Игра Престолов: Джон Сноу Том 2

Месяц спустя. Джон Старк. Личная кузня в Зимнем городе.

Удары молота разносились по просторному помещению, заваленному столами с инструментами, ящиками с различными металлами, минералами и механизмами. Странный чёрный молот, словно обугленный и горящий изнутри, бил с ужасающей силой по полоске чёрного металла, издавая звуки, которые могли бы разорвать барабанные перепонки простого человека. Магические светильники освещали просторную кузню, но они были не единственными источниками света. Наковальня и горн были покрыты таким количеством светящихся в темноте рун, что было трудно понять, из чего они сделаны: из камня, как предпочитает большинство кузнецов, или из металла.

Джон Старк, бывший Сноу, любил это место. Оно было его гордостью, результатом десяти лет упорного труда. Он лично возводил это здание, близ стен Винтерфелла, выкупив здесь лавку зажиточного торговца. Джон неделями составлял планировку, чтобы всё разместить, и месяцами с величайшей осторожностью строил и обустраивал помещение. Он не был требователен к комфорту. Сложно быть привередливым, когда тебя с десяти лет учат спать на холодной земле, имея под собой лишь тонкую, прохудившуюся шкуру. Ещё сложнее оставаться разборчивым, когда тебе приходится делать то же самое уже без шкуры, поддерживая внутреннюю технику, чтобы не заработать переохлаждение или иную гадость. То же самое было и с едой: были времена, когда он питался только пресной рыбой, без крупицы соли. С тех пор Джон терпеть не мог рыбу.

Но вот кузня… кузня для него была чем-то особенным, как для любого приличного кузнеца. Это место, где кузнец знает всё, где может с закрытыми глазами протянуть руку и взять именно то, что нужно. Поэтому именно это место Джон ощущал своим. Не комнату в Винтерфелле, хотя сам замок он и считал домом, и не крепость с резиденцией Стражей Севера, в которой жил почти год, а именно кузню.

Сейчас Джон совмещал приятное с полезным. Он разгружал и проветривал голову от лишних мыслей, морально отдыхая, и одновременно выполнял обещание, данное Рамси. Молодой бастард Болтонов спас его шкуру, и как человек импонировал Джону, хотя его излишняя кровожадность казалась основным пороком. Пока это не мешало его обязанностям, Джон не собирался вмешиваться – это было делом Рамси. А вот обещанный меч был делом общим.

Руки Рамси Джон тоже сделал, поэтому знал мерки всадника превосходно – хватит не только для ковки клинка нужного размера, но и для полного комплекта доспехов. Эти руки накладывали особенности. Постаравшись для своего спасителя, Джон не поленился и выковал для Рамси эбонитовые руки, которые не просто идеально повторяли человеческую анатомию, а превосходили её, имея возможность вращаться и атаковать в любую сторону. О силе и прочности этих рук говорить было излишне: теперь Рамси мог ломать камни лёгким ударом и хоть на каменоломню устраиваться. Но меч… меч должен был соответствовать своему владельцу, особенно родовой меч.

Джон слышал, что у рода Болтон есть особый кинжал для свежевания из валирийской стали, но про меч ничего не знал – возможно, он был утерян или его никогда не существовало. Джон надеялся помочь своим подарком Рамси и сделать его истинным Болтоном. Значит, меч должен был соответствовать мрачной и кровавой истории этого дома. После обсуждений с Рамси Джон наконец-то имел чёткое представление о будущем клинке.

Даэдрический клинок, усиленный сердцем даэдра, станет прекрасным выбором для кровожадного Рамси. Главное – изгнать всякую волю из остатков даэдра, которых после войны с Рглором было предостаточно. Форму лезвия Джон решил взять классическую, придуманную самими обитателями Обливиона. Кто бы что ни говорил о порождениях Хаоса, но в искусстве убийства им нет равных, а форма их оружия и брони заслуживает уважения. Другое дело, что повторить их творения из материала хуже эбонита невозможно – слишком высокие требования к прочности металла.

Особое внимание уделялось гарде и рукояти. У даэдра они были без излишеств, максимально прагматичными и лишь немного украшенными. Обитатели Обливиона, как правило, не имели времени на созерцание прекрасного, да и возможностей у них было не много, поэтому ценились эффективность и практичность в оружии и броне, а не украшения. Даэдра с узорами на броне и оружии можно встретить лишь в двух случаях: либо он уже мёртв и недостаточно умен, либо это кто-то уровня Принца или его приближённый.

Рукоять и гарда Рамси были стилизованы под кости неведомого существа, настолько реалистично сделанные, что отличить их от настоящих можно было лишь по характерному блеску белого золота и при прикосновении. Сам клинок был зачарован на поглощение жизни и увеличение мастерства владения им. Это сложные чары, требующие от зачарователя не только знаний магии, но и навыков фехтования, поэтому они невероятно редки. Джон вложил в клинок все свои знания и опыт по обращению с таким оружием и выпотрошил память того даэдра, чьё сердце использовалось для усиления клинка.

Лезвие было покрыто вязью рун, призванных помочь владельцу постичь все премудрости владения оружием, включая боевые техники. Клинок, выкованный Джоном, и без того был одним из самых грозных орудий в мире, способным резать эбонит в умелых руках. А когда Рамси овладеет техникой остроты, мастера которой могли разить двемерскую сталь даже простым железным топором, в мире не останется того, что он не сможет разрезать.

Пока создавался будущий дар его подчинённому и спасителю, Джон думал. И думал он не о своей скорой свадьбе, хотя Мил, Санса, Лисара и Лисанна уже затюкали его по этому поводу. Теперь он понимал то отчаяние и обречённость, что читались в глазах его старших братьев во время их свадеб. Джон, как и они, превозмогал, стиснув зубы, и честно старался вникнуть. Но Ситис подери, он не видел разницы между молочным и снежным цветами, не видел и всё тут! Даже со своим зрением! А вот женщины рода Старк видели. Даже Арья видела! Когда Джон услышал подтверждение от малышки Арьи, он выглядел как человек, преданный всеми и окружённый заговорщиками.

И… он сбежал в кузницу. Чтобы подумать, проветрить голову и заняться любимым делом. А подумать было о чём, не только о свадьбе – с ней как раз всё было решено.

Нед Старк дал своему сыну полный простор в выборе будущих земель. Да и этих земель он был готов выделить столько, что Джон в один миг стал бы самым крупным землевладельцем Севера после Старков. А это немаловажный показатель, ведь северные лорды и так обладают в среднем более обширными владениями, чем остальные. Те же Мормонты владеют островом, сопоставимым по размеру с островом Харлоу у железнорождённых, на котором расположено восемь замков.

Хранитель Севера был готов отдать своему сыну земли размером с Родники или Каменный берег. Однако интересных для заселения земель было немного. По крайней мере, Нед и Джон, при поддержке Робба и Лисанны с Лисарой, нашли лишь несколько вариантов.

Первый – окрестности озера Долгое. Достаточно обжитая территория, крупное озеро с рыбой, где Джон мог бы обустроить фермы для выращивания жемчуга и рыбной икры. Рядом лес и Винтерфелл. Для основания сильного дома этого более чем достаточно, но не более того. Были и минусы, а именно горные кланы. Эти суровые племена, живущие по древним законам, могли устраивать набеги на соседей. Не часто – в основном они заняты вечной грызнёй друг с другом и нападают на деревни только от отчаяния, когда слишком много мужчин племени выбито, а запасы истощены. Но ситуация могла измениться, если рядом с ними появится богатый сосед.

Далее шёл Каменный берег – малонаселённый участок Севера, живущий за счёт рыболовства и в прошлом часто подвергавшийся набегам железнорождённых. Теперь там находились несколько крепостей Стражей Севера, успешно отбивающих почти все налёты, что со временем позволило региону укрепиться. Полезные металлы здесь были в избытке, как и камень, что открывало широкие возможности для развития. Весьма интересный вариант, особенно учитывая размеры берега, сопоставимые со всеми Железными островами. Получение ещё одного промышленного центра на Севере казалось заманчивой идеей. Заводы Джона и Мил хоть и старались, но не могли покрыть весь спрос на оружие и броню. Построив ещё один промышленный центр, они могли бы расширить производство.

И, наконец, был последний вариант, который больше всего нравился Старкам – Ров Кейлин. Древняя крепость, запирающая единственный вход и выход с Севера. Место, где андалы обломали зубы, потеряв бесчисленное количество воинов. Пусть от былого величия остались лишь воспоминания в виде валяющихся повсюду базальтовых блоков, некоторые из которых почти полностью ушли под землю, и из двадцати башен сохранились лишь три, но даже сейчас эти три башни запирали вход на Север, оставаясь неприступными. Манящая идея – возрождение былого величия, особенно с мастерством Джона в школе изменения и знании рун. Но привлекала эта идея не только стратегической важностью замка.

Лисанна и Лисара тоже облизывались на этот вариант, подготовив целый план развития области, что выделят Джону во владение. После реставрации крепости они предлагали заложить два города: один прямо за крепостью, где пришлые торговцы могли бы сразу сбрасывать свой товар и покупать товары Севера.

Для лучшей торговли они предлагали не полагаться на единственный королевский тракт, который уже давно требовал ремонта и некоторые участки которого весной и летом превращались в сплошную трясину. Сёстры уже который год хотели провести ремонт, но на Севере просто не было нужного числа строителей, а просить Джона они не хотели – даже с его возможностями это заняло бы месяцы, а то и годы. Поэтому они предложили провести новый торговый тракт от Белой Гавани. Таким образом, Север получил бы три города, которые беспрестанно торговали бы друг с другом, ещё больше оживляя экономику региона.

В том, что Джон сможет наладить производство новых товаров, Старки не сомневались. Джон знал, как делать стекло, и выращивание жемчуга в Перешейке также представлялось возможным. Однако, чтобы не полагаться только на определённые товары с невысоким спросом, сёстры задумали заложить второй город – прямо у входа в устье реки Горячка. Это не только повысило бы обороноспособность Рва Кейлин и подарило Старкам верного и сильного вассала, но и открыло бы новый проход на другую сторону материка.

Мормонты и ряд других домов Севера, находящихся по другую сторону Королевского тракта от Белой Гавани и не имеющих того же доступа к новым возможностям, более чем оценили данную идею.

Интересно? Более чем интересно! Но проблема оставалась в виде войск. Ров Кейлин могли защищать всего двести стрелков, и он был бы неприступен даже в своём нынешнем состоянии, не говоря уже о восстановленном и улучшенном магией Нирна и изобретениями имперских инженеров. Однако это не касалось новых городов, которые должны были быть возведены по проекту Лисанны и Лисары.

Проблема строительства для Джона оставалась актуальной: он как не знал, так и не знает, как именно проектировать города. Да, некоторые схемы ему были известны, ту же канализацию он изучил за время службы в Легионе лучше многих, умея адаптировать её под любые масштабы и местность. Но на этом его знания заканчивались. Он не знал, где лучше располагать здания и как строить оборону города. Даже Зимний город возник сам собой: люди сами определяли, где что строить, а Джон лишь переделывал всё это в камне. Исключением была оборона, с которой ему помогали отец, Кир и несколько ветеранов штурмов и осад, выписанных со всего Вестероса.

Повторить с наймом специалистов? Теоретически возможно, особенно с учётом скорого приезда короля и его десницы. Но был момент, который портил данную идею, и назывался он климат. Климат Севера – один из самых суровых на всём Вестеросе. В этом плане ему мог соперничать только Дорн, как отражение Севера – жаркий и сухой.

Пример из прошлого: один из предков Старков пригласил из Простора лучших земледельцев, которых смог найти, договариваясь напрямую с Зелёными королями. Он получил лучших специалистов, которые должны были помочь его стране расцвести. И что в итоге? Все как один заявили, что земля на Севере плохая и ничего путного на ней не вырастет, не учитывая, что ещё более северная земля – Брандов Дар, первые пятьдесят лиг от Стены – кормила её восемь тысяч лет. Пятьдесят лиг, то есть чуть больше двухсот сорока километров, кормили не только деревни на этой территории, но и лошадей, которых разводили там же, и дозорных, которых в лучшие времена насчитывались десятки тысяч, а также их обслугу. Эта узкая полоса земли, не сильно отличающаяся по плодородности от остального Севера, кормила древний орден восемь тысяч лет без проблем. Дозор не знал голода до воцарения Таргариенов, а деревни под его защитой процветали и были зажиточными.

Но это было невозможно объяснить просторцам – они просто не умели работать в другом климате, с другой землёй и растениями. В результате все старания тогдашнего короля Зимы оказались напрасными. И Джон был уверен, что с постройкой городов всё будет так же.

Данная проблема ускользнула от взора сестёр. Они всё-таки были управленцами и экономистами, но никак не строителями. Теперь они искали способ её исправить. Надежда была на Мандерли и Мормонтов – дома, что отстраивали свои города с нуля.

Мормонты лишь развели руками, что неудивительно: их городок был небольшим, и проблем с ним было куда меньше, чем с будущим торговым центром. Однако они прислали список проблем, с которыми сталкивались на протяжении своего существования, и это уже было немало.

Мандерли порадовали тем, что откопали в родовых архивах чертежи домов и переписку одного из прошлых глав, где указывались причины, почему строения возводились именно так, а не иначе. Самыми ценными оказались чертежи стандартного северного дома, переделанного в камень и значительно расширенного, что сразу решило значительную часть проблем при будущем строительстве.

Неожиданно помощь пришла от бывших брави, приехавших на Север обучать Танцу Воды и открывших свои школы. Они трижды перестраивали здания, улучшая отопление и повышая тепло в помещениях. В результате у Старков появился проект крупных домов. Казалось, проблема была решена. Но, увы, месторасположение будущих построек оставалось непонятным. Вопросы «что», «куда», «зачем» и «почему» задавались не раз, и каждый раз ответы оставались в пустоте.

Самое печальное заключалось в том, что в Вестеросе просто не было нужных специалистов: все города материка строились по тому же принципу, что и Зимний город. Вокруг замка образовывалась деревня, которая со временем росла, привлекала торговцев, и, когда очередному лорду надоедали вечный запах нечистот и пожары, он перестраивал её в камень. Единственными исключениями можно было назвать Старомест и Королевскую Гавань, да и то последнюю – с натяжкой, судя по слухам о её легендарной вони.

Максимум, на что могли надеяться Джон и строители – это высчитать закономерности и, опираясь на них, создать новый, улучшенный проект города, как в Зимнем. Тогда вместо одной сплошной мешанины построили несколько специализированных улиц, что заметно облегчило транспортировку товаров и материалов.

Джон раз за разом прокручивал в голове проекты известных ему городов, как здешних, так и из Нирна. И что-то начало вырисовываться.

Например, Солитьюд. Джон знал этот город превосходно – он провёл в нём едва ли не половину своей молодости и зрелости, ведь именно туда Довакин отправлял все свои находки и искал информацию о будущих целях. С поддержкой Элисиф и генерала Туллия эта задача значительно упрощалась. Солитьюд был образцом соединения нордской и имперской архитектуры. Летом там всё цветёт и поют птицы, но зима приходит не менее суровая, чем в остальные города Скайрима. Тем не менее, люди там живут прекрасно, а торговля не замирает ни на день.

Джон подозревал, что дело в магии. Он не знал, кто возводил Солитьюд, но тот человек был настоящим мастером школы изменения: вырастил столь необычную скалу и укрепил её настолько, что её нельзя было повредить даже осадными орудиями. Могучая магия. Джон искренне жалел, что такого мастера забыли под гнётом времени. Однако главным был не сам факт магии, а концепция города на утёсе. Джон мог создать такой же у Горячки, сделав его неприступным, как столицу Скайрима. Но оставался город за Рвом, и по нему идей не было – совсем.

Джон решил проветрить мысли: вдруг что-то придёт на свежую голову. Ну или Робб справится – вчера брат говорил, что у него есть идея на этот счёт. А в умственные способности Робба Джон верил.

***

Эддард Старк. Винтерфелл.

Что такое свадьба лорда или его наследника с благородной леди? В первую очередь – это союз двух семей, причём крепкий союз, на который можно положиться. Во вторую очередь – это пиршество.

В Вестеросе не так много способов повеселиться, как хотелось бы многим. Как правило, лорды пользуются проверенным дедовским методом для развеивания скуки – выпивкой и женщинами. Кто-то, как Роберт, ещё любит драки. Когда становится совсем невмоготу, устраивают турниры, если позволяют финансы. А есть редкие личности, как Нед Старк, который, по меркам остальных лордов, почти и не пьёт, а к женским ласкам прохладен. Правда, в последнем его никто не упрекает: тут играет роль и статус подарка от самого короля, и внешность этого подарка, на фоне которого большинство красавиц Вестероса меркнут. Этот факт даже породил любопытные слухи о том, что Нед Старк вовсе не такой уж аскет, а просто зажрался в своё время, вот и не бегает за юбками и брезгует любым вином, кроме самого лучшего. Приближённые и северные лорды только смеялись над этим, прекрасно зная, что их лорд принадлежит к исчезающе малой части лордов, которые отдают себя целиком работе.

Но вот что касается свадьбы… Лишь один раз Нед был так благодарен Роберту за Лисанну и Лисару – когда держал на руках своих дочерей. Почему? Потому что оказалось, что он совершенно не знает, как устраивать подобные праздники. В принципе, это понятно: организацией подобных мероприятий должна заниматься жена, но Кейтилин, как уехала в Риверран, так и не возвращалась, поддерживая лишь переписку с детьми и каждый раз уговаривая их приехать к ней.

Но это не главное. Главное – предстоящий размах. Это и приезд короля в Винтерфелл, и свадьба его дочери, старшей из официальных детей. Уже одного этого достаточно, чтобы нельзя было ударить в грязь лицом. А ведь есть ещё Джон со своей репутацией. Ну и самое главное… свадьба – это праздник, а лорды любят праздники, и все они ожидают от свадьбы Баратеонов и Старков чего-то грандиозного, уровня свадьбы Роберта и Серсеи, когда половина Королевской Гавани три дня не выходила из запоя.

Здесь как нельзя кстати оказались Лисанна и Лисара, с опытом и образованием. Конечно, свадьбы в Эссосе отличались от свадеб в Вестеросе, но на выручку, к всеобщему удивлению, пришла Санса. За прошедшее время все как-то успели забыть, что старшая дочь рода Старк с детства готовилась стать истинной леди, пусть и в своём понимании. И так в семействе Старков произошёл переворот: три женщины рода взяли бразды правления в свои руки, оттеснив мужчин от власти. Бедный Робб, попытавшийся вмешаться и тут же допустивший ошибку, узнал о себе много нового со слов сестры.

Миленда, которая тоже хотела принять участие в организации собственной свадьбы, была мягко взята под руки и усажена на мягкий диванчик. Рядом с диваном стоял чайник с ягодным взваром и вкусняшками. Её поставили перед фактом: она должна отдыхать. Попытки к бунту подавлялись самым жестоким образом – с помощью двух маленьких личиков с большими глазищами под именами Эльза и Рика Сноу. Всё, что оставалось Миленде – это смириться и высказывать своё мнение о той или иной затее организаторш.

Когда Нед понял, что с него сняли это бремя, он вздохнул спокойно. До тех пор, пока не осознал, что Лисанна и Лисара полностью погрузились в подготовку к свадьбе и забыли обо всех остальных делах. И тогда он взвыл, внезапно обнаружив, что у него стало в три раза больше работы. А ведь был ещё Джон и проблема подарка для него. Не то чтобы рассматривались другие варианты, кроме Рва Кейлин: с точки зрения Хранителя Севера это был идеальный выбор – как в политическом, так и в экономическом и военном плане. Нед даже смог получить группу строителей, чтобы они начали восстанавливать Ров Кейлин, но в итоге отправил их проверять и планировать работы на Королевском тракте. Джон их всех завернул, сказав, что на постройку крепости и его хватит. Помня крепости Стражей Севера, Нед верил ему.

Тем не менее он продолжал искать рабочих: ремонт тракта давно был в приоритете, а теперь на это были и время, и деньги. Да и город с портом кто-то должен будет строить. Нед не верил, что это будет Джон, несмотря на его уверения. Как только он восстановит Ров Кейлин, то долго не будет слезать с Мил, а та его и не отпустит, занимаясь обустройством их гнёздышка. Нед знал это по себе.

Вспомнив о Миленде, Нед невольно улыбнулся. Он недавно видел её: она сидела на удобном диванчике у чардрева и пила взвар, а рядом стояла уже третья вазочка с вкусностями. Было видно, что в молодую Баратеон уже просто не лезло, но бросить на произвол судьбы вкусняшку ей не позволяла гордость. Два тела, валяющихся по бокам от неё с заметно округлившимися животиками, указывающими, что они пали в неравном бою, только дополняли эту идеалистическую картину отдыхающей и оправляющейся от ран Баратеон.

Из весёлых воспоминаний Неда вырвал взгляд на всю ту макулатуру, что скопилась на его столе. Вот уж точно зло в чистом виде, не то что Тот-за-Стеной. Но делать было нечего – приходилось вкалывать.

***

Сад Теней. Дункан.

Работа, работа, работа. С тех пор как вернулся спутник Довакина, Дункан не спал уже…

«Где-то месяц», — прикинул в голове Соловей, вытаскивая из глубин разума своё последнее воспоминание о сне.

Сначала нужно было проверить всех новобранцев, набранных Джоном. Благо, большинство из них погибло, и выжили только ветераны, что имели больше времени на тренировки и получение боевого опыта. Потом были похороны Элис – всё по их обычаям. Дункан особо не печалился: малышка попала в чертоги Госпожи, и они относительно скоро встретятся. Что такое жалкие полвека для того, кто хранил Сумеречную Гробницу веками?

Хуже было другое – отчёты. Те, что написала сама Элис, и те, что написали оставшиеся Тени. И только читая их, Дункан вдруг осознал… что он не в Нирне. В этом мире нет богов, которые могли бы помочь в отражении вторжения даэдра. Не было и могучих воинов, способных на равных биться с сильнейшими из них. Даже толковых магов не было. Ох, как его в тот момент накрыло осознание той глубокой задницы, в которой они оказались. Особенно плохо было от того, что его мозг сам, помимо его желания, вновь и вновь моделировал ситуацию с поражением Джона и победой Рглора. Но, слава Ноктюрнал, всё обошлось, а с Королём Ночи справиться будет попроще – всё-таки держать оборону куда легче, чем нападать.

Причина загруженности Дункана была в другом – шпионы. Целые толпы шпионов. Когда стала известна дата свадьбы, Зимний город буквально наводнили шпионы всех мастей и происхождения. Впрочем, работали они грубо и явно в спешке, да ещё частенько мешали друг другу. Почему? Тут причина была ясна – сроки. Три месяца до свадьбы – это минимум, который нужен королю, чтобы доехать до Севера. Месяц, чтобы собраться, и месяц-полтора, чтобы доехать до Винтерфелла. А король собирался именно ехать, а не плыть – слишком тот любил путешествовать.

И началось. Все великие дома Семи Королевств стали наводнять Зимний город своими людьми. Да и не только они. Паук тоже отправил своих соглядатаев, но явно был стеснён в средствах – война за Королевскую Гавань и собственную жизнь отняли у него немало подчинённых, как и последующая чистка столицы от красных жрецов. Дункан точно не знал, в чём дело, но до него дошли слухи, что в Королевской Гавани вновь разгорелась тайная война, в которой резали уже жрецов. Толпы нищих, одетых в лохмотья, при поддержке наёмников сражались со жрецами огненного бога, которые также имели на своей стороне наёмников. Но исход был предрешён в тот момент, когда жрецы утратили возможность использовать свои силы, внезапно потеряв поддержку своего бога. Однако магия крови и знания ядов у них ещё оставались, так что сопротивлялись они долго, попив немало крови у лысого евнуха.

Проблемы пришли откуда не ждали, а именно – странные типы, что ошивались с торговцами. Кто они такие, так и не удалось выяснить, как и намерения людей Королевы Шипов. Вот уж кто попил крови теперь и у Дункана – так это она. В основном потому, что её цели оставались неясны, но и мастерство её людей впечатляло: оно было даже чуть выше, чем у людей Вариса. Воистину страшная женщина. Соловей даже подумывал посвятить её в свою веру.

Однако Тиреллы вежливо отказались от приглашения на свадьбу, сославшись на плохое самочувствие наследника, внезапную болезнь главы семейства и почтенный возраст матриарха. Из великих семей на свадьбе будут лишь Баратеоны, Старки и Ланнистеры. Хотели ещё прибыть дорнийцы, но, и без того не ладя с правящим родом, узнав о присутствии Ланнистеров, отказались в довольно грубой форме. Золотые Львы же прибудут из желания убедиться, что Старки не решили внезапно ввязаться в Игру, а также в знак благодарности за валирийский меч. Согласно традиции, должны были явиться и Талли, но, учитывая обстоятельства, никто даже не рассчитывал на их присутствие – приглашение было отправлено лишь для формальности и максимально обезличенным.

Дункан даже подумывал устранить Хостера Талли, который создавал слишком много проблем, и предложил это лорду Старку. Однако тот запретил. Впрочем, бывший вор не сильно расстроился – по докладам, Хостер и так был при смерти, а перехватить управление регионом у его глуповатого сынка не представлялось сложным, особенно учитывая, что все значимые лорды речников либо давно ели с руки Дункана, либо находились у него на крючке.

Эта мысль вызвала у него чувство хорошо проделанной работы. Удивительно, как много грязи можно накопать в «благородном» регионе Семи Королевств. Хотя стоит отметить, что иногда приходилось угрожать, шантажировать или подставлять для получения рычагов влияния. Тем не менее, это не мешало речникам отправлять подарки с сюрпризами будущим супругам. Дункан уже устал проверять каждую посылку. А впереди ещё предстояло продумать меры безопасности.

«Ноктюрнал, дай мне сил», — мысленно взмолился глава Теней, глотая очередное зелье бодрости; его вкус уже вызывал у Дункана тошноту, но иначе было нельзя – даже его выносливость начинала сдавать.

***

Королевская Гавань. Красный Замок. Роберт и Серсея Баратеоны.

— Я всё сказал, женщина! — пророкотал голос короля.

Красный от гнева, с выпученными глазами, полными ярости, и смятым серебряным кубком в руках, Роберт внушал страх. Джон Аррен, ставший свидетелем очередной ссоры королевской четы, напрягся. То же сделали Барристан Селми и Джейме Ланнистер. Первые двое знали короля ещё с мальчишеских лет и помнили, как в подобном состоянии он бросался в драку, голыми руками ломая кости и сворачивая шеи тех, кто вызывал его гнев. Джейме напрягся, заметив их реакцию, хотя не верил, что Роберт осмелится что-то сделать его сестре.

Серсея… Серсея отшатнулась, но тут же вернула высокомерное выражение на своё прекрасное лицо. Королева была великолепна, несмотря на праздный образ жизни, любовь к алкоголю и роды. Впрочем, ещё пара лет – и красота начнёт уходить. Но пока она по праву оставалась первой красавицей Вестероса.

В чём причина данного инцидента? Всё просто: Серсея уже который день не отстаёт от Роберта. Почему? Ну, тут секрета нет – все Семь Королевств судачат о скорой свадьбе старшей дочери короля с сыном Хранителя Севера. По тавернам гуляют их истории, столь сопливые и романтичные, что ещё немного – и можно стать липким. Но и крови с драмой там хватает.

Хуже того, один мейстер даже выехал на Север, чтобы написать историю Джона и Миленды, что стало ударом под дых для королевы. Опять же, почему? Всё просто: её дети. Эта Шторм – самое мягкое обозначение, которое исходило из уст Серсеи – была угрозой репутации её детей. Статная голубоглазая красавица, прекрасный воин с опытом битв и командир нескольких серьёзных схваток, одна из немногих, кто выжил в катаклизме, постигшем Лорат, а также самая богатая женщина Севера. И это только самые известные её титулы. На её фоне дети Серсеи выглядели как бедные родственники!

В то время как эту тварь восхваляют и ставят в пример, о её детях говорят максимум то, что они красивые и здоровые. Конечно, они такие – ведь их рожала она, Львица из Утёса Кастерли! Она честно пыталась донести до всех угрозу, которую несла эта дочь очередной шлюхи Роберта, но все смотрели на неё в лучшем случае с непониманием. Она даже отцу отписалась! И ничего! Тот просто отмахнулся от неё, как от какой-то безмозглой дуры! Ох, как она тогда лютовала – слугам потом пришлось заменить половину мебели в её спальне.

Осталась надежда на Роберта, но… эта пьянь оказалась на удивление упрямой в данном вопросе. Хотя раньше, если как следует постараться, она могла продавить важные для неё решения. Пусть это и случалось редко, а в мелких сиюминутных спорах она всегда проигрывала, но в чём-то по-настоящему важном у неё были неплохие шансы убедить этого оленя.

— Эта дрянь… — но видимо, не сейчас.

— Это моя дочь! — проорал Роберт, с силой опуская руку на стол и переламывая его пополам; пусть Демон Трезубца и перестал заниматься ратными делами, изрядно набрав жира и утратив скорость и выносливость, но силы в его руках всё ещё было предостаточно. — И если ты ещё раз поднимешь эту тему, тупая ты курица, клянусь всеми богами, Старыми и Новыми, я тебе язык отрежу!

Роберт Баратеон не был самым лучшим человеком. Если откровенно, он был сломленным человеком. Любовь всей его жизни, которой он был буквально одержим, умерла где-то на задворках, пройдя через множественные изнасилования. Вся та ярость, кровь и страдания, через которые он прошёл, внезапно оказались бессмысленными. Виновных он давно покарал, лично проломив грудь мерзавцу Рейгару, но любимую так и не спас. Ему даже было всё равно, что она опорочена – что для Роберта являлось очень значимым показателем. Он был готов ещё раз драться со всем Вестеросом, чтобы сделать её своей королевой, заткнув рот каждому, кто осмелился бы заявить, что опороченной девке не место на троне. Но не судьба. Лианна и Рейгар мертвы, а чувства, которые он тогда испытывал, сменились апатией, депрессией и сожалением, буквально сжигая короля изнутри.

В первое время ему даже приходили мысли всё бросить и зарезаться, либо просто отправиться в вольное плавание и погибнуть в очередной стычке за горсть монет или драке в трактире. Но сначала мешала чёртова ответственность за королевство, которое он завоевал, за людей, что возвели его на трон, а потом… потом ему просто не хватило духу. И вот уже который год он травил себя перееданием и литрами алкоголя, протрезвляя голову лишь в редкие дни.

Можно было с уверенностью сказать, что старый Роберт Баратеон умер, как только сел на этот проклятый железный стул. Но были моменты, когда он подавал признаки жизни и словно сбрасывал пелену вечной апатии и разочарования. Это были общения с друзьями и старыми товарищами, путешествия, пиры, войны с драками, и с определённого момента – Миленда. Они переписывались. Об этом мало кто знал, но они держали связь. Роберт даже перечитывал её письма каждый год, поражаясь, как его дочь изменилась за это время: от неуверенного в себе, почти сломленного ребёнка до уверенной в себе личности, готовой идти до конца, чтобы добиться своего.

Как вишенка на торте, были ещё и письма Неда, которых стало едва ли не втрое больше, когда в его доме появилась Мил. Роберта Баратеона можно было назвать разными словами, но неблагодарной скотиной он никогда не был. Как и убийцей собственных детей, к чему его уже несколько дней активно подталкивала Серсея.

— Уведите её с глаз моих! — прокричал король, хлебая вино прямо из кувшина, стараясь успокоиться.

Руки тряслись от ярости, а мысли снова и снова возвращались к тому, как он вскакивает со стула и ломает шею окончательно обезумевшей твари. Он многое был готов простить Серсее, потакая её капризам и вполне осознавая свою вину перед ней, но такое простить он был не способен.

— Если ещё раз что-то подобное вылетит из твоей пасти или, не дай боги, ты что-то сделаешь ей, обещаю, ты пожалеешь! — прокричал Роберт вслед своей супруге. — Ещё вина мне!

Селми и Джон облегчённо выдохнули – буря миновала. Селми продолжил исполнять свои обязанности гвардейца, а Джон распорядился, чтобы Роберту принесли его любимого поросёнка на вертеле, в меду. Пусть хоть закусывает, а не пьёт на пустой желудок.