Игра на троих

Если везет в игре, то не везёт в любви.

Иногда, наблюдая за Валерой на тренировке, Олег точно ощущал взгляд ревнивой Фортуны и по коже пробегал могильный холодок. Удача оставила своему солдату жизнь, но не переставала напоминать об оказанной милости осипшим голосом, утраченной меткостью и болью в старых ранах. Поблагодари, волк, что живой и не забывайся, мол, могу отнять оставшееся! Олег помнил и давно умел игнорировать лишние чувства, но гордость за успехи ученицы мог себе позволить. Это было приятно, черт дери! Он не боялся смерти, но пусть и дальше не везёт в любви, пусть по-прежнему выпадает дюжина у судьбы на кубиках. Теперь от удачливости зависит слишком многое, да и минули времена, когда не жаль сдохнуть и оставить после себя только прочерк между датами на могильной плите. Хотелось большего. Например, научить Валерку защититься и нападать всеми способами до того, как жизнь сломает её, а месть замотивирует куда лучше любого шантажа.

К идее Серого припугнуть беспредельщиков новым, гуманным Чумным Доктором Олег отнёсся скептично. Забывшие про совесть, мораль и все человеческие качества боялись лишь неизбежности, от которой не откупиться, и давно считали таковой только смерть. Но Серый верил, что сможет их разубедить. Или хотел отмыться добрым делом от того, что натворил. Олег решил не копаться и помочь с воплощением светлой идеи, если она удержит Серого в здравом уме.

Валерка старалась, но оставалась в большинстве случаев неисправимо честной. В спорте все проще, но жизнь сочинена сложнее правил соревнований. Олег показывал ей, насколько подлым может быть противник, но никогда не нападал исподтишка. Свои должны быть своими, но кто бы еще объяснил это Серому. По требованию Олега, он почти не проводил тренировки, лишь наблюдал. Только однажды влез в спарринг, подобрав отлетевший в сторону нож. Его выходка была хорошим уроком — следи, что за спиной, но это вмешательство по-настоящему взбесило Олега. Когда лезвие бабочки прикоснулось к коже, Валерка замерла, уставившись на наставника с немым ужасом и невысказанной просьбой о помощи. Она доверяла ему почти по-детски, как волчонок вожаку, и тот осознавал, что, наверное, она первый человек, который не попытается его убить. Серый любил жестко пошутить, но в тот раз он перегнул, и послушный волк не сдержался.

В дальнейшем их грызня не выходила за рамки дружеских подколок. Мрачный юмор двух мужиков, понятный только им, обескураживал Валерку. Вряд ли она догадывалась, что теперь Олег, всё равно что старый, битый хищник, хотя и способен грозно скалить зубы. Впрочем, Серый не станет перегрызать ему глотку. Теперь не станет. Олег хотел в это верить.

Серый искренне сожалел о том, что натворил в прошлом. Так выглядело всякий раз, когда россыпь шрамов на теле друга напоминала Разумовскому, кто их оставил. Олег был готов согласиться, что на курок нажимал почти другой человек, но при взгляде на Валерку — новое оружие Серого — казалось порой, что тот мало изменился.

Волков поправлял движения ученицы, когда меж лопаток снова пробежал могильный холодок, будто под взглядом ревнивой Фортуны. Обернувшись, Олег встретился с пристальным, внимательным взглядом Разумовского. «Всегда помни, что у тебя за спиной», — мысленно повторил своё же наставление, — «Особенно, если за спиной Серый».

— Сегодня ты молодец, глаз с меня не сводила, — подытожил Серый, когда закончился разбор тренировки. Олег хмыкнул, покачал головой. Пижон фигов.

— Он о тебе беспокоится. Не хочет, чтобы пострадала, — сказал Олег, когда Разумовский исчез за дверью, и добавил весомее, почувствовав не убедительность слов: — На самом деле не хочет, Валер. Потому не дает расслабиться и заставляет всегда быть начеку. Защищает.

— Защищает! — Валерка невесело хмыкнула, припомнив приставленный вчера к ребрам нож, — От кого?

— От себя в первую очередь.