Игрок

В гулкой тишине сухо щелкнул выстрел. Холостой.

- Ну что ж, тебе не повезло, - скучно вздохнул Игрок. Какие-либо другие эмоции было сложно уловить. Всю правую половину лица скрывала полукругом белоснежная маска. Поговаривали даже, что она вросла в кожу...

Бледный торговец, оставшийся без пули в башке, без сил рухнул в ноги Карр Энтару:

- Умоляю вас, еще один выстрел… - его трясло, - у меня удушье от угольной пыли!!! – истерика шла по нарастающей.

Профессиональный игрок с жизнью задумчиво наблюдал, как торговца подхватили под руки два молодца в красной форме «Каменных шахт». Абсолютно одинаковые, казалось даже, что серые лица вышли из-под руки одного резчика…

Все реже должники да государственные преступники соглашались воспользоваться правом получить «поцелуй удачи», предпочитая каторжный труд в шахтах Архигерцога. Прогресс несся огромными скачками, и добыча угля для фыркающих чугунных чудовищ становилась все безопаснее.

Карр тронул поля цилиндра, обращаясь к женщине, вышедшей из-за ширмы. Жрица Каиры, в ее обязанности входило наблюдать за волей Богини и блокировать любые попытки воздействия на механизмы.

- Госпожа Ливия, мое почтение, - поклон вышел как всегда изящным и стремительным. Выполнив формальности Энтар быстрым шагом покинул казенное помещение, такое же серое, как все здание жандармерии .

Марин - огромная территория, представлял собой единый организм. Город, в который легко войти, но почти невозможно выйти, ибо за двумя слоями стен располагались Пустыри Диких людей. В самом центре располагалось «Сердце» – Архигерцогский дворец, потом шли концентрические круги – улица высшей знати «Зеленые сады», круг зажиточных горожан, купцов и мелкого дворянства, а дальше каждый круг делился еще на кварталы, прямые улицы, выполняющие роль разграничителя пересекали круговые насквозь. Благодаря этому город напоминал по форме пирог, нарезанный на аккуратные дольки. А Марин разрастался, квартал в котором располагалось производство потихоньку заползал в соседние. В самых бедных секторах дома втискивались в любое свободное пространство и состояли порой из десятка шагов в ширину да двух десятков в длину.

Игрок неспешно шел по Серому кварталу. Пистолет был убран в кобуру, а в руке красовалась трость. Новомодные механизмы это конечно хорошо, но не тогда, когда для его перезарядки потребуется минимум семь секунд. А вот лезвие, скрытое в антрацитового цвета трости - грозное оружие в умелых руках.

Мысли Карра нельзя было назвать приятными. Ему что-то не нравилось в произошедшем, только вот что? Маги-гипнотисты не могли повлиять на его сознание, госпожа Ливия не высказала никакого беспокойства по поводу неисправности или постороннего влияния на механизм пистолета. Рука потянулась содрать чертову маску, но привычным усилием воли Игрок подавил это желание, так, что, ни один мускул не дрогнул. Знак вершителя воли Каиры просто так не убрать, у него была возможность убедиться в этом неоднократно.

Гул паровых машин, особенно активных в полдень, заглушал звуки шагов, но в какой-то момент Энтар резко развернулся, одновременно уходя с линии атаки и напряженно замер. Предчувствие, что за ним наблюдают, полностью оправдалось, вот только вместо искателя легкой наживы, польстившегося на обманчивую худощавость Игрока в отлично сшитом дорогом костюме, перед ним стоял оборванец. Точнее оборванка. Девушка. Похожая на подростока, угловатая и неловкая. В драных тряпках и со спутанными волосами. Из-под длинной челки настороженно блеснули две черносливины – глаза неотрывно пытались поймать хоть какую-то эмоцию на лице, полускрытом маской.

Карр не шевелился, боясь спугнуть напряженно размышляющее о чем-то создание.

Серые стены, серая пыль под ногами и даже небо, свинцово-серое, в этой части Марина казалось низким и давящим. Середина осени – это в Зеленых садах деревья сменили наряды на золотисто прозрачные, а запахи осенней листвы и поздних хризантем услаждали обоняние дворян, здесь же запах гари и дыма казался постоянным. Минуты неподвижности длились и длились, и когда Энтар уже хотел отстегнуть золотую булавку, придерживающую шейный платок, да подать девчонке, она заговорила.

- Я… я Лайри. Вы должны мне помочь! – голос слегка подрагивал, но фраза прозвучала так отчаянно-эмоционально, что незнакомка сама же стушевалась, и продолжила уже чуть тише, - Лава сказала вы поможете…

- Лава? – Игрок выругался про себя, надеясь, что ему послышалось. Последняя их встреча закончилась с непредсказуемым результатом, и он рассчитывал, что она еще не скоро воспользуется своим правом на одну единственную просьбу о помощи.

- Да! – видно было, что девушка трусила, но страх перед неведомой пока проблемой оказался сильнее страха перед игроком с жизнью, - мне нужна Монета.

Игрок все-таки высказался, изящно переплетая утонченные прилагательные с грубоватыми существительными, поясняя, где он видел очаровательную и незабываемую Лаву, и с какой целью.

- Пошли, расскажешь подробно, - он кивнул в сторону развилки, предлагая выбрать левый путь, плавно поднимающийся, и извилисто пролегая через все круги города, ведущий к особняку в квартале Зеленых садов. За стеной раздался особо противный визгливый скрежет чугунных деталей, и Карр сделал первый шаг, ни мгновения не сомневаясь, что чумазая просительница последует за ним. Отказать в договоренности, заверенной каплей крови, Игрок не мог, поэтому не сомневался, что его ждет длительное путешествие. Он почувствовал, как внутри зарождается огонек азарта. Жизнь в городе стала в последнее время удивительно скучной.

***

Когда долгое путешествие по поиску древнего артефакта успешно завершилось, Лайри попросила доставить ее в старинный полузаброшенный храм Каиры в южной части города. Вера в Богиню с развитием паровых машин и прочих механических благ, пошла на убыль, и за некогда пышными и процветающими, похожими на дворцы зданиями, перестали ухаживать.

Добравшись до храма, Игрок пропустил вперед свою спутницу, которая без малейшего благоговения стремительным шагом прошла в пустынную залу, с давно потухшим местом для костра по центру.

Карр помог расчистить от мусора и паутины пол и желобки, вырезанные в мозаичном полу в сложную геометрическую фигуру - символ Богини. Его спутница в это время магичила над костром. Древние слова эхом отдавали под сводами храма. Темно-синие одежды – ритуальное облачение, придавали величие изящной фигурке девушки. Она уже никак не напоминала ту оборванку, которая просила о помощи. Когда все было подготовлено, Лайри попросила Карра отойти в дальний угол, и не переступать резной узор.

Энтар спокойно наблюдал, как Лайри достает из мешочка на поясе предметы необходимые для ритуала – монета, перо, кольцо, кинжал, чаша…

- Я не позволю тебе это сделать! – Карр Энтар наконец-то рассмотрел последний, укутанный платком артефакт и угрожающе двинулся в сторону Лайри.

Последнее что он услышал, это странный шорох и его руки тут же сжало тисками.

Придя в себя, Игрок сделал очередную попытку вырваться, но каменные стражи даже не шелохнулись. И ему осталось только наблюдать, как девушка, которую он считал всего лишь временной спутницей, творила запрещенный обряд. В памяти всплывали картины, как она заливисто хохотала у лесного костра, когда ее саламандра задорно отплясывала в языках пламени. Как она доверчиво прижалась, ища поддержку, после долгого дневного перехода в поисках артефакта. Как она спала у него на коленях, а он невольно перебирал спутанные пряди, испытывая странные, непонятные ему самому чувства. Как она пыталась принять гордый и независимый вид, и решать все проблемы самостоятельно.

Артефакты, разложенные в определенном порядке, поднялись в воздух, засияли золотым цветом и, двигаясь по спирали стали сливаться в единый предмет. Тишина стояла оглушительная, слышны были только потрескивания костра, да в воздухе так пахло грозой, что Игрок невольно ждал разряда.

Когда все было закончено, огонь, горящий в центре расчерченного круга сменил цвет с ультрамаринового на обыкновенный земной огонь.

- Прости, дружок, - Лайри последний раз погладила татуировку на предплечье. Саламандра подняла голову, шустро пробежала по кончикам пальцев и спрыгнула в пылающий костер. На руке девушки осталась только искусно нарисованная ящерка.

Голубоватые огоньки, освещавшие огромную залу, мигнули и с шипением погасли. Навсегда. Магия покинула этот мир.

Игрок уже не пытался вырваться из рук своих стражей и застыл неподвижной статуей. Маска, державшаяся по воле Богини Каиры, упала на пол. На щеке остался почти незаметный шрам, повторяющий ее форму. Каменные стражи со скрежетом и шорохом начали осыпаться грудой камней и песка.

Лайри подошла к Карру. Глаза цвета чернослива засияли золотом, встретились с прозрачно-серыми и Каира заговорила:

- Я надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, что войны великих магов слишком сильно шатали хрупкое равновесие мира. Прощай, я тоже покидаю Крайн, но обещаю вернуться, когда чаша весов качнется в другую сторону. И Богиня ушла из Лайри, с чьим сознанием она была вынуждена временно слиться.

Девушка покачнулась, и упала бы, не успей Игрок подхватить ее на руки.

Храм, остатки стражи, огонь, весь мир, вдруг перестали иметь значение - первый поцелуй оказался звеняще-нежным...