это время Бонапарт переходил границу).

Маньяк озабоченно огляделся:

- Говорил я тебе, ходи без штанов. Ну, да ничего, обсохнешь. И вообще, пошли в Ымбер, Я тоже хочу принцем быть. Для этого, говорят, надо Шоссе пройти.

Долгими подземными переходами два часа продвигалась компания через завалы камней, костей, серебряного оружия и сокровищ, пытаясь кружным путём выбраться из подземелья Ымбера, где, как стало ясно из подслушанного телефонного разговора между Большим Концом и Вселенским Монстром, пролегало Шоссе. И вдруг впереди раздалась беспорядочная пальба и хриплое пение:

- Дай на маленькую! Дай на беленькую! На большую не прошу, дай на маленькую!..

Хриплый Певец поравнялся с Маньяком, Это был заросший мужик в лохмотьях и с серебряной гравировкой «ПЕДАГОГ» на лбу. Он шел вперед с закрытыми глазами, держа в каждой руке по «Стечкину» и непрерывно паля вперед, вбок и назад. Пули неприятно щелкали Маньяка, по лбу.

- Эй, мужик! - подал голос Эстет. - Выпить хочешь?

Хриплый Певец открыл один глаз, посмотрел вокруг осоловелым зрачком, с диким рёвом выворотил из стены валун и кинул в Эстета. Маньяк поднял автомат, и тут своды подземелья, довольно ухнув, обрушились на них.

Эстет отплевывался от минеральной воды, лившейся изо всех дыр в скальных породах, глухо матерясь и поминая недобрым словом Маньяка.

- Кубыть твою!.. -— орал он. - Это же «Ессентуки № 4», а я только «Нарзан» потребляю, да и то, с похмела!

— Химмелльсдоннерветтергеррготт! — раздалось поблизости. - Фак офф, сакре блё!

Из-под шестидесятитонной глыбы выбрался Маньяк.

- Эва, Эстет! - заорал он радостно. – А я флягу спас. Давай выпьем!

-- Я те щас дам – выпьем! - резонно ответил Эстет, — Все, сухой закон, как в Эбанске в 1996-ом!

- А в лоб? — поинтересовался Маньяк, но осекся, увидев направленное на него дуло реактивного миномёта с надписью ”Псих”.

- Ты чё, псих? - затравленно заныл Маньяк, нащупывая в кармане «ананаску» (она же «грейпфрутовка», она же «арбузовка», она же «плодово-ягодновка».)

- Ага, - довольно подтвердил Эстет. - Пули там клетчатые, так что давай флягу сюда.

После пятнадцати минут ленивой работы лазерной бритвой друзья-приятели выбрались в неизвестное помещение. (Покупайте бритвы фирмы «ОККАМ и К°») Все помещение густо заросло чёрными лютиками. Посредине ковра лютиков стоял на одной ноге Большой Конец и гнусно хихикал, примеряя на вторую ногу большой серебряный башмак.

- А, это вы! - завопил он, увидев наших друзей. - Вы навели на меня Торчало! Вы убили меня у Переправы-Через-болото-Где-Всему-Хана! Вы подло предали Меня у Непрахадимаго Янтарного Хребта! Вы… Вообще, платите выкуп, или я щас как топну!

- Как ты топнешь? - поинтересовался Маньяк, нащупывая зелёные мечи.

- Да йохайды! – возмутился Большой Конец. - Это же Башмак Последней Власти! Кто его оденет, тот станет Самым Ужасным Топтуном!

- Надо говорить ”наденет“ - механически отметил Эстет.

- Ах, ты… - возмутился Большой Конец и топнул.

Когда они пришли в себя, Б.К. не было, а вокруг простиралась неизвестная местность. При попытке пошевелиться каждый из друзей обнаружил, что руки у него связаны за спиной, а за причинные места его покусывает огромный белый пингвин.

- Ну, что? - поинтересовался пингвин. - Говорить будем, или как?

- Я ничего не знаю, - поспешно заявил Эстет. - Но вы все же поосторожнее, они у меня не железные.

- И-и-и, батенька, - неожиданно ласково заговорил пингвин, - зачем вы так? Мы ведь знаем, что вы японский шпион и вообще, врач-вредитель. А будете отрицать - я страуса позову, он у нас ахалтекинец. Кстати, по последним данным, признанию очень способствует максимально более нежное отделение эпидермиса с помощью лазерной бритвы ОККАМ и К°.

- А, может, лучше «или как?» - неуверенно спросил Маньяк.

- Ты чего имеешь в виду? - подозрительно спросил пингвин, - Учти, оппортунистов мы не потерпим. Наша цель - КОМмунизм, и мы его построим.

- Это люди Вселенского Монстра! - в ужасе прошептал Эстет и обделался. Обделываться было больно, но зато он ощутил в штанах что-то твердое, холодное и серебряное. Пингвины забегали и засуетились, но Страшный Меч Хаоса уже выполз, извиваясь, из штанины Эстета и кинулся на врагов. Началась ужасная рубка. Пингвины падали, как подкошенные, и горели синим огнем. Сполохи метались по ледяным глыбам, высвечивая на них надписи: «Был здесь 12 миллионов лет назад. Киса»; «Они откусили мне все, и я так и не достигну цели! Гёт ферян!» В конце концов, пингвины были порублены, меч разрезал путы и уютно устроился во рту Эстета, на месте левого клыка. Из-за одной глыбы сильно воняло магией.

Принюхавшись, Маньяк заглянул за глыбу. Там на отвесной скале была нарисована дверь, а рядом с дверью лежал гроб. Эстет укусил гроб Мечом Хаоса, и оттуда вылетела птица.

- Вам всем хана, а я Наполеон! — заявила птица, делая круги над компанией.

- Мама! - вскричал Эстет и вскинул пулемет. Пули застучали по птице, вышибая перья. Перья падали на лед и прожигали его.

- Папа! - завопил Маньяк и замахал зелеными мечами. Соприкасаясь с птицей, мечи начали гореть.

- Комсомол! - заявила девица и сорвала, повязку с левого глаза. Из глазницы вылетел истребитель МиГ-1ОО и атаковал птицу. После короткого воздушного боя птица упала на лед, и взорвалась, из нее выпало яйцо.

Маньяк схватил яйцо и обжегся. C энергичным матерком он кинул яйцо в стену. Яйцо раскололось, из него выпал ключ.

- Это ключ к двери! - авторитетно сообщил Маньяк и поднес ключ к скале.

- Хе-хе. - сказала дверь.

- Ты козел! - заявил Эстет начал размахивать ключом у скалы, приговаривая: ”открывайся, открывайся“.

- Хо-хо, - сказала дверь.

- Э-э-э… господа, я вынужден заметить, что вы несколько неправы. – из-за глыбы льда выглянул Сумасшедший Союзник и отобрал у Эстета ключ. - Я отдаю двери мысленный приказ...

- Ха-ха, - сказала дверь, и Сумасшедший Союзник превратился в икону с изображением распятого Иисуса Христа.

- Что же делать? - задумчиво спросил Маньяк, машинально подобрал ключ и почесал им за ухом. Дверь отворилась.

- Может, не ходить? - предложил Эстет. - Если там Большой Конец, то нам всем наступит большой конец.

- Фигня все это. - отмахнулся Маньяк, вынимая из заднего кармана Торчало. — Я тут захватил… на всякий случай.

Из-за двери высунулся Б.К.

- Это не по правилам. - заявил он. - Я так играть не буду. И вообще, я еще из прошлой игры это Торчало принес. И потерял. Вы его мне отдайте, а потом поговорим. И вообще все отдайте, иначе будет не по правилам.

- Правила, правила… - пробормотал Маньяк, взводя Торчало. Торчало захихикало.

- Ах, так? Ну и пожалуйста. - произнес Б.К. и принял яд. Яд отравился. Маньяк и Эстет обобрали совершенно деморализованного Б.К., после чего Маньяк выстрелил в него из Торчала но за полсекунды до попадания Б.К. с воплем «Месть до последнего!» исчез. Вместо него из-за двери высунулась большая Башня и начала пулять. Башня пуляла, а Маньяк кидал кубики. В конце концов, Башня сожгла один кубик, и друзья кинулись врассыпную.

В рассыпной никого не оказалось. Эстет присел на какой-то выступ и вытер кровавый пот со лба.

- Эт-чё было-то? - спросил он в пространство.

- Донжон, вестимо, - флегматично ответил Маньяк.

- А что ж не убило? - оживился Эстет. - Должно было убить...

Что-то прошелестело, и Эстет исчез. Маньяк медленно начал подниматься с выступа, оказавшегося кованым сундуком, и огляделся. Рассыпная была маленькой комнатушкой, завешенной гобеленами с изображением «Сказки Королей», причем короли висели головами вниз. На полу было рассыпано многое - от рисовых зёрен до золотых монет и пакетиков с димедролом. Однако Эстета, как и ожидалось, нигде не было.

В сундуке что-то заскреблось. Маньяк отскочил от него, выставив перед собой автомат и Торчало. Сундук распахнулся, из него повеяло космическим холодом; холод сменился граммофонной записью: «Вставай, страна огромная», и из сундука, чихая, вылез Плюшевый Рыцарь. Он был в ослепительно-белых доспехах, а в буке держал Розовый Меч Последней Утренней Зари, О Которой Мечтали Люди Третьей Эпохи (сокращенно меч назывался Розовое Пузо).

- Значит, так! - заявил Плюшевый Рыцарь. — Все слышат? Все видят? - он картинно потряс в воздухе Розовым Пузом, не обращая внимания, что его, видимо, никто не слышит и не видит, ибо Маньяк спрятался под грудой гобеленов. — Я заявляю! В настоящий момент Голубой Лютик Последнего Шанса находится в руках Сумасшедшего Союзника, причем меня никто не спросил! Либо вы всё это меняете, либо я делаю харакири... сначала всем вам, а потом… ну, я подумаю.

- Все это, конечно, очень бла-ародно, — протянул Маньяк, — а вот как насчет Эстета? Оч-чень интересуюсь.

- Ха-ха-ха!- Он вернет мне Лютик, или я запрещу вас всех! – безапелляционно заявил Рыцарь. — И вы никогда не узнаете, что Вселенский Монстр, при наглом пособничестве пингвинов, строит на Северном Полюсе КОМ...

- Что-что он строит? - Маньяк насторожил подбородочное ухо.

- Э… мнэ-э…- на липе Плюшевого изобразилась пошло-слащавая улыбочка. - Как сказать… информация за информацию. Вы мне скажете, где Торчало, а я скажу, что строит Монстр, ага?

- Торчало близко. - уклончиво ответил Маньяк, сжимая Торчало в кармане. - А Монстр... ну, Эбанск он уже построил.

- Как ты сказал??? - за стеной завопило, затрещало, заходило ходуном, один гобелен откинулся и в него пролезло бледное монгольское лицо о длинными рыжими усами. Лицо было диаметром со шкаф. - Как ты назвал Великий Союз Советских Социалистических Пингвинов?

- Слышь, Монстр, - торопливо заюлил Маньяк, на этот раз нащупывая языком капсулу с цианистым калием в заднем коренном зубе. - ты чегой-то такой весь монгольский?

- Это? - левый глаз Монстра покосился на собственное лицо с отвращением. — Это, собственно, мой общий персонаж с Шумливым. О, чёрт! Погоди... Что вы все тут делаете? Вы знаете, что я – самый шумливый в этой игре? Если не знаете, то я сделаю себе…

- Харакири. - устало закончил Маньяк. Он понял, что персонаж временно перешел к Шумливому, поэтому не спеша встал, вразвалочку подошел к двери, плюнул через плечо и вышел вон. За дверью Шумливый и Плюшевый Рыцарь начали разбираться, кому первому делать харакири.

Маньяк прикрыл за собой дверь и остолбенел. За дверью простиралась унылая каменистая равнина, покрытая чахлым колючим кустарником. Было холодно, по небу ползли рваные ржавые тучи. За кустиками хоронились друг от друга люди в комбинезонах.

- Опять… - Маньяк прислонился к косяку и понял, что косяк можно забить. После пяти затяжек он увидел перед собой Эстета.

- Маньяк, а Маньяк, - просительно произнес тот. - А я цель Игры узнал.

- Уйди, зануда, - мечтательно пропел Маньяк, - сейчас еще забью - вообще исчезнешь…

- Слушайте, вы!.. - в оконном проеме возник Хриплый Певец. - Вы играть собираетесь?

- Резонный вопрос... - Маньяк хищно оскалился. - Мы тебя щас… это… как его там, а Эстет?

- Меня нет, - Эстет спешно докуривал брошенный долбан.

- В общем, так. Я напускаю на вас своих бурундучков. - Х.П. задумался. - А вы в меня стреляете. Пойдет?

- Ты живым приходи. - Эстет начал вытаскивать бритву. – Я тебя медленно…

- Давай! - завопил Х.П. - Махаться! На горлышках от магических бутылок! «Розочка» называется. Слабо? Тру-ус!

- А ты… - Маньяк набрал в горло воздуха, и тут Хриплый Певец начал стрелять, причем почему-то в спину Эстета.

- Су-ука! - приятно изумился Эстет и, обернувшись, выплюнул пули в Хриплого Певца.

- Хе-хе, - за 1/20000000000000000-ю секунды до выстрела Х.П. женился. Его жена встала перед Эстетом и произнесла длинную непечатную фразу, после которой пули упали в обморок.

- Ага, вендетта! - взревел Х.П. и, выпрыгнув из оконного, проема, запрыгал вокруг Маньяка и Эстета, размахивая алмазным кастетом и делая им сложные фехтовальные выпады. Маньяк и Эстет отстреливались и отмахивались. Кастет, отскочив от эстетовского лобного носа, пробил череп четырехметровой одноглазой девицы. МиГ-1ОО вылетел из глазницы и полетел зимовать в южные страны. Ответный залп из Торчала героически приняла на себя Хриплопевческая Жена; через секунду после этого она начала извергать из себя поток обоеполых младенцев, причем уже с автоматами в руках. Младенцы путались под ногами и вели свою собственную войну. От рикошетирующих пуль долина расплавилась. Забили гейзеры, зачмокали лавовые пузыри, гора на горизонте взорвалась, распространяя клубы пепла, и из нее вылетел огромный жёлтый пингвин.

Расталкивая всех действующих лиц этой суматохи, небрежно принимая пули и переступая через гейзеры, к маньяку подошел черный грач в шоферской кепке. Грач протянул Маньяку черный конверт.

- Тебе пакет. - заявил он писклявым женским голосом.

- Оно, конечно, не «тебе», а «вам», но, с другой стороны... А как на это посмотрит Папа Римский?

- Папа заперся в зале заседаний Большого Эбанского Дворца. – отчеканил пингвин, по-военному щелкнув каблуками, невесть откуда взявшимися на топырящихся мозолистых лапах.

- Что он там делает? - удивился Эстет.

- Как что? Яйцо высиживает. - пингвин почесал хвост и превратился в Берию. - Ну, мне пора. Его величество Густав-Адольф ждет.

Лаврентий Палыч расправил крылья и полетел договариваться о постройке авианосцев для каботажного плавания в Серебряном Бору.

- Яйцо-то зачем? - запоздало крикнул Маньяк, но, посмотрев вслед инверсионному следу пингвина-Лаврентия, начал разворачивать пакет. Из пакета выпала бумажка, которую в воздухе перехватила волосатая лапа Хриплого Певца.

”Сим предлагаем Вам немедленно приступить к работе в качестве Старшего Какаду с почасовой оплатой. Подпись – Шумливый. Дата. Печать.»

- Га-га-га! - гнусно захохотав, Хриплый Певец подпрыгнул в воздух, обратился в огромного зеленого попугая с треуголкой на хохолке и шпагой под крылом и улетел на юг.

- В теплые страны улетел… - мечтательно проговорил Маньяк.

- Месть! - захлебывался гласными и согласными Эстет. - Вперед! За ним! Ты будешь генералиссимусом, а я кадибобером... то есть штрейкбрехером... Тьфу, черт, штатгальтером! Мы присоединим Японию к Баварии!

Местность резко изменилась. Гейзеры продолжали выбрасывать пар, но теперь среди гейзеров стояли неправдоподобно ровные каре солдат в живописных мундирах. Одно каре прицелилось и выстрелило в другое. Когда дым рассеялся, другое ответило тем же. Затем солдаты первой линии начали бить друг другу морды, причём удары шли в строгой очередности: уклоняться или бить не в очередь считалось, видимо, жутко неприличным. Сбоку на пузыре вулканической лавы стоял Некто и что-то строчил в блокнотике, искоса наблюдая за сражением.

- Та-а-к… - зловеще протянул Эстет. - Ну, что ж…

При виде кубиков, извлеченных из заднего кармана Эстета, Некто озабоченно снял шляпу с плюмажем и прислал ноту протеста. Эстет низложил Папу Римского и своим именем послал в ответ буллу. После заявления, подписанного Императором, стороны договорились ввести мораторий на использование в Четырёхсотвосьмидесятишестилетней войне ОМП типа «Глюкал» и т.н. «Калашей».

- Дык ёлы-палы! Вы что, в Эбанске? - Из струи гейзера материализовался Сумасшедший Союзник и встал в позу. Точнее, в позу лотоса.

- Чего орешь-то? - осведомился Эстет. Мы тут, понимаешь, политику делаем, можно сказать, ПМ отдаляем а он, сволочь… Уйди отсюда.

И тут в воздухе появились Гнусные Планера. С переднего планера весело скалил зубы лиловый скелет сЖелезным Крестом на шее. Император направил на Планера ультиматум, скелет откусил императору голову. Раздался на дробный топот: это Большой Конец отплясывал джигу на четвереньках, нацепив на руки, ноги и голову по Башмаку Последней Власти.

Над равниной задрожала радуга, солдаты начали превращаться в чудовищ с пингвиньими клювами. Эстет почувствовал, что из Папы начинает превращаться в Маму, Маньяк почувствовал, что кто-то (видимо, Бавария. Или Япония?) медленно, но верно присоединяет его к себе, радостно причмокивая.

Из-за ближайшего гейзера высунулся Плюшевый Рыцарь. В одной руке он держал неизменное Розовое Пузо, в другой - Голубой Лютик, в третьей - 456-мм морское орудие с надписью «Любимое».

- Ребята, может, вам помочь? - произнес он восторженно—озабоченным тоном.

- Помоги, помоги. - из-за линии Мажино высунулся Сумасшедший Союзник и навел на Рыцаря самурайский меч. - Я первый очередь занимал. Я первый и буду рубить. Спасайся, кто может!

Эстет лихорадочно порылся в карманах и вытащил какую-то замусоленную бумажонку.

- А-а, гады! Вот он, Рецепт! - закатив глаза и запинаясь на каждом слове, Эстет начал читать совершенно чудовищные периоды с огромным Количеством непечатных и деепричастных оборотов.

- Дубина, задом наперед читай! - завизжал Маньяк, готовясь свиснуть в огромный милицейский свисток. Пронзительный свист заставил всех действующих лиц застыть в различных малоестественных позах. Сумасшедший Союзник, стоя в позе лотоса, тоскливо произнес:

- Эх, не успел. Тут у меня бомбочка была припрятана в 5 миллитонн...

- Кто мильтон? Я - мильтон?! - Маньяк вытащил Торчало,

- Хе-хе-хе… – из клочковатого желто-коричневого тумана сконцентрировался Большой Конец, совершенно голый, но в Башмаках, радостно потирая одну конечность о другую. - А последней-то фразочки Рецепта ты не знаешь! А последняя-то фразочка рецепта у меня! А вот я сейчас как скажу! Хе-хе-хе…

Пока Большой Конец приплясывал и притоптывал, Маньяк медленно и осторожно переводил на него Торчало, и на последнем «хе» выстрелил. Торчало от перенапряжения взорвалось. Большой Конец с горестным воплем «йохайды, это не по пра...“ исчез. На лаве остался клочок бумажки. Сумасшедший Союзник поднял его.

- Какая-то ерунда написана. Нет, я, конечно, извиняюсь, ибо я не совсем пока умею, но мне кажется, это надо читать вот так…

- Заткнись, козел! - хором завопили Эстет, Маньяк, Плюшевый Рыцарь, Голубой Лютик и Бавария (или Япония?). Но было поздно.

Когда Маньяк очнулся, он лежал, сжимая в руке автомат. Подняв голову, он обнаружил, что лежит на совершенно пустынной Красной Площади; пустынной, если не считать распростертых рядом Эстета, Сумасшедшего Союзника и Плюшевого Рыцаря.

- Мужики, мы на втором этапе! - восторженно прошептал Рыцарь.

Двери Мавзолея распахнулись, и оттуда вышел Иосиф Виссарионович

Сталин с кинжалом в руке. Глаза Сталина горели маниакальным огнем.

Маньяк позавидовал и поднял автомат.

- Постой… - сказал Сумасшедший Союзник и начал телепатпровать генералиссимусу волны дружелюбия. Сталин приближался.

- А ну, дай я его... Эстет подхватил пулемет.

- Погоди! сказал Сумасшедший Союзник и произнес: - Товарищ Сталин! Мы хорошие, мирные люди!

Сталин нехорошо ухмыльнулся и занес кинжал.

- Он же нас сейчас!.. - прошипел Плюшевый Рыцарь и поднял орудие.

- Мы в его власти! - стоически заявил Сумасшедший Союзник и отвел орудие. Сталин воткнул кинжал в горло Сумасшедшему Союзнику. Брызнула зеленая кровь.

- Нечистью был, нечистью и остался, - осуждающе изрек Эстет. Сталин повернулся к остальным и медленно стянул маску. Впрочем, усы остались.

- Шумливый! - выдохнули все. - Вселенский Монстр!

- Не В.М., а Государь всея В., М. и Б. России, — гордо заявил Вселенский Монстр. - Документики ваши попрошу, граждане.

Из-под горностаевой мантии проглянули сержантские погоны, потянуло запахом ”Явы явской"...