Игра престолов. Истинный рассвет.

Игра престолов. Истинный рассвет.

8 сезон (Новая версия)

Глава 1. Драконий всадник

Войско Дейенерис Таргариен медленно вползало на равнину перед замком Винтерфелл. Дотракийцы, подготовленные к зимним условиям и тепло одетые, зябко кутаются в плащи. Южное солнце и бескрайние степи Вейес Дотрак им гораздо милее этих стылых безжизненных, на их взгляд, равнин. А вот безупречным, казалось бы, все нипочем. Одеты они не в пример легче чем дотракийцы, но при это не испытывают дискомфорта от холода.

Драконы кружат в небе, досмерти пугая местных жителей и северян, что пришли из-за стены, одним только своим видом.

Сама королева, опережая войско уже давно стала гостьей Винтерфелла. Но теплой, ее встречу никак не назовешь. Санса отнеслась к королеве настороженно. Ее слова звучали учтиво, а во взгляде сквозил неприкрытый интерес, омраченный мыслью, что как бы хорошо ее не расписывал Джон, Дейенерис все равно оставалась Таргариен. Именно ее отец сжег заживо ее деда и дядю. А еще, Санса хорошо помнила приезд в ее дом прошлого короля — Роберта Баратеона. И ничем хорошим этот приезд не закончился. Погибли ее мать и отец, ее братья и многие из хорошо знакомых ей людей. Она мечтала стать королевой Вестероса, а ей пришлось пройти через боль и ужас…

После обмена приветственными словами, Дейенерис попросила показать ей крипту. Она ходила между гробниц королей древности и хранителей севера. Долго стояла перед статуей Лианны Старк. Изваяние не могло в полной мере передать образ человека, но даже так, Дени видела в этой женщине смутно знакомые ей черты. Она не знала кого ей она напомнила. Но уж точно не Сансу и Арью, с которыми она только что познакомилась. В Лианне не было той колючей северной настороженности. Скорее — скрытая печаль и огонь, который камень не мог затушить. Дени коснулась холодного пальца статуи. В этот момент ей показалось, что сквозняк в крипте донес до неё шепот, но это был лишь звук закрывающейся тяжелой двери.

— Она была красивой, — раздался в полумраке голос.

Дейенерис обернулась. Тирион Ланнистер стоял в нескольких шагах, закутанный в тяжелый мех, который делал его фигуру почти квадратной. В руках он держал факел.

— Все говорят, что в ней была жизнь, которой не место в могиле, — продолжил он, подходя ближе. — Но здесь, в Винтерфелле, покойников любят больше, чем живых. Особенно если они молчат.

— Она выглядит… спокойной, — тихо ответила Дейенерис, бросив последний взгляд на Лианну. — Мой брат Рейегар… Из-за этого началась война, погубившая мою семью. Странно быть здесь.

— История любит иронию, Ваше Величество. Теперь сын этой семьи привел вас сюда, чтобы спасти то, что осталось от мира.

Дейенерис кивнула и направилась к выходу. Тирион последовал за ней, но у самой лестницы он задержался, давая себе секунду времени собраться с мыслями. Он знал, что наверху, на заснеженной стене, его ждет другая встреча.

Они встретились у зубчатой стены, глядя вниз, на костры дотракийцев, которые усеивали долину, словно упавшие звезды. Санса не обернулась на звук его шагов — она узнала его по тяжелому, неровному дыханию.

— Многие считали вас мертвым, милорд Тирион, — сказала она, глядя вдаль. — А вы вернулись Десницей королевы. Каково это, быть десницей двух королей?

— А многие считали вас лишь красивой куклой в руках Серсеи, — Тирион встал рядом, едва доставая ей до локтя. — Но теперь я стою перед Хозяйкой Винтерфелла. Жизнь умеет удивлять.

Санса наконец повернулась к нему. На её ресницах застыл иней.

— Вы привели её сюда. — Ей не нужно было объяснять, кого она обозначила как «её». Она некоторое время молчала, обдумывая слова. — С огромной армией и драконами. Вы верите ей?

— Я верю в то, что видел, Санса. Я видел, как она освобождала рабов. Я видел, как люди шли за ней не потому что она приказала, а потому что так велело их сердце. И эти люди, можете причислить к ним и меня, с радостью отдадут за нее жизнь. Она — лучшее, что у нас есть.

Санса усмехнулась — горько и коротко.

— Вы всегда были самым умным из Ланнистеров, милорд Тирион. Но вы совершили ту же ошибку, что и мой отец. Вы поверили в то, что мир может измениться, если на трон сядет «правильный» человек.

— И ты думаешь, она не «правильная»? — Задетый словами Сансы, Тирион перешел с официального тона на обычный, почти дружеский.

— Я думаю, что драконы не едят овсянку, — Санса кивнула на лагерь внизу. — Они едят всё, что хотят. А королева, которая привыкла, что перед ней преклоняют колени, рано или поздно захочет увидеть наши спины согнутыми. Даже если Джон зовет её своей.

Тирион вздохнул, облачко пара вылетело из его рта.

— Ты стала проницательней. — Ему не понадобилось долго подбирать слова чтобы добавить. — И жестче.

— Меня учили хорошие учителя, — отрезала она. — Один из них был вашим отцом, другой — человеком, которого я бы предпочла забыть…

Тирион внимательно посмотрел на неё. В её глазах он увидел не ненависть, а глубокую, выстраданную осторожность.

— Я не прошу тебя любить её, Санса. Я прошу тебя помочь мне удержать этот мир от пожара. Джон верит ей сердцем. Ты должна верить мне голосом разума.

— Разум говорит мне, что зима уже здесь, милорд Тирион. И мертвым всё равно, кто сидит на троне. Но если мы выживем… — она сделала паузу, — Севером будет править Старк. Запомни это.

Она развернулась и ушла, оставив его одного в холодном сумраке. Тирион проводил её взглядом, понимая, что его «маленькая жена» выросла в игрока, который может оказаться ему не по зубам. А еще, где-то очень глубоко внутри шевельнулось давно забытое чувство, которое он, не без труда, смел одним усилием воли. Он ведь и сам давно перестал верить в сказки.

* * *

Королевская Гавань гудела, как растревоженный улей. Звуки молотов, бьющих по раскаленному железу, разносились из каждой кузни: город ковал доспехи и наконечники для баллист Квиберна. Красные с золотым знамена Ланнистеров хлопали на ветру, а в гавани Эурон Грейджой готовил свои корабли к новому броску за море.

В тени портовых складов, где пахло гнилой рыбой и дегтем, пришвартовалась ничем не примечательная торговая ладья из Пентоса. Среди матросов, сходивших на берег, выделился один человек. Он был закутан в серый дорожный плащ, а его глубокий капюшон скрывал лицо так надежно, что казался черным провалом.

Он двигался бесшумно, минуя посты золотых плащей с легкостью человека, который сам когда-то расставлял их по местам. Его путь лежал вглубь города, к заброшенному дому в районе Стальной улицы, о котором не знали даже ищейки Вариса.

Оказавшись внутри и заперев дверь на тяжелый засов, человек сбросил капюшон.

В тусклом свете единственной свечи блеснул холодный белый фарфор. Это была маска, идеально гладкая, без единой морщины или намека на человеческое выражение. Прорези для глаз были узкими, скрывающими взгляд, а застывшие губы замерли в вечном, едва уловимом безразличии.

Человек подошел к запыленному зеркалу. Он поднял руки и коснулся края маски. Под фарфором не было ничего, кроме шрамов и пустоты — цена, которую он заплатил за то, чтобы продолжить дело всей своей жизни. Маска идеально подходила под истинное настроение его души.

Теперь ему не нужно было натягивать фальшивую улыбку или щурить глаза в притворном сочувствии. Маска была идеальным инструментом. Она не выдавала страха, не отражала триумфа. Она была чистым холстом, на котором он мог рисовать любую правду.

— Вестерос так занят драконами и мертвецами, — прошептал он. Его голос, лишенный лица, звучал пугающе ровно, как шелест сухой травы. — Они смотрят в небо и в ледяную даль, забывая смотреть под ноги.

Он достал из тайника в стене письмо, скрепленное печатью Железного Банка. Человек знал, что Золотые Мечи скоро прибудут, и он знал, кто на самом деле оплатил их услуги. Серсея думала, что это её золото, но в Игре Престолов золото всегда принадлежит тому, кто умеет считать долги.

— Пусть глупцы играют в героев, — Маска в зеркале осталась неподвижной, но в голосе проскользнула ледяная усмешка. — А я буду играть в богов.

Он задул свечу, и комната погрузилась во тьму. Интрига, способная погубить и живых, и мертвых, начала свое движение в самом сердце Королевской Гавани.

* * *

Ветер на поле за стенами Винтерфелла был колючим, пропитанным запахом грядущей бури. Огромные черные крылья Дрогона взметнулись, подняв облако снежной пыли, когда Дейенерис обернулась к Джону. Ее лицо, обычно непроницаемое, сейчас казалось бледным в сумерках.

— Это безумие, Дени, — Джон перехватил ее за руку, его пальцы в тяжелой кожаной перчатке почти утонули в ее меховом рукаве. — Туман идущий из-за Стены — это не просто дым. Там смерть. Если они заметят тебя… если их лучники или сам Король Ночи…

— Я должна, Джон, — она мягко, но решительно высвободила руку. — Мы не знаем, где они. Мы не знаем, сколько времени у нас осталось. Каждый час промедления — это тысячи новых покойников в их армии. Ты сам сказал, что даже Бран не может разглядеть их за тем туманом

— Пошли разведчиков. Я сам возглавлю отряд.

— Твои кони увязнут в снегу, а люди замерзнут раньше, чем увидят хотя бы одного упыря, — Дейенерис подошла ближе, и Джон увидел в ее глазах то, что она скрывала от всех: чистый, первобытный страх. — Ты думаешь, мне не страшно? Я боюсь этого холода больше, чем ты можешь себе представить. Но кроме меня никто не способен это сделать. Дрогон — это мои глаза. И только он может унести меня достаточно далеко.

Она коротко коснулась его щеки — ее ладонь была горячей, словно в ее жилах тек жидкий огонь. Не давая ему времени на новый спор, она повернулась и ловко взобралась по чешуйчатому крылу.

— Совэ! — Негромко скомандовала она.

Дрогон издал низкий рокот, от которого задрожала земля, и с мощным рывком взмыл в серое небо, мгновенно растворяясь в пелене низких облаков. Джон остался один.

Он смотрел вверх, пока шум крыльев не затих, чувствуя себя беспомощным, как никогда в жизни. Но затем его внимание привлекло движение сбоку.

Рейегаль, зеленый дракон с золотыми искрами на чешуе, не последовал за своей матерью. Он сидел неподвижно, сложив крылья, и его огромный, янтарный глаз, размером с добрый щит, был прикован к человеку. В этом взгляде не было голода. В нем было странное, почти разумное ожидание.

Дракон словно изучал его, прощупывая саму суть Джона Сноу. И в этот момент в голове Джона вспыхнула безумная, пугающая идея. Она была настолько дикой, что он не успел ее обдумать — ноги сами понесли его вперед, по хрустящему насту.

Приблизившись, Джон невольно замер. Вблизи Рейегаль казался не просто зверем, а живой горой из мышц и чешуи. Жар, исходящий от него, плавил снег в радиусе нескольких шагов. Дракон медленно опустил голову, оказавшись на одном уровне с лицом Джона. Его ноздри раздулись, выдыхая струйки пара.

Джон протянул руку. Его ладонь дрожала, но сердце билось ровно, подчиняясь какому-то древнему ритму. Он решительно положил руку на жесткую, как гранит, морду дракона. Чешуя была теплой и вибрировала от внутреннего гула.

Рейегаль издал рык. Это был звук лопающихся скал, но в нем не было злобы — скорее, это было приветствие. Узнавание. Кровь в жилах Джона отозвалась на этот зов, по телу пробежала волна жара, стирая холод севера.

— Ну же… — прошептал Джон.

Повинуясь внезапному наитию, он ухватился за костяные наросты на шее дракона. Его движения были неуклюжими, мех плаща мешал, но Рейегаль терпеливо ждал, пока человек заберется ему на спину, устроившись между мощными гребнями.

Дракон резко выпрямился. Джон судорожно вцепился в чешую, чувствуя, как под ним перекатываются титанические мускулы.

— Совэ! — Громко повторил он слова Дейенерис, некоторое время назад услышанные им.

Рейегаль раскрыл крылья — два огромных изумрудных паруса, закрывших горизонт. Один мощный толчок лап — и земля ушла из-под ног. Ветер ударил в лицо с такой силой, что у Джона перехватило дыхание. Мир внизу — замок, люди, лагеря — мгновенно превратился в игрушечные макеты.

Он летел. Не как груз, не как гость, а как всадник. Вслед за своей королевой, навстречу ледяному шторму, чувствуя, что с этого мгновения его жизнь изменилась навсегда. Джон Сноу, бастард из Винтерфелла, наконец-то обрел свои крылья.