Игрок Без (̶П̶р̶а̶в̶и̶л̶): ИМБА

"Все, что нужно для торжества зла - чтобы хорошие люди ничего не делали."

- Джон Стюарт Милль, 1867 год.

"Те, кому есть на что надеяться и нечего терять, всегда будут опасны."

- Эдмунд Берк, 1777 год.

В будущем.

Какое-то время экран ничего не показывает, мы видим только тьму.

Потом экран чуть светлеет, становится ясно, что запись началась ‒ раздается едва слышный хрип, прерываемый кашлем:

- Н… н-ничего... себе. У нас гости...

Темное, почти черное помещение выглядит затхлым и пыльным. Вся электроника в комнате, а возможно, и во всем здании, обесточена - мы знаем. Откуда-то издалека доносится визг сирены.

С застывшего манипулятора в углу свисает человеческое тело в комбинезоне. Голова и руки безвольно опущены вниз, ноги касаются пола. Живой или труп, не видать ‒ лицо скрывает шлем. Однако тактильный костюм, обычно плотно облегающий тело, висит на нем как мешок.

Похожие на тени, различимые только из-за возможностей камеры, по комнате скользят фигуры в черном. Деловитые, мать их… Они явно что-то ищут. И явно спешат.

Висящий человек шевелится. Хрипит. Манипулятор неожиданно плавно и мягко подхватывает его и приподнимает в комфортное положение. Тревожным красным мигают какие-то лампочки.

Один из черных прижимает палец к уху, затем машет рукой. Тень, что поближе к ожившему, направляет на него небольшой предмет. Вспышек или хлопков нет, но фигура висящего конвульсивно дергается ‒ раз, другой, и он застывает неподвижным силуэтом.

Но нужного результата не следует, потому что безжизненно парящая в сумраке фигура, подсвеченная красным, еще жива. И смеется.

Хриплым, булькающим, страшным смехом, таким, который слышишь от смертельного раненого солдата, окруженного врагами. Последним смехом в жизни, когда знаешь, что ты все, с концами. Таким знакомым смехом...

- У меня каменная кожа... вкачана. Нубы...

Главный отдает другую команду. Висящего добивают. Еще тремя выстрелами.

Затем - пару мгновений тишины… затем один солдат резко поднимает голову и смотрит прямо в камеру. Ругательство.

Камера, с которой идет запись, резко дергается, видео обрывается.

Дальше тишина.

Никто не произнес ни слова - думаю, все… могли представить, что мы чувствовали.

Только я не был уверен в том, что именно чувствовал…

И я, и он долго молчали.

Я ‒ сжав кулаки до боли.

Он ‒ закусив губы до крови.

Куда дольше положенной минуты молчали…

И все это время я задавал себе вопрос: “В какой момент все пошло не так?”

Это вопрос того рода, с которого начинается множество историй, не так ли? И многие из них и заканчиваются трагично.

Вряд ли можно сказать, что я здесь главный двигатель сюжета, под каким углом не глянь. Каким будет финал моей, нашей сюжетной линии? Понятия не имею. Но, судя по всему, развязка случится в ближайшее время, буквально со дня на день.

Когда я должен был понять, что есть подвох? Что мне стоит остановиться и не уподобляться мухе, которая завязла в паутине?

Может быть, тогда?

...я повернул голову к ближайшему книжному шкафу. Их здесь были десятки. Сотни полок, полные тысяч разных книг: старых и новых, маленьких и огромных, пыльных древних и новеньких, пахнущих краской, ярких волшебных учебников и жутких и кровавых фолиантов...

Или тогда?

… Я попытался отменить изменения, но стало хуже, иглы начали перекрываться под какими-то неевклидовыми углами. А после и сам инструмент внесения правок будто сломался, перестал работать. Махнув рукой, я пообещал…

Или…?

Закончив, я доскроллил до последнего в списке квеста. Обычный белый квест...

Или?

Может у меня учетка взломана? Или подключение пиратское… Я не имел с этим дела, но слышал…

В какой момент все пошло не так?

Для меня это один момент, для них – другой, для кого-то раньше, для кого-то позже. И все мы завязли в этом кипящем котле, который может взорваться в любой момент, прогреметь на весь мир, а может тихо и для всех незаметно замерзнуть и исчезнуть… вместе с нами.

Ведь он уже погиб. А кто мы без него?

Впрочем, как я теперь уже понимаю, свернуть с моего пути, хоть на каком-то этапе, хоть каким-то образом, я - лично я - не имел возможности вовсе.

- Артур… - произнес мой товарищ по несчастью.

- Да?

- Я собираюсь отомстить. Ты со мной?

Я кивнул, прищурившись.

Я один. Доверять я могу себе - и только себе.

Примечание автора:

Кто-то из старожилов может припомнить, что эта сцена изначально была открывающей для всего цикла, с нее первая книга начиналась. Увы, редактура - безжалостная с*ка :)