Игры на дедской площадке. (Дедушки с гитарой-3)

Владимир Перемолотов.

Игры на дедской площадке. (Дедушки с гитарой-3)

Редакция 2025

1.

Этот комплекс строений на улице Юности, в Москве, мы знали давно, считай, с самого детства. Не потому что были какими-то рьяными комсомольцами, а просто если уж ты вдоль и поперек в детстве излазал Кусковский парк, то обязательно будешь знать и его окрестности. Сколько в этом парке было сыграно футбольных матчей! Сколько дорожек и тропинок пройдено и изъезжено на велосипедах! Приятно вспомнить...

Вот мы и шли, и вспоминали, перебивая друг друга. Помнишь? А ты помнишь?..

Поскрипывая новогодним снежком, мы двигались от станции Вешняки вверх, мимо Успенской церкви к комплексу зданий ВКШ. У каждого в руках портфель, а у меня еще и гитара на плече. Сегодня нам предстояло впервые появиться перед руководством Школы, познакомиться с местом новой учебы и закинуть удочки на свет выполнения комсомольских поручений ЦК. Ну а, если получиться, то и познакомиться с кем-нибудь из новых соучеников. Любопытно, что там за люди... Да и люди ли они в моем, обыденном понимании?

Приходилось мне видывать людей, «заточенных» на карьеру… Шаг влево - политическая ошибка, шаг вправо – оппортунизм. Конечно и жизненный опыт нам в помощь, да и Контора за спиной кое-что значит, но все-таки нам с ними жить и двигаться вперед, и менять Историю этого мира… От этой мысли я мысленно перекрестился - мы как раз проходили мимо церкви.

От этих мыслей меня отвлек голос Сергея.

- Символично!

Он кивнул на храм.

- Мимо лагеря клерикалов - к лагерю строителей коммунизма!

Я пожал плечами, и он пояснил более наглядно:

- От темного прошлого - к светлому будущему.

Оптимизм у нашего барабанщика хлестал через край. Я тоже не смотрел на мир мрачно, но поводов для веселья пока видел не так уж и много.

- Ну мы-то помним, каким «светлым» это будущее может стать и в какие цвета раскраситься?

- Тут другое интересно! Между тем и другим расстояние всего меньше километра,- заметил Сергей.

- И что с того?

Я пожал плечами.

- Между многих точек на Земле расстояние около километра...

- А кое-где и меньше, - добавил прислушивавшийся к разговору Никита, потирая замерзшие уши. – Давайте быстрее идите.

- Я вообще у другом, - возбуждено сказал Сергей. - Представляете, как будет кое-кому удобно, ну, если все повториться как у нас, раскраску сменить? Утром - коммунист, а к обеду- истово верующий православной христианин. От одной идеологии до другой всего полторы тысячи шагов!

Я прикинул расстояние между Высшей Комсомольской Школой и церковью… А ведь прав Сергей! Я вспомнил как в нашем Будущем те, кто называл себя коммунистами, во времена Перестройки потянулись к церкви.

- Только и успеешь, что партбилет сжечь, пеплом голову посыпать и припомнить как креститься нужно- справа на лево или наоборот.

- Ты думаешь?

- Конечно. Вспомните сколько таких вот «перевертышей» в 90-е повылезали? И ведь на любом уровне. И партбилеты жгли и иконы покупали... Наверняка и среди тутошних комсомольцев такие найдутся. Не все, разумеется, но…

- Эти? – с сомнением спросил Никита. Снег под его ногами скрипел как идеологические догмы под напором ревизионистов. Скрипел, но не сдавался. – Тут же все-таки серьезная идеологическая подготовка у людей. Тут мозги промывают...

- Вот именно, что промывают. Большая часть их, я думаю, марксизма и не знали. В смысле не изучали как науку. Они в него просто верили, а Перестройка у них эту веру отобрала и пришлось им тогда искать что-то другое, замену какую-то на скорую руку. Вот они и пришли к вере дедов и прадедов и вместо «Капитала» им «Библия», а вместо «Программы КПСС» - «Ветхий завет»!

...Пропуская системы в ВКШ оказалась попроще чем в НИИ «Дальрыба», и мы легко её преодолели.

И комитет комсомола долго искать не пришлось, хотя в таком учреждении тот просто обязан был быть на виду. Так оно и вышло. Мы соколами влетели комнату, уселись около секретарского стола, и выложили документы, словно козырные тузы.

- Здравствуйте. Мы пришли встать на учет.

Взяв учетные карточки, Секретарь глянул на их, поднял глаза на нас. Там мелькнуло узнавание.

- А! Понятно. Мне звонили... Что ж вы не с начала года?

В подробности мы решили не вдаваться. Сергей развел руками.

- Ну... Так получилось.

- Придется вам догонять.

- Ничего. Догоним. У нас есть предложение! - взял быка за рога Никита. – Нам бы хотелось сразу включиться в комсомольскую работу!

Возражений наша инициатива не вызвала. Скорее даже наоборот.

- Ну что ж. Хорошо. Комсомольскими поручениями мы вас обеспечим...

Он потянулся к папке с надписью «Планы». Секретарь не походил на Пандору, а его папочка – на ящик, но лучше было бы вести себя осторожнее. Кто знает, что там за разнарядки? Может быть, на уборку территории, а может быть и читать лекции по школам и ПТУ.

- Минуту! - Остановил Сергей движение начальствующей длани. – Мы хотели кое-что согласовать с вами.

По тону видно было, что Сергей хотел сразу поставить планку в наших отношениях и говорить «на равных».

- У нас уже есть поручение идеологического отдела ЦК ВЛКСМ.

Мы солидно и не торопясь рассказали ему про пластинку и завершили рассказ просьбой.

- Нам, товарищ, нужна ваша помощь. Точнее, помощь вашей комсомольской организации.

- Нашей, - автоматом поправил комсорг с интересом нас разглядывая. Мы и не подумали возражать. Нашей- так нашей. Взгляд его поменялся. Теперь он смотрел на нас не как на объект идеологического воздействия, а как на некую диковинку, что непонятно откуда залетевшую в его организацию.

- Ну, тем более. Именно нашей!

- Так что нам нужны комсомольцы, умеющие петь.

- Точнее, нам нужно полтора десятка луженых глоток, - добавил Сергей, приземляя ситуацию. – Лучше разноплеменных.

Он посмотрел с удивлением, и Никита поспешил поправить Сергея.

- Точнее иностранных. А мы их прославим!

- Отныне и присно и во веки веков! – тихонько добавил я, ни с того ни с сего, вспомнив недавно увиденную церковь.

Секретарь задумался, и слава Богу, не услышал меня. Через несколько секунд бодро сказал:

- Хорошо. Задача ясна. Что-нибудь придумаем...

Из другой папки появился бланк с печатью.

- Давайте идите с этим к коменданту, он вам покажет комнату в общежитии, устраивайтесь. А я, тем временем, поговорю с людьми.

Он прищурился слегка, видимо окунаясь в работу.

- Полтора десятка не обещаю, но с десяток, я думаю, наберем. Может быть уже сегодня и сможете встретиться с ними. Вам ведь профессиональные певцы не нужны?

Мы были снисходительны.

- Разумеется. Да думаю, что тут их нет? Тут ведь не консерватория, – пошутил Никита.

- Так что обойдемся…- добавил я, а Сергей добавил:

- Но неплохо бы, чтоб у них имелся бы какой-никакой музыкальный слух.

На формальности ушло два часа и вскоре мы уже обживали свою комнату. Никакой роскоши, в которой можно было бы купаться. Три кровати, три тумбочки, два шкафа и большой стол. Мечта минималиста.

- Не отель…

Никита сказал это так, что становилось понятно, что видывал он места и получше. Я в будущие времена по заграницам не раскатывал, но ведь интернет давал возможность увидеть не только трущобы Сан-Франциско, где американские пролетарии копили классовый гнев, но и номера пятизвездочных отелей, в которых миллионеры купались в роскоши, и поэтому ответил примирительно.

- Согласен. Не Дубай... Общага. Только чему удивляться-то? Зато не хуже, чем в Берлине.

Сергей сел на койку и несколько раз сел-встал, проверяя как та пружинит.

- Но определенные возможности даже она предоставляет…

Улыбка его была лукава и многозначительна.

- Надеюсь, что мы не превратим это место в вертеп?- осторожно предположил я.- Это было бы с нашей стороны опрометчиво.

- Не получится, - с сожалением вздохнул наш барабанщик. – Не то это место. Там ведь вахтер на проходной.

Как бы там ни было, ноэто все-таки был повод для радости. Комната в общежитии - это, конечно, не собственная жилплощадь, но для трех молодых людей она представала множество соблазнительных возможностей, что, собственно, Сергей и имел в виду. Мы не планировали жить тут постоянно, а хотели использовать её как базу. Оставалось распределить койки и дождаться секретаря комитета комсомола со списком возможных кандидатов на подпевку.

Мы ждали список, но все получилось даже лучше, чем предполагали. Секретарь пришел сам и привел пять молодых людей.

С четверть часа мы рассказывали молодежи о замысле ЦК ВЛКСМ с пластинкой и роли этих молодых людей в исполнении главной её песни. Никита не постеснялся именно так и обозначить наше творение- «Главная песня пластинки». Несколько раз я сыграл мелодию, мы спели... С нами были тексты на нескольких языках, и мы тут же, пока Секретарь не ушел, попробовали что-то изобразить.

Получилось. У ребят оказались неплохие голоса и двое, к тому же могли играть на гитарах...

- Ну, я думаю, все будет хорошо, - сказал Секретарь, послушав эту импровизированную репетицию. – Познакомьтесь друг с другом...

Посчитав свою миссию выполненной, он ушел по своим делам. Когда дверь захлопнулась, Сергей посмотрел на нас. Мы с Никитой одинаковым движением пожали плечами. Товарищ понял нас правильно и пододвинув поближе портфель, принялся доставать из него запасенный нами для этого случая портвейн.

- Ну что ж, товарищи… Давайте познакомимся поближе…

То, что знакомство удалось стало понятно только утром...

Выплыв из тяжелого сна, я с трудом сел на кровати. В горле было сухо, хотелось пить, но вот желание встать и куда-то идти искать воду отсутствовало напрочь. Прямо передо мной, на неодолимом в моем нынешнем состоянии расстоянии, сидел на стуле Никита. Мне почему-то подумалось, что он и спал тут за столом. Сидя…

Судя по всему, на соседней кровати должен быть Серега. Так оно и оказалось. У него, казалось, были те же самые сложности, что и у меня - нет ни сил, ни желания встать и добраться до стола. Он с задумчивым видом сидя на койке, смотрел на остатки вчерашнего пиршества и на Никиту. Я тоже принялся разглядывать натюрморт. Там было на что посмотреть! Взгляд переходил от бутылки к бутылке. Их на столе стояло несколько... И под столом. Чуть привстав, увидел, что и недопитые были и парочка вроде бы вовсе нами не тронутых. Д-а-а-а-а. Вчера мы явно злоупотребили. Хорошо, что успели вовремя предупредить родителей.

Еще пребывая в том состоянии, когда могли нормально говорить по телефону, мы позвонили домой и предупредили их, чтоб не беспокоились, что обживаемся на новом месте, ночуем сегодня в общежитии. Это спасло нашу репутацию дома, а вот что случилось с местной репутацией... Этого мы не знали.

Конечно, вчера мы позволили себе лишнего. Именно об этом и говорил томный Сергеев взгляд.

- Сожалеешь? – спросил я хрипло. Это был странный вопрос. В равной степени пожалеть можно было и о том, что мы вчера слишком много выпили и о том, что вчера напротив, недопили... И я рассчитывал на такой же странный ответ. Но Сергей меня озадачил.

- Размышляю.

- Ну-ка, ну-ка, - оживился Никита. Сил у него осталось побольше, чем у нас и, одной рукой подхватив одну из недопитых емкостей, он, другой, пододвинул в себе стакан и двумя «бульками» заполнил треть стакана вином.

- Интересно, а у алкоголиков есть свой профессиональный праздник?

- С какой целью интересуетесь? - Отозвался Никита, вытирая губы. Он как-то на глазах ожил. Распрямился. Появился блеск в глазах. - На себя хочешь примерить? Так нам еще до этого, слава Богу, далеко.

Посмотрев стакан на просвет, он допил отмеренную порцию.

- То есть не знаете, - констатировал наш барабанщик. - А у виноделов?

Я с кряхтением поднялся из кровати, почесал затылок.

- Ну... Если считать, что виноделы сперва виноград выращивают и только потом делают из него вино, то можно считать их работниками сельскохозяйственного сектора экономики. А значит, у них праздник где-то в октябре... Прошёл уже. А с чего это тебя заинтересовало?

- Можно песню для них сделать и поехать куда-нибудь в Молдавию или в Краснодарский край петь по колхозам.

- Интересная идея...

- Ага... Написать «Песню винодела»...

- Так она, считай уже почти есть.

Никита глотнул из стакана и поморщился.

- Ну-ка…

Сергей пропел.

- «Жил-был один винодел

Садик имел и подвал

В этом подвальчике он

Воду в вино превращал...»

- Это что, про господа Бога? Кто у нас вино в воду превращает? Какая-то религиозная песня получается. Почти псалом.

- Ну подправлю... Это ведь экспромт. Зато припев уже готов.

Он прокашлялся.

- «Миллион, миллион, миллион винных лоз

Видишь ты, видишь ты, видишь ты из окна

Если ты, если ты, если ты винодел

То ты нам, то ты нам, то ты нам дашь вина....»

- Нет, - вклинился я. – Не винодел. В этот момент актуальнее не «винодел», а «тамада»!

«Если ты, если ты, если ты тамада

То ты нам, то ты нам, то ты нам дашь вина…»

- Поправка принимается!

- Это что, песня - крик о помощи? – спросил Никита, не двигаясь с места. - А у самого рук нет чтоб подойти и налить?

- Сил нет, а руки есть. - Серега показал их. - Только они трясутся…

Никита налил немного из той же бутылки, что пил сам и протянул стакан Сергею. Барабанщик с благодарностью кивнул и присосался к подарку. Кадык дернулся, сам он как-то содрогнулся, потом замер, прислушиваясь к ощущениям. Глядя на то, как он на глазах оживает и приводит в себя, заметил:

- Ага... Только называться она будет не «Песня винодела», а «Похмельная песня» и исполнять будет, разумеется, Алла Борисовна.

Никита посмотрел на меня вопросительно. Пришлось объяснить:

- «Попутная песня» существует, так почему бы не быть еще и «Похмельной»?

Сергей утер руки ладонью и с явным удовольствием согласился со мной.

- Ага. Исполняется первые. С похмелья... Разливающим.

Я наклонился к бутылкам. Стекла было много и стекла разного.

- Неужели это все мы? Нет, ребята... Так дальше нельзя. Нужно себя разумно ограничивать.

- Я бы так сказал. Не без нашей помощи... – заметил Никита. - Точнее...

Он насвистал битловскую «With A Little Help From My Friends»

- А кто у нас вчера был?

- Кто-то был, - сказал я, пересчитывая пустые бутылки. - Нам троим столько не выпить.

Сергей закрыл глаза, ныряя во вчера. Я не стал повторять его подвиг. Вчера могло было быть все. Даже что-нибудь страшное. Но Сергей замер, не меняясь в лице. Несколько долгих секунд я ждал, а потом облегченно вздохнул. Похоже, что ничего страшного вчера все-таки не произошло.

- Точно были люди!- Уверенным голосом сказал Володин. - Негр один точно был.

- Мулат, – поправил меня Никита. Он тоже сидел с закрытыми глазами и слегка покачивался. -Наверняка, как и мы студент...

Сергей показал на что-то под столом.

- Венгр был. Вон бутылка из-под палинки.

Я поднял бутылку, что лежала у меня под ногами.

- И немец – вон шнапс... Вот ром... У нас тут и кубинец был?

- Интернационал,- засмеялся Сергей и тут же поморщился.

- Мы же не просто выпивали, - напомнил я, показывая на гитару. – Мы же репетировали!

- Репетировали? – удивились друзья.

- Точно!

- Сейчас посидим спокойно, и все вспомним...- сказал Никита, требовательно глядя на нас. - Ну-ка... Раз, два и вспомнили.

Чудо не случилось.

- Инъекцию бы, - Сергей слова отхлебнул. - Все бы сразу вспомнили.

- Рассол в этом плане лучше.

- Ага. Внутривенно...

- Ректально не хочешь?- проворчал Никита. - Прибраться надо, а то кто-нибудь придет….

Он как-то быстрее, чем мы приходил в форму.

- И напомнит.

Предложение было дельным, но реализовать его сил не было.

- Вроде бы прописались... – предположил Сергей. – Ну давайте, давайте... Вспоминайте... Кто что помнит про вчерашнее? Мы же вроде действительно пели?

Сунув руку за спину, я потянул к себе гитару. Этого прикосновения хватило, чтоб понять, что вчера мы действительно репетировали и репетировали на совесть – первую струну кто-то порвал. Я горестно вздохнул:

- Струну порвали, гады…

Сказать, что именно я сделаю с тем, кто это сделал, я не успел. За дверью послышались быстрые шаги. Все напрягись. Каждый, как и я, вероятно, подумал, что будет, если сейчас кто-то зайдет и все это увидит. Слава Богу гостей не появилось. Тот, кто шел, пошел своей дорогой.

Это подвигло нас на действия. Не сговариваясь, мы с Сергеем с одинаковым кряхтением и стонами поднялись, и уселись на кровати. Из положения «сидя» картина выглядела еще более печально.

- А не перегнули ли мы вчера палку?- спросил я, пересчитывая бутылочные горлышки. Никита наклонился и тоже пересчитал.

- Нормально,- заверил он меня. - Все в соответствии с девизом.

Я вопросительно посмотрел на него. В голове еще все-таки было мутно.

- Помнишь, у меня кружка была с девизом «Чем больше выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган»? Вот с этим. А если у кого-то возникнут вопросы, что это у нас вчера было, то будем держаться твердо: было братание народов и спевка!

Никита поднял с полалист с текстом песни на венгерском. Посмотрел, улыбнулся.

- Вот! Видите? Текст получил легитимность!

На листе, словно печать Главлита, отпечаталось донышко стакана.

- Хорошие люди,- добавил я. - И пить могут и петь... Настоящие комсомольцы. С такими не пропадем!

- Точно. Тут главное не унывать.

- «Не надо печалиться, - напел Никита. – Вся жизнь впереди...»

Он встрепенулся.

- Тоже, кстати, еще неизвестная науке песня. «Самоцветы» пели...

- Не будут такого безобразия. Мы сами споем. Там слова чьи?

- Рождественского! – Кузнецов поднял вверх большой палец. - Фирма!

- Вот через неё и познакомимся... Михалков-то молчит?

Глядя на нас сквозь стакан веселой влаги, Сергей предположил:

- Загордился, вероятно?

Мы не ответили, точнее я переменил тему разговора.

Кивнув на Серёгу со стаканом в руке, спросил:

- А мы сейчас по второму кругу не пойдем? Заканчивать это нужно.

Сергей понюхал, что собирался пить и отставил стакан в сторону. Я одобрительно кивнул.

- Правильное решение. Давайте все-таки вспомним, что вчера было...

Мы переглядывались и смотрели на стол.

- Ладно. Если самим не вспоминается, давайте хотя бы порядок наведем, а то устроили тут…

Я хотел сказать «свинарник», но Сергей меня опередил.

-… распивочную?

- Нет, - не согласился с ним. Я успел вспомнить как такое, ну или что-то на это похожее, называлось в 19-м веке. – Уже нет. Не распивочную, а музыкальный салон.