Игра в секреты

В столовой снова людно. Чувствую, как у меня пропадает аппетит от одной мысли об этом. В итоге я прохожу мимо и, несмотря на то, что сосет под ложечкой, иду на следующий урок. Я надеялась, что урока географии снова не будет, но нашли нового учителя, так что придется идти. Мама опять спросит, почему я такая бледная. Скажу, что уроков много. Она кивнет и уткнется в свой ноутбук. На этом наш разговор закончится.
Пока не прошла перемена я решаю побыть в туалете на втором этаже, он как раз рядом с кабинетом географии и на большой перемене там почти никого нет.

Я стою, прислонившись лбом к стене, холодный кафель успокаивает.
Иногда меня злит собственная слабость. Вот сейчас, чувствуя голод, я даже думаю о том, что сама в этом виновата. Но звонок на урок вышибает эти мысли из моей головы и я, привычно жалея себя, плетусь в класс.

Новый учитель выглядит очень молодым, будто сам только закончил школу. Девчонки уже начали шептаться о нем. Бесят.

Урок прошел скучно, но появление молодого учителя вызвало небывалый ажиотаж.

Через пару недель Иван Андреевич (так звали учителя географии) подозвал меня к себе..

Я скорчила кислую мину, подумав о том, что он, наверное, пожалел меня и пытается использовать какие-то психологические штучки для поднятия морального духа

Выполнять я, конечно, ничего не собиралась. В понедельник мы столкнулись в коридоре, и Иван Андреевич заговорщически мне подмигнул. Я подумала, что надо сделать хоть что-то, так как он спросит меня о задании. Но в итоге я забыла об этом, так как в этот момент увидела, как мои одноклассники смотрят на меня и хихикают... Ненавижу их...

Внезапно я столкнулась с одноклассницей Алиной и успела заметить, что на шее, прямо под ухом, у нее был синяк. Не тот, что от удара, — слишком ровный, будто от пальцев. Она резко оттолкнула меня, заметив мой взгляд, и натянула ворот водолазки повыше. В животе у меня что-то дёрнулось. Не жалость. Скорее — удивление.

После следующего урока Иван Андреевич подозвал меня и спросил какие добрые дела я сделала, я начала сочинять на ходу про помощь старушкам, родителям и прочую чушь. Но он так смотрел на меня, что мне казалось, что он видит меня на сквозь. По спине побежали мурашки.

Ну раз первое задание так хорошо получилось, у меня есть для тебя еще одно. Я непроизвольно закатила глаза, но Иван Андреевич как будто этого не заметил.

Я попыталась промямлить что-то о том, что у меня нет времени. Но Иван Андреевич сказал:

Ненавижу себя в такие моменты. Безвольная мямля!

В этот раз мне пришлось выполнить то, что он мне задал. Я показала ему фото и видно, что он остался доволен. Так и продолжалось следующие два месяца. Раз в неделю я получала задание и выполняла его. Мне даже начало нравится: хоть какое-то разнообразие в этой серой жизни.

Увлеченно показывая, как я помогала выгуливать собак в местном приюте, я вдруг поняла, что Иван Андреевич молча смотрит на меня. Я смущенно замолчала, а он сказал:

Я удивленно вздернула бровь.

Я вышла из кабинета с противным чувством внутри. Как будто в горло напихали бумаги, и я не могу ее проглотить. Как, как я должна узнать чей-то секрет?!

На следующий урок географии я не пошла, соврала что у меня болит живот и ушла домой. Но я не могла бегать от Ивана Андреевича вечно. Мне надо узнать секрет. Но чей?!

Всю неделю я старалась услышать что-то интересное из разговоров на перемене. Одноклассники начали еще сильнее на меня коситься. Перед уроком географии я не выдержала и убежала в туалет. Я села на унитаз, и обхватив голову руками, думала о том, какая я никчемная и бесполезная, когда услышала, как дверь открылась и кто-то вошел, говоря по телефону. По голосу я узнала Алину - свою одноклассницу, в которую была влюблена добрая половина всех мальчишек в классе.

Я напряглась, по рукам будто прошел электрический ток!

Я слышу, как звенит звонок и Алина выходит из туалета. Вспотевшими ладонями, я открываю дверцу и чувствую как ноги стали ватными. Я должна узнать ее секрет!

За этими мыслями я не услышала, как Иван Андреевич обращается ко мне

Я залилась краской.

Я не понимала, что делать. Внизу живота скрутило, язык перестал помещаться во рту и пересох.

К горлу подступила тошнота. Но мысли снова вернулись к подслушанному разговору. Я должна все узнать. Чтобы он похвалил меня. Но если я расскажу… не сделаю ли я хуже?

С этими мыслями я подхватила свою куртку и вышла на свежий осенний воздух.

***

Я понимала, что не успею дойти до дома и вернуться к школе, чтобы проследить за Алиной. Поэтому я бессмысленно нарезала круги у лестницы, которая вела от школы к магазинам. Она должна пройти здесь.

А что дальше? Что я буду делать? Пойду за ней или заговорю? Нет, говорить я с ней, конечно, не буду... А что потом?

Я не понимала, как все будет и чем закончится.

Через полчаса я увидела своих одноклассников и в животе снова появилось неприятное чувство. Вот и Алина... Сердце так колотится, что мне кажется я сейчас умру... Я пошла за ней на приличном расстоянии. Она шла со своими подругами в сторону Ленты. Надеюсь, им не придет в голову туда заходить. Но мои надежды похоже не оправдались, девчонки весело проскочили внутрь магазина. Я вздохнула... Снова ждать... Но через десять минут Алина вышла. Одна. Она была очень бледной и похоже нервничала.

Не заметив меня, она прошла мимо. Я снова поплелась за ней. Алина подошла к дому и зашла в подъезд. Наверное, она тут живет. И что мне делать? Я уже хотела развернуться и пойти домой, но где-то внутри зашевелилось что-то неприятное. Я села на качели напротив подъезда и стала ждать. Прошло пару часов. Я замерзла и жутко хотела есть, но заставить себя уйти я не могла. И вот Алина вышла из подъезда и куда-то пошла. Она увидела меня и даже, как мне показалось удивилась. Внутри я вся сжалась. В этот момент я поняла, что мне жутко страшно. Но почему? На этот вопрос я не могла себе ответить. Или не хотела?

Алина дошла до остановки, и я похолодела, так как если она соберется ехать куда-то, то оставаться незамеченной у меня не получится.

Но через пару минут к ней подошёл какой-то парень и я выдохнула. Надо подойти ближе, но как?

На горизонте показался автобус и люди начали подходить ближе к месту посадки, я пошла с ними. Оказавшись ближе к Алине я услышала:

Тут автобус подъехал, и толпа понесла меня к нему. Увернувшись, я пошла домой. С легким ощущением тревоги и превосходства. Я услышала достаточно.

На следующий день я еле дождалась конца уроков и пошла искать Ивана Андреевича. Он сидел у себя в кабинете и проверял работы.

На секунду я даже начала любоваться им, но тут же одернула себя. Тупая дура.

Голос дрожит и звучит по-дурацки. Какая же я жалкая. Не могу сдерживать свое волнение.

Холод? Или мне показалось? Он недоволен?

Сдать, пффф, какое тупое слово. Он молчит...

Вуххх, как будто камень с души. Я сказала и мне стало легче.

И все, он больше ничего не скажет?! Внутри все упало, сердце будто сжали холодной рукой, во рту появилась горечь.

Мой голос звучит почти умоляюще. Как мне мерзко от самой себя. Алине бы не пришлось так унижаться!

Я вяло поплелась домой. Уже перед сном я вдруг подумала. А зачем ему вообще этот секрет? А что если он расскажет её отцу правду и что тогда будет с Алиной? Но эти мысли быстро ушли, ведь я молодец. Я выполнила задание.

Дома никого не было, пахло стиркой и курицей. Мать вернулась буквально через час, на лице знакомая маска усталости.

Я зависла в дверном проеме, бессмысленно глядя на её склоненную спину. Скажи что-нибудь. Спроси, как дела. Услышь меня хоть раз.
Но, ничего не произошло. Мать пошла на кухню. А я побрела в свою комнату. Тишина в квартире была густой, давящей. А в голове звенел его голос: "Ты молодец!". Только эти два слова и были по-настоящему реальными. Только они согревали.

****

Следующие пару недель задания были обычными. Например, не есть хлеб. Или слушать одну и ту же песню перед сном. Мне начало казаться, что я разочаровала Ивана Андреевича.

Я уже привыкла задерживаться после уроков, зная, что вскоре последуют очередные поручения. Он улыбнулся, приветливо встречая меня своим внимательным взглядом. Его глаза притягивали, заставляли забыть обо всём остальном.

Сначала его слова пролетели мимо сознания, оставив после себя лишь легкое недоумение. Затем до меня медленно дошёл ужас происходящего.

Страх охватывал меня целиком, разум отчаянно пытался найти выход.

Его тонкие губы изогнулись в лёгкой полуулыбке, выражение лица приобрело оттенок снисхождения и удовольствия от своей власти.

***

Я долго не могла уснуть. Мысли непрестанно крутились в голове, противоречили друг другу, пугая или радуя меня.

Утром я проснулась с головной болью, но не хотела объясняться с матерью, поэтому все равно пошла в школу. В голове начинал зреть план.

Как же мне встретиться с отцом Алины? Эти мысли занимали меня последние три урока. Головная боль ушла. Внутри разливалось приятно тепло. Я чувствовала себя... живой!

Следующие три дня я постоянно крутилась у дома Алины, надеясь увидеть ее отца. И наконец-то мне повезло. Когда Алина заходила в подъезд, она столкнулась с мужчиной, с которым перекинулась парой слов. Конечно, это мог быть и просто сосед или какой-то другой родственник, но выбора у меня не было. Когда мужчина вышел из подъезда, я остановилась на крыльце, борясь с внутренним страхом. Напряжение сковало тело, дыхание участилось.

Он остановился, повернувшись ко мне. Лицо его оставалось строгим, подбородок гладко выбрит.

Сердце бешено заколотилось, мысль стремительно бежала вперед.

Щеки покраснели, нервы натягивались струнами.

На мгновение его лицо замерло, затем уголки губ чуть дернулись, выдавая раздражение и недовольство.

Внутри всё оборвалось, ладони покрылись липким потом.

В следующую секунду его рука схватила меня за плечо, сжимая сильно и больно.

Резко развернувшись, я выскользнула из-под его хватки и бросилась бежать.

Вся потная и дрожа я забежала в свой подъезд. Сердце колотилось и в горле пересохло. И вдруг мне стало так весело. Несмотря на саднящее горло я начала смеяться. На глазах выступили слезы. Я представила, как захожу домой и рассказываю маме: "Представляешь, а я сегодня...". А потом вспомнила её усталое, невидящее лицо и меня отпустило.

Отдышавшись, я зашла домой. Внутри меня было тепло и приятно. Я выполнила задание, я смогла!

На следующий день Алина в школу не пришла. Мне стало не по себе. Что сделал с ней отец? Узнает ли она, что это я рассказала отцу её секрет? Зачем вообще я это сделала? А вдруг он правда её убьет?

Все эти мысли не отпускали меня, я не могла думать о чем-то еще.

Наконец-то наступил день нашей встречи. Еле отсидев урок, я подошла к Ивану Андреевичу. Но поняла, что даже не знаю, что сказать.

Я не находила слов. Это сделала я! В носу щекотало от его парфюма.

Я продолжала молчать, смотря в пол.

Что?! Что он сейчас сказал. Я посмотрела ему прямо в глаза. Голубые, с чертинкой. Но взгляд теплый, ласкающий, нежный... Мне захотелось обнять его. Но где-то глубоко, шевельнулся страх. Казалось, я только что подписала себе приговор — и радуюсь этому. Как будто прочитав мои мысли Иван Андреевич подошел ко мне и сказал на ухо:

Внизу живота разлилась теплая тяжесть. Сердце пропустило удар. Казалось, даже воздух вокруг стал патокой. Но секунда и все вернулось на свои места.

Я вышла из кабинета не зная, что чувствовать.

Всю неделю я ходила в неудобном платье. Мать как-то утром мельком спросила: "Что это на тебе?", но, не дождавшись ответа, засуетилась с поиском ключей. Ей и в голову не пришло, что у её дочери может быть причина одеваться так, а не иначе. Что её дочь выполняет чей-то приказ. Внутри защекотало приятное чувство. Но меня все равно беспокоило то, что я сделала. Одноклассники постоянно обсуждали Алину. А внутри меня рос страх. Вдруг узнают, что это я. Я рассказала ее отцу правду.

Ближе к четвергу, меня начали занимать другие мысли. В чем пойти в школу, а не стоит ли накрасить губы? Будет ли он снова стоять ко мне так близко?

Я чувствовала себя глупо, с этой дурацкой помадой. Иван Андреевич совершенно буднично убирал карты с доски.

Его мягкий тон заставлял мое сердце биться быстрее. Холод пробежал по коже, хотя я и сидела всего в паре шагов от батареи.

Я судорожно глотнула слюну, пытаясь сосредоточиться. Страх мешал собраться с мыслями.

Руки задрожали, пальцы судорожно теребили край юбки. Скрыть собственные чувства становилось сложнее с каждым словом.

Едва уловимая усмешка тронула уголки его губ. Я вспомнила смеющихся одноклассников за моей спиной. Злость вспыхнула мгновенно, подобно спичке. Моя беспомощность перед лицом его легкости раздражала. Откуда ему знать, каково это — быть одинокой и нелюбимой?

Меня будто окатило холодной водой: “Он знает!” Он знает, что я думала о нем вчера ночью... Представляла как он... НЕТ! Нет, нет, нет!

Он смеется, снова смеется. Но в этот раз так мягко. Его взгляд снова полон нежности. И я боюсь, что без его взгляда я снова стану никем.

Иван Андреевич коротко кивнул, позволяя мне выйти первой. Я почувствовала облегчение, покидая кабинет, но его слова продолжали кружиться в голове, вызывая смутное беспокойство.

Вечером я ходила по комнате, потому что не могла успокоить мысли в голове. Догадывается ли он о моих чувствах?

Стоп... Чувствах... неужели... Я его люблю? Мне вдруг стало страшно, неприятное чувство, жившее во мне все эти дни, вдруг прорвалось наружу. И тут меня осенило. Мой настоящий секрет — не то, что я хотела его. А то, что я не жалею, о том, что отправила Алину в больницу… Но отмахнувшись от этой мысли, я снова погрузилась в незнакомое мне чувство - любовь к кому-то.

Я вышла из школы с пустым животом и тяжёлой головой. Мать снова забыла положить деньги на обед, но спорить не было сил. Решила заскочить в магазин — хоть что-то проглотить до вечера.

Магазин был набит школьниками. Я протиснулась к полке с выпечкой, стараясь не смотреть по сторонам. Вдруг — голоса. Знакомые. Девочки из нашего класса — Лиза, Катя и ещё кто-то. Стоят, держат в руках шоколадки и хихикают.

Они смеются. Лёгкий, глупый смех. Я стою, сжимая сумку в руке. Пальцы липкие. В горле — ком, будто я пыталась проглотить стекло.

Я вышла из магазина, но не ушла далеко. Прислонилась к стене у подъезда напротив и смотрела, как они выходят — смеются, толкаются, жуют шоколад.

«Он на меня так посмотрел…»
«Я бы всё для него сделала…»

Дуры. Просто дуры.

Они даже не знают, что он просит на самом деле. А они? Они мечтают, что он заметит их новую помаду. Смешно до тошноты.

Он никогда не сказал им: «Ты чудо».
Он никогда не стоял так близко, что чувствовалось его дыхание. Потому что он видит только меня.

Они — фон. Шум. Пыль.
А я — та, кто выполнила задание.
Та, кто пошла до конца.
Та, кто отправила Алину в больницу — и не сбежала, не заплакала, не сказала «нет».

Я — живу в его мире.
И это делает меня единственной.

Я выпрямилась, поправила ворот платья — того самого, что он велел носить — и пошла прочь.
Пусть мечтают.
Пусть надеются.
Пусть даже попробуют подойти к нему.

Он их не заметит.
Потому что его взгляд — мой.

Я провалилась в кровать, не раздеваясь. В голове снова и снова:
«Ты чудо».
«Ты красивая, когда задумчивая».

Я повторяла это, как молитву. Как заклинание против пустоты. Чувствовала себя нужной и важной. Но что-то внутри все равно беспокоило меня.
Уснула я лишь под утро. Без снов.

На следующий день в школу шла, как во сне. Всё казалось далёким: голоса, звонки, запах столовой. И тут — остановилась.

У раздевалки стояла Алина. Живая. Целая с виду. Но… не та.

Лицо бледное, почти прозрачное. Под глазами — тени, будто она не спала неделю. На шее — высокий ворот свитера, хотя в школе душно. И взгляд...

***Продолжение следует***