Игрек-чума

–Началось это все в Ховнистане, – хмыкнула баба Рая. Из мудрёных названий общечеловеческой напасти она не использовала даже самое простое – «игрек-чума», – предпочитая обтекаемое «это все». – Страна такая была. Стояли там американские базы, всякую гадость делали, не хочу даже говорить, что, а потом местный народ взбунтовался. Религия ихняя такая была, что баба – не человек, а так, второй сорт. Учить не надо, лечить не надо, только для размножения и пригодна.

–Дикий народ, – усмехнулась Вика.

–Дикий и недоговороспособный, – уточнила отличница Маша. Она и так понимала новейшую историю, но напросилась с Викой в гости «послушать очевидицу», то есть, Викину бабушку.

–Ага, так что они нападали, нападали, и в конце концов собрали американцы все свое да свалили к матери-Свободе. Но была на базе одна учёная, которой вот сердце чего-то болело за местных женщин. И взяла она пробирку с дрянью, которую придумала, и вылила в местное водохранилище.

Маша уже открыла было рот, чтобы назвать дрянь правильным словом, но так ничего и не сказала. Взгляд бабы Раи не понравился.

–Сперва они ничего и не поняли. Установили свой режим, все позапрещали западное как срамное, жили как привыкли, а что дети мрут, так и не замечали особо, медицину ж тоже развалили. С ними тогда почти никто и не общался, кроме наших, это тоже роль сыграло. Наши просто со всеми были готовы обниматься, кто против Америки. И вот наши как раз первыми тревогу и забили. Потому что дрянь заразная оказалась. И вообще не видно никак, что ты заразился, ни прыща, ни насморка. Просто ходишь и разносишь.

–И так все инфицировались, – кивнула Маша. Ей все еще было понятно. Конечно, в начальной стадии игрек-чума поражает только систему размножения, повреждая все сперматозоиды с игрек-хромосомой. Что делает будущих эмбрионов мужского пола нежизнеспособными. Чистая биология.

–Да, по всему миру расползлось. Наши ж тоже не сразу заметили закономерность, только когда в одном роддоме сразу девять пацанов померло и шум поднялся, начали выяснять. И нашли у всех отцов одну и ту же неизвестную болячку. Начали изучать, сперва думали разное, ой, что только тогда в газетах ни писали, и что от перепою это бывает, и что экологию угробили...

Маша опять открыла рот для поправки. Потом подумала, что экологию как науку в те годы действительно не особо уважали.

–А потом уже выплыло, что в Ховнистане уже несколько лет как пацаны не рождаются. Там же статистику никто не вел особо. И у соседей ихних та же проблема. По воздуху да по воде вирус растекся.

–Антисанитария у них там полная была, – наконец высказалась Маша, и на сей раз заслужила одобрительный взгляд.

–И еще какая, – поддакнула Вика. – Бабуль, ты дальше давай.

–А что дальше? Дальше война была. Пока американцы не сориентировались, что это ихнее паскудство, не нашли ту ученую и не запустили вторую волну.

–«Американская мечта», – не сдержалась Маша.

–Кому мечта, кому кошмар. Короче, все инфицированные мужики лапки кверху – и остыли. А одного не учли – что ученую ту долгие годы на родине обижали. И что среди своих она тоже заразу выпустила, только чуть послабее. Вот и осталось на кладбище бабье царство, копать-хоронить. Ну, наши-то бабы привычные, еще моя прабабка после Великой Отечественной в колхозе пахала. Ихние по большей части тоже разобрались, ну да тьфу на них. Подписали мы с ними мир и хрен на том, – баба Рая с кряхтением потянулась. – Семяхранилищ по стране целых полно осталось, я тогда правом воспользовалась и первую дочку родила, потом вторую, потом твою маму, Викусь. Подняли страну, одни строили, другие рожали.

–Бабушка, – Вика потеребила рукав ее халата, – а почему никто так игрек-чуму и не вылечил? И не попытался зачать новых мальчиков?

Старое морщинистое лицо исказила злобная гримаса.

–Были дуры, – фыркнула она. – И лечить предлагали, и вместо этих эрзацев, из которых новое семя делают, целых мужиков выращивать, и по разным глухим углам живых мужиков выискивали, кто вторую стадию пережил... Только, девчата, поняли мы за эти годы одну вещь. Игрек-чума – это не зараза та, что американская первая провозвестница матери-Свободы выпустила, а сами мужики. И когда вы подрастете, тоже это поймете. Мы поэтому все старые книжки и сохранили, мужиками писаные. Читайте больше, девочки. Сами поймете.

Маша и Вика вышли из маленького бело-зеленого домика бабы Раи, полускрытого цветущими яблонями, и зашагали к автобусной остановке.

–Ну не знаю, – Вика наподдала носком кроссовки маленький камушек, тот запрыгал по обочине. – Читать-то я много чего читала. Ну не все ж они плохие были, Маш! Это вот девочки в старых книжках какие-то странные. А пацаны нормальные. Ну вот совсем как мы.

–Ты просто не понимаешь, – Маша полезла было в карман, но остановилась, решив, что сможет обойтись и без терминала. – Это мы теперь как они. Потому что Земля нам досталась. А раньше им принадлежала. И они много чего творили глупого.

–Но ведь и мы то же самое делаем, – пожала плечами Вика. – У нас с американками холодная война, как в прошлом веке у Союза. Ты ж историю лучше меня знаешь.

–Потому что они нам много чем нагадили, и мы им тоже, нельзя так сразу взять и подругами стать, – по-простому объяснила Маша. – Но мы потихоньку сотрудничаем. И в космосе, и вообще. А вот европейки и до Большого Андроцида ненормальные были, поэтому с ними сложнее. Хуже этих, фанатичек восточных.

Она тоже наподдала камушек, но неудачно, и он упрыгал в кювет. Но остановка уже была близко.

–А мужики были еще хуже, – продолжила она. – Вот видишь у обочины кусты? Если бы мужчины еще существовали, в таком кусте обязательно сидел бы один. И пока мы ждем автобус, напал бы и убил нас. Это мне моя бабушка рассказывала, с ее подругой такое случилось, когда они школьницами были. И еще дала мне ссылку на хорошую песню, ты потом у своей спроси, она тоже помнит, может быть.

Маша все-таки вытащила сетевой терминал, влезла в раздел с музыкой и включила бодрую мелодию.

Автобус подъехал к остановке через пару минут, когда по пустынной округе весело разносились голоса давно ушедших девушек:

–Чтобы все говорили еще тысячу лет – это наша территория, здесь мин нет!