игра престолов. Белая крыса

Глава 1. Волантис

У Волантиса много имен: Старый Волантис, первенец Валирии, гордый Волантис, король Ройны и хозяин Летнего моря, обитель благородных господ и милый дом древнейших кровей. Да, если не обращать внимания на голодных детей, стайками бродивших по аллеям и кричавших пронзительными голосами (я среди них), или на головорезов, стоявших в дверях винных лавок (тех еще мразей) и обхвативших рукояти своих мечей, или на рабов с их согнутыми спинами и татуированными лицами (повезло, что я не попал в их число, лучше сразу сдохнуть, чем жить как они), сновавших повсюду, как тараканы.

Могучий Волантис — величайший и самый многолюдный из девяти Свободных Городов. Но большая часть населения погибла еще в древних войнах, в так называемом Веке Крови, когда Волантисом управляли тигры, жаждавшие вернуть власть над колониями Фригольда. Поэтому многие районы Волантиса погрязли в грязи, на которой их и выстроили.

Прекрасный Волантис — город фонтанов и цветов. Но половина фонтанов пересохла, а половина бассейнов потрескалась, и вода в них застоялась. Цветущие лозы выползали из каждой трещины в ограде или на мостовой, а в стенах заброшенных лавок и в храмах без крыш пустили корни молодые деревья. Вот он какой, Волантис. Старый, но гордый.

Расположился Волантис к востоку от Спорных земель, прямо в дельте реки Ройны – матери всех рек! На обоих ее берегах. Именно здесь Ройна вливается в Летнее море. На западе – совсем рядышком раскинулись руины метрополии погибшей от рока валирии и знаменитый Залив Работорговцев. Почти все рабы, которых мне довелось встретить в Старшей Дочери (а уж поверьте, я спрашивал многих!), утверждали, что свою "карьеру" начали именно в этом самом заливе. Ну, может, не абсолютно все, но большинство точно!

Хотя и после Века Крови Волантис подрастерял территорий, он все равно сохранил власть над обширными землями побережья, включая Апельсиновый берег, и над всей рекой Ройной до Крояна древнего города ройнаров, а также над городами Селорис, Волон Терис, Валисар, хоть и меньшими, чем Старшая Дочь, но каждый крупнее Королевской Гавани или Староместа. Откуда я это знаю? Ну, скажем так, я не совсем житель этого мира.

Сама же Власть Волантисе, как и других вольных городах, избираемая где право выбирать руководство города имеют все сколько-нибудь состоятельные свободные граждане, даже женщины. Вот только мне это точно не светит: я, нищая, бездомная крыса (как любят здесь называть бездомных детей), которая никогда и ничего не добьется (мы еще посмотрим).

Каждый год знатные семейства Волантиса, эти потомки бравых… кхм, солдат (тссс, это наш маленький секрет!), гордо восседают за колоссальными, черными как ночь, стенами. В двести футов высоту и ширину, построенную из опаленного самим дыханием дракона камня, а на вершине этих стен, словно вороны на ветру, несет вахту Черная Стража. За стенами же, словно драгоценность в ларце, таится город в городе — лабиринт из древних дворцов, храмов, галерей, мостов и подземелий! И попасть туда… Ой, тут самое интересное! Только те, в чьих жилах течет кровь Старой Валирии, могут беспрепятственно гулять по этим сокровищам. Всем остальным вход заказан (да и ладно, не больно-то и хотелось, правда?). Ну, или… раздобудьте приглашение. Вот только, чтобы его получить, нужно совершить такое, что невольно задумаешься: "А оно мне вообще надо?"

Но вернемся же к тому моменту, когда каждый год потомки Валирии, точнее те, кто смог убедительно доказать свое происхождение от родов Старой Валирии (а у кого кошелек туже, у того и доказательства весомее), избираются на роль триархов на этот год.

Выборы длятся десять дней, и сейчас как раз в самом разгаре. К счастью, мне удалось найти работу для моей банды. Мы рыскаем по восточной части города, среди свободных горожан, и во все горла расхваливаем достоинства Вогарро Тагароса из партии Слонов – владельца доков, пристаней и складов.

Вопли наши, конечно, тонут в общем гвалте торговцев, заклинателей змей и прочих проходимцев, но каждый голос – лишний вклад в общую какофонию, что, глядишь, и донесется до ушей потенциальных избирателей. За это Тагарос платит нам медяками, которых хватает на скудный ужин. Но это лучше, чем ничего.

Надо сказать, что агитировать за Слонов гораздо выгоднее, чем за Тигров. Тигры, эти потомственные вояки, хотят войны, хотят вернуть былое величие Волантиса, поработив остальные вольные города. Они сулят славу и богатство, но на деле это означает лишь кровь и смерть (умирать та будем мы, а не они) А Слоны, эти купцы и торговцы, предпочитают мир, процветание и стабильность. Их лозунг – «Торговля превыше всего!», и в этом есть своя логика. Чем больше товаров пройдет через знаменитые волантийские гавани, в которых, как говорят, с легкостью можно утопить сотню островов Браавоса… (Враки, максимум пятьдесят). Тем больше будет богатых людей, у которых можно спи… отобра… позаимствовать немного монет на бессрочных срок. Главное не попасться заёмщику.

Солнце палит нещадно, пот льёт ручьём, а глотка пересохла. Вон опять какой-то важный господин проехал в паланкине. Наверняка, один из тех, кто будет выбирать триархов. Или сам будет избираться на должность триарха. Да, Волантис – это город денег, город власти, город интриг. И в этой игре каждый играет свою роль, даже такие, как я, бездомные крысы.

Какая-то тяга к размышлениям о смысле бытия возникла у меня, пока я вел своих беспризорников к самой большой площади города, раскинувшейся у мрачных стен. Там возвышался огромный храм Рглора – не то чтобы я видел много других святилищ красных жрецов, но этот выделялся масштабом, занимая, можно сказать, половину площади.

Виднелись купола и шпили, стремящиеся ввысь, словно огненные языки, а стены были расписаны оттенками алого, апельсинового, лимонного и золотистого цветов. У подножия храмовой лестницы пылали два гигантских костра. Между ними, на колонне из красного камня, стоял верховный жрец, чуть ниже – другие жрецы и жрицы в красных одеяниях, еще ниже – послушники в бледно-желтом, а впереди всех – священные воины Огненной Руки. А перед ними – бурлящая толпа, лица которых горели энтузиазмом (или просто от жары – чёрт его знает).

Я легонько толкнул одного из детей, — мелкого, с ловкими пальцами и чёрными волосами, главу карманников моей банды, — кивнув ему в толпу. Он понял меня без слов, дав знак другим мелким карманникам следовать за ним в толпу.

Я же отвёл других детей в сторону от основного скопления народа, где виднелся одно из известнейших чудес света – длинный мост, возвышающийся над рекой Ройной. Он служил связующим звеном между восточной частью города, которую я предпочитал называть "вольной", и западной, где обитали рабы. Поговаривают, что на каждого свободного жителя Волантиса приходится около пяти рабов. Однако, что-то я не наблюдаю здесь ни одного своего раба. Заблудились что ли? Ну да ладно, не до них сейчас.

Сам мост приставлял собой в длину почти в полкилометра, но был узковат – двум повозкам еле разойтись на нем! Так что любителям быстрой езды тут не место. Встречает путников по обеим сторонам моста арки из черного камня, украшенные бестиарием мифических чудовищ: сфинксы, драконы, мантикоры – короче полный комплект! Сам мост вымощен плавленым камнем, лежит на мощных опорах и, как гласит легенда, выдержит вес тысячи слонов (интересно, кто-нибудь проверял?). Зато в центре, вместо люстр, красуются отрубленные руки воров да карманников! А еще головы казненных с табличками – чтоб знали, за что поплатились!

По обеим сторонам моста высятся дома в которых кипит жизнь: лавки, храмы, таверны, бордели – чего только нет. Дома лепятся друг к другу, три-четыре этажа, нависают друг над другом – почти касаются крышами! Вот тебе и туннель, освещенный факелами. Вдоль пролетов – торговые ряды: ткачихи, кружевницы, свечники, стеклодувы, торговки рыбой… У ювелиров – охрана в дверях, а у торговцев специями – сразу двое! Пряности тут ценятся дороже золота. А в просветах между домами – отблеск Ройны. И как говорят на мосту можно купить почти все, что угодно. Перчатки, рабы, обезьяны.

Отвел же я детей на край площади где я пару дней назад приметил удобный и укромный переулок. В этот проход юркнули самые здоровые и рослые члены моей банды, вытаскивая из-за пазухи заточенные ножи и дубины, готовые к любым неожиданностям. На случай, если одного из моих карманников схватят за кражу, его задача – бежать сломя голову к этому переулку, где его поджидает надежная защита. Разумеется, те, кто захочет вернуть свои кровные, побегут за ним следом, но в переулке их будет ждать неприятный сюрприз. Короче говоря, долго они не проживут. И да совесть меня не мучит она уже давно помахала мне ручкой.

Остальных же я повел к стенам храма где жрицы вовремя своих проповедей раздавали беднякам еду. Стремясь не упустить ни крохи щедрот Рглора, толпа давила и напирала, словно голодный зверь. Жрицы, не теряя благочестивого выражения лиц, ловко перекидывали скудные пайки – черствый хлеб, вареные бобы, иногда даже кусок соленого мяса. Мои подопечные, наученные горьким опытом, просачивались в первые ряды, стараясь ухватить как можно больше. Толчея была неимоверная, но награда того стоила.

Забрав свою долю, дети возвращались ко мне, пряча добычу под лохмотьями. Я распределял еду поровну, следя, чтобы никто не остался обделенным. Конечно не забыв про работников кармана и ножа. Не забывая конечно кричать чтобы выбирали Вогарро Тагароса. Затем мы отходили немного в сторону, подальше от храмовой суеты, и ждали, перекусывали, просили милостыню.

Пока мои подопечные набивали животы и кошельки, я невольно наблюдал за ритуалом в храме. Верховный жрец воздел руки к небу, и его слова, усиленные акустикой площади, разносились повсюду. Он прославлял Рглора, Владыку Света, и призывал его благословение на Волантис. Толпа отвечала ему восторженными криками и молитвами. Что-то в этой сцене было завораживающим, даже для такого циника, как я. Вера – сильная вещь, способная объединять людей и давать им надежду, даже в самых отчаянных ситуациях. Только вот сам я никогда ей не обладал.

И как я докатился до такой жизни спросите вы. Не удивляйтесь я тоже ей иногда задумываюсь. Вроде как засыпал на земле своей квартире, а проснулся в бедняцких районах в теле избитого сироты.

Но я не прочь рассказать свою историю, пока мои подопечные работают. Так что устроившись в тени одной из крыш я покрузился в воспоминания.

***

Пробуждение было резким и болезненным. Казалось, каждая клеточка моего тела кричала от боли, которая пульсировала глубоко внутри, пронзая кости и обжигая кожу. Попытка пошевелиться отозвалась мучительной, сковывающей судорогой. С трудом разлепив веки, я увидел над собой лишь серое, паутиной затянутое небо. А вокруг : обрушившиеся стены, пустые глазницы окон, горы обломков и камней. Где я? Что случилось? В голове мелькали обрывки воспоминаний, но они были слишком разрозненными, чтобы сложить из них цельную картину.

Постепенно острота боли начала стихать, позволяя мне приподняться и облакатиться на стену. И Оглядеться. Явно не моя квартира. Да и тело ощущалось чужим, изможденным, истощенным. Одет я был в грязные лохмотья, кожа покрыта ссадинами и синяками.
Внезапное пробуждение принесло с собой волну острой, пронизывающей боли. Казалось, всё тело охвачено невыносимым страданием, которое пульсировало где-то глубоко внутри, пронзая кости и обжигая кожу. Любая попытка движения вызывала мучительные, сковывающие спазмы. С трудом разлепив веки, я увидел лишь серое, затянутое паутиной небо. Вокруг простирались руины: обрушившиеся стены, пустые глазницы окон, горы обломков и камней. Где я? Что произошло? В голове мелькали лишь разрозненные обрывки воспоминаний, не складывающиеся в единую картину.

Постепенно боль начала утихать, позволяя мне приподняться и опереться на стену. Я огляделся. Это явно было не моё жилище. И тело ощущалось чужим, измождённым, истощённым. Я был одет в грязные лохмотья, кожа покрыта ссадинами и синяками.

В горле сухо, словно я не пил несколько дней. Язык шершавый, прилипал к нёбу. Попытка сглотнуть вызвала лишь болезненный спазм. Голова кружилась и отдовая тупой болью в висках. Я попытался сосредоточиться, собрать воедино хоть какие-то фрагменты прошлого, но мозг упорно отказывался сотрудничать. Словно невидимая стена отделяла меня от того, что было "до".

Я медленно, с трудом, перевёл взгляд с руин на свои руки. Они были тонкими, жилистыми, с обломанными ногтями и въевшейся грязью. Не мои руки. Или, по крайней мере, не те, что я помнил. Я всегда был крепким, сильным, а эти... эти казались чужими, измученными. Пальцы дрожали, когда я попытался сжать их в кулак. Слабость была всеобъемлющей, пронизывающей каждую клеточку.

Внезапно, сквозь туман боли и дезориентации, пробился слабый, но настойчивый запах. Запах гари, пыли и чего-то ещё, чего-то металлического и едкого. Он был знаком, но откуда? Я напрягся, пытаясь ухватиться за эту ниточку, но она ускользнула.

Я попытался встать. Ноги подкосились, и я снова рухнул, ударившись коленом о острый камень. Острая боль пронзила ногу, но я почти не почувствовал её, настолько сильным было общее оцепенение. Я лежал, тяжело дыша, глядя на серое небо. В нём не было ни единого облачка, лишь бесконечная, безжизненная пустота.
закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этой жуткой реальности, но темнота за веками была не менее пугающей. В ней мелькали обрывки образов: вспышки света, грохот, крики, ощущение падения… Но всё это было слишком хаотично, чтобы обрести хоть какой-то смысл.Открыв глаза, я снова увидел то же самое серое небо, теже же самые руины.

Я снова попытался встать, на этот раз более осторожно. Опираясь на стену, я медленно, шаг за шагом, поднялся на ноги. Голова закружилась, перед глазами поплыли чёрные пятна, но я удержался. Ноги дрожали, но держали меня. Я сделал первый неуверенный шаг, затем второй. Каждый шаг давался с огромным трудом, но я двигался.

Мне нужно было найти воду.И, возможно, других людей. Или хотя бы понять, что это за место. Я хромал, переступая через обломки, стараясь не наступать на острые камни.
Обогнув обломки я оказался во дворе разрушенного дома. Небольшой участок земли ограждённый каменным забором а посреди двора рос кедр.
Его темно-зеленая хвоя казалась неестественно яркой на фоне всеобщего уныния. Он был единственным живым существом, которое я видел, кроме себя. Его стволы, покрытые грубой корой, тянулись к серому небу, словно моля о спасении. Я подошел ближе, чувствуя, как под ногами хрустят мелкие ветки и сухие листья. Воздух здесь был немного чище, менее пропитан запахом гари и пыли. Я прислонился к шершавому стволу, ощущая его прохладу сквозь лохмотья одежды.

Вода. Мне все еще нужна была вода. Я огляделся, пытаясь понять, есть ли здесь хоть какой-то источник. В углу двора, заваленном обломками, я заметил что-то похожее на колодец. Сердце мое забилось быстрее.

С трудом, преодолевая слабость, я направился к колодцу. Каменная кладка была частично разрушена, но вход в него был еще цел. Я заглянул внутрь. Темнота. И тишина. Я прислушался. Где-то внизу, очень далеко, послышался тихий плеск. Вода! Я почувствовал прилив сил. Но как достать ее? Веревки не было, ведра тоже. Я снова огляделся, ища хоть что-то, что могло бы мне помочь.

Мой взгляд остановился на обломке металлической трубы, торчащем из стены разрушенного дома. Он был достаточно длинным, чтобы дотянуться до воды. Я подошел к нему, ухватился обеими руками и с усилием потянул. Труба поддалась, но с таким скрипом и стоном, что я испугался, что привлеку к себе внимание. Но никого не было. Только ветер, гуляющий среди руин.

Я приладил трубу к краю колодца, стараясь направить ее к воде. Затем, с трудом, начал наклоняться, чтобы зачерпнуть. Каждый глоток был драгоценен. Вода была холодной, чистой, и казалась самым вкусным напитком на свете. Я пил медленно, стараясь не переусердствовать, чтобы не вызвать новый приступ боли. Когда жажда была утолена, я почувствовал себя немного лучше. Слабость отступила, а в голове стало немного яснее.

Теперь, когда я был хоть немного осведомлен, я мог начать думать. Где я? Что это за место? И как я сюда попал? Воспоминания по-прежнему были разрозненными, но теперь я чувствовал, что могу начать их собирать. Подняв голову и посмотрел на кедр. Его ветви тянулись к небу, словно указывая путь.

***

Вдруг, из толпы выскочил один из моих карманников, за ним гнался здоровенный мужик, размахивая кулаками. Малец, как и ожидалось, помчался в сторону нашего переулка. Я хмыкнул. Сейчас посмотрим, как отреагируют мои "телохранители". Мужик, ослеплённый яростью, влетел в переулок, где его уже ждали мои ребята. Раздались приглушенные крики и звуки ударов.

Через пару минут мои здоровилы вышли из переулка, вытирая кровь с ножей и дубин. Они кивнули мне, подтверждая, что дело сделано. Я вздохнул. Ещё одна жизнь, оборвавшаяся из-за жадности и отчаяния. Но у меня нет времени на сожаления. Если бы не я, они бы голодали. Возможно, кто-то из этих мальцов когда-нибудь выбьется в люди. А если нет… ну, что ж, жизнь волантийской крысы коротка и жестока.

Я скомандовал детям собираться. Пора уходить отсюда, пока не прибыла городская стража. Сегодня мы неплохо заработали, можно будет купить немного рыбы на ужин. И, кто знает, может, завтра Рглор будет к нам благосклонен, и мы найдем еще более прибыльное место для "работы". А пока что - двигаемся дальше, в поисках нового шанса на выживание. Ведь в Волантисе, городе денег и интриг, выживает только самый хитрый и безжалостный.