Их было двое

С самого зарождения человечества, как цивилизации, даже еще раньше, самые первые люди могли увидеть феномен, который сегодня мы называем временами года. Жаркое солнечное лето сменялось осенью, вместе с осенью приходили дожди, начинало холодать, ну а после температура падала еще ниже, шел снег и изменял весь мир, всю цветовую палитру. Зимой не было никаких листьев, ничего зелёного, вся жизнь будто замирала. И давайте признаемся честно, что если бы мы не знали о том, что после зимы наступит весна, все вырастет заново и приобретет жизнь, то нам было бы как минимум страшно, потому что жить в бесконечных снегах — то еще испытание. Однако мифология зачастую творит чудеса: Гиперборея — далекий север, утопическое и мифическое государство, что победило саму смерть. Там живут очень счастливые и невероятно могущественные люди. Каждому хочется попасть туда, есть лишь одна проблема. Гиперборея слишком далеко, об этом нам повествуют греки, но для более северных народов, славян или норманнов, Гипербореи не существует, ее заменяет скорее мертвая ледяная пустошь, буквально место, которое можно будет назвать чистилищем. Но даже так, что для племен славян, даже для всей Гардарики, Норманнских островов и всех остальных, далекий север являлся в первую очередь далеким. Настолько, что до него невозможно было добраться. Никакой Гипербореи не существовало, впрочем, как и чистилища.

Ну а по факту, для людей, действительно живущих на территории мифической Гипербореи, или такого же мифического чистилища, дела обстояли следующим образом — бесконечные льды, медведи, тюлени, касатки, ломающиеся, трескающиеся льды, со временем срастающиеся, как кости у человека, все это имело невероятно долгий накопительный эффект. Небольшие поселения, созданные из льда и спрессованного снега. Не такого, какой обычно встречается зимой, а тяжелого, серого и очень плотного, неотличимого от самого льда. Основная пища — мясо и морепродукты. Из свободных материалов, которые хоть как-то можно было достать — кожа, кости, и на этом, в принципе, все. Иногда в такие поселения приходил человек, на груди которого красовалась большая чешуйка, тогда можно было сразу понять, кто он, откуда он и чем занимался всю свою жизнь.

Таких людей всегда было мало. Ох уж эти извечные рассказы, передающиеся из поколения в поколение о великих подвигах прошлых охотников на подводных драконов и о том, что их сейчас совсем уже не осталось. А те, кто еще были живы, разумеется, выходили из старшего поколения. Когда, как по факту, драконоборцы никогда не переводились. Старое поколение учило молодое, молодое вырастало и учило новых приемников. Почему-то никому не приходило в голову, что, если бы драконоборцы перевелись, то и все остальные поселения точно так же канули бы в Лету небытия. Однако драконоборцы всегда были лишь живыми легендами. Очень редко их удавалось встретить хоть кому-нибудь за целые десятилетия. Что касалось чуть более приземленного, но такого же великого и необходимого, то речь всегда заходила об охотниках. Это были люди, в раннем возрасте по чистой случайности или по замыслу самого Бога, приобретшие мистические способности. В каждой культуре этих людей называли по-разному и, разумеется, не всегда они вообще были положительными персонажами. Кто-то доверял мистике сверх меры, а кто-то совсем не верил в неё. Однако на этой земле и в это время подобные люди действительно водились. Кто-то становился шаманом бессмертия, кто-то сумел подчинить себе безудержные просторы льда и в целом холодную стихию. Именно они и занимались охотой. Добывали кожу тюленей, мех, кости и клыки. А также очень часто притаскивали в деревню мясо, которым будет питаться все население неделю, а может быть, и две. О таких людях и пойдет речь.

А было их двое: Каргет и Драгор — парни уже достаточно взрослые, но все же молодые, в самом расцвете сил и, наверное, на пике своих способностей. Быть может, опыта до сих пор было мало, но зато зачастую все это компенсировалось убойной силой и стойкостью. Братьями они не были, зато являлись лучшими друзьями: росли в одной деревне, дружили с одними и теми же людьми, получили свои способности практически в один и тот же момент и начали развивать их под наставничеством одного и того же охотника из старого поколения. И вот уже как три года Каргет и Драгор путешествовали вдвоем по бескрайним морозным пустошам. Под ними были километры ледяной соленой воды, где жизнь тоже процветала, однако была запрятана очень глубоко, и кто знает, в какой момент может вылезти очередное чудовище, доселе неизвестное людям. Наверняка так и узнали о касатках, монструозных махинах, что одними своими габаритами ломали и крошили лед на тысячи осколков, заставляя жертву падать в океан, где ее заживо и раздирали, моментально съедая. Опасно ли было? Думаю, до этого несложно догадаться. Но жизнь всегда ставила условия, поэтому, если человек родился в Гиперборее, то ему приходилось выбирать между тяжелой и опасной жизнью и более коротким, быстрым вариантом ее прямого прекращения.

Два шамана, путешествующие по морозным пустошам, уже как пару дней не встречали ни одной живой души, и все же они радовались, радовались тому, что буквально пару часов назад обнаружили одиноко лежащего на льду тюленя. Рядом с ним был разлом, который еще не успел срастись, и добыча в любой момент могла ускользнуть, однако от подготовленного ледяного снаряда тюлень таки не убежал и попался четко на крючок, думая, что до двух странных объектов еще очень далеко и они не смогут его достать. Да только реальность, ровно как и судьба, оказалась жестока к одному и щедра к другому. Сегодня два охотника раздобыли крупного тюленя и шли по направлению к деревне. Следующая неделя пройдет в относительном спокойствии. И вот так всю жизнь: пара дней скитаний, после чего блаженное забытье. В какой-то момент даже привыкаешь и не видишь ничего в этом плохого, ведь это просто жизнь, и она не обязана быть именно такой, какой ты ее хочешь видеть.

— Эй, Драго, как думаешь, эти льды где-нибудь заканчиваются? — в который раз завел беседу Каргет.

В этих бесконечных снегах даже при большом желании не получилось бы избежать подобных тем. В таком месте, в Гиперборее, было место только мрачной мистике, разговорам о высокой философии и музыке. Музыка — буквально последняя магия, которая осталась доступной всем. Она скрашивала вечера, поддерживала в самых угрюмых ситуациях и радовалась вместе с тобой, когда это было уместно.

— Не знаю, Каргет. — вздохнув, ответил охотник своему другу. — Очень хочется верить, что где-нибудь этих льдов нет, где на улице тепло так же, как в юрте, и где нет этого холодного снега. Однако взгляни сам. Что еще ты видишь, кроме белизны? Если этого не будет, то что тогда останется? Где людям жить, если не на льду?

— Не знаю. — точно так же вздохнув, ответил Каргет. — На небе, если бы у нас были крылья, мы бы смогли улететь. И наверняка добрались бы куда дальше, нежели наши предки, уходящие в походы, из которых так никто и не вернулся. Но ты только представь, а вдруг они все-таки смогли добраться до тех блаженных мест, где тепло и нет льда? Вдруг они просто не захотели возвращаться? Или же вернуться им уже не было никакой возможности? Может быть, нам только стоит попытаться, и мы дойдем?

— Если бы оно было так, то мы бы уже давным-давно получили бы какую-нибудь весточку. И что еще значит это твое «добраться, но не суметь вернуться»? Разломавшийся лед рано или поздно срастается, сколько бы на это времени ни ушло. Он все равно станет единым целым. Да, он сломается в другом месте, но и там, через какое-то время, он тоже срастется. А если в том месте нет льда, то и вода тёплая, можно будет спокойно плыть.

— А вдруг там какие-нибудь мистические силы, которые не пускают назад?

— Ну, тогда это уже не блаженные места, Каргет, а какая-то ловушка. Ты ведь помнишь легенду Адра-драконобоя, что, казалось бы, нашел далекие блаженные земли и решил там остаться, а на самом деле просто пошел ко дну, где, быть может, его сожрали касатки или еще кто посерьезнее. Ничто так не убивает, как бессмысленное воображение. И тебе я не советую углубляться в его пучину. Не хочу искать нового напарника.

— Ну, а кто хочет? Мы с тобой уже так долго вместе.

— Вместе. — ухмыльнулся Драгор и переложил тушу из правой руки в левую, двинувшись дальше. — Как мне кажется, скоро ты уйдешь на пару лет. Хотя, может, и нет. В любом случае Солнце на небосводе взошло.

— Ох, да. Думаю, уже скоро. Может, еще три или четыре вылазки… Скоро будет пора готовиться и возносить молитвы богам.

— Ты позови меня обязательно на новоселье. Я вам и помочь могу с богослужением.

— Ну, это само собой. — вновь заговорил Каргет. — Я не просто позову тебя на богослужение. Ты обязательно станешь крестным отцом, а крестной матерью станет моя сестра Аура. Ты ее знаешь.

— Да, конечно, знаю. Я помню, как она украла местную вырезку у своих родичей и пришла к нам. После чего ее отец пришел, и она все свалила на нас обоих, мол, это мы ее подговорили.

— То были детские шалости, Драгор, не нагнетай. Ничего ведь не было. К тому же тебя я помню как…

Спокойный разговор резко и очень неожиданно прервался. Ни Драгор, ни Каргет даже с места не сдвинулись. Оба смотрели в одно и то же направление. Там, на горизонте, виднелась маленькая серая точка. Она двигалась, шаталась, останавливалась и снова шла.

— Медведь. — тихо, но со всей серьезностью проговорил Драгор.

— Медведь. — повторил Каргет. — Встретим его?

— Нет, давай обойдем. У меня мало осталось тотемов жизни. Еще не хватит. И тогда оба тут поляжем. А главное, ради чего? Давай обойдем. Да, это будет дольше, и придем мы в деревню на день или два позже, но мы ведь не торопимся никуда.

Каргет с недовольной гримасой посмотрел на своего друга Драгора и хотел было возразить, однако вовремя опомнился. Он-то был стихийным шаманом. Все, что мог он делать, так это после долгой подготовки выстреливать ледяным снарядом, который при удачном попадании убьет цель.

Прошло еще добрых три часа, когда Драгор, остановившись, скинул с себя ношу и, дотронувшись до костяного ожерелья, посмотрел вдаль. Силуэт медведя не только не пропал из виду, но и увеличился в размерах.

— Все ясно, не оставит он нас в покое. Наверняка учуял тюленя и решил, что мы будем легкой добычей. Готовь свое заклинание. Тебе должно хватить времени.

Каргет не стал пререкаться. Сложив руки в странный, но особенный жест, он начал колдовать. Для каждого это выглядело по-разному, да и каждый, если честно, учился только на собственных ошибках и размышлениях. До сих пор никто не смог бы объяснить всем и каждому, как работает эта магия, а главное — почему. Ясно было одно: в момент собирания и преобразования мистической ледяной силы Каргет не сможет двигаться. Его тело словно обледенело, застыло, не двигались даже зрачки. Драгору это было знакомо, предбоевая стойка его друга не изменилась с годами, но с каждым разом становилась все более совершенной и быстрой.

Туша медведя была еще достаточно далеко, однако, если честно, Драгор не был уверен, что этого времени Каргету хватит, хотя он и надеялся, что тот сможет выстрелить уже впритык. Время было тягучим и липким. Наконец огромная туша четвероногого хищника оказалась в десяти метрах. Драгор чувствовал настроение этого медведя. Он был очень голоден, а также очень зол от того, что за все это время не смог раздобыть ничего съестного. По идее, можно было бы отступить и дать медведю сожрать тюленя, однако в таком случае вся деревня останется без еды. Драгор не держал зла на медведя и не считал его каким-то врагом. Им просто не повезло: Драгору с Каргетом в том, что они наткнулись на медведя, а медведю с тем, что он за все это время не смог найти еды. Ну а тюленю не повезло, что он попался на глаза таким опытным охотникам, как Драгор и Каргет.

Однако размышления все ушли в сторону. Монстр своей гигантской лапой атаковал Драгора, что встал каменной стеной. Щит, собранный из костей, заблокировал один удар. Только куда человеку тягаться с медведем в его неповторимой физической силе? Рука буквально онемела и упала куда-то вниз. Один удар — и такой урон даже через броню. Следующий удар Драгор не пережил бы, однако его мистическая сила вновь спасла своего владельца от неминуемой гибели. Тело Драгора после смертельного удара медвежьей лапы подернулось странной дымкой, начало искажаться, после чего один из клыков разлетелся на десятки мелких кусочков, а Драгор встал как ни в чем не бывало.

В этот момент Каргет наконец закончил свое заклинание. Все это время он видел, как приближался медведь, и наблюдал за короткой схваткой, поэтому в самый нужный и важный момент неосязаемая, но очень разрушительная сила ударила по голове медведя. Казалось бы, ничего не произошло. Но на самом деле, сейчас всё, что было внутри медведя, превратилось в лёд. Пусть он и остался стоять на всех четырёх лапах с хищно раскрытой пастью, внутри он уже был давным-давно мёртв. Теперь это всего лишь чучело, стоящее на бескрайней мёрзлой пустыне.

— Чтоб этого зверя, целый тотем израсходовал. — недовольно пробурчал Драгор.

— Но зато всё обошлось. Проблема устранена, а ещё… Посмотри на его лапы, огромные красивые когти. И клыки в самый раз.

— Ну, что правда, то правда. — ухмыльнулся Драгор.

Его плохое настроение пропало вмиг. Теперь он был доволен своей судьбой. Медвежьи клыки и когти — очень дорогой, а главное ходовой товар. Он сам сможет пополнить количество своих тотемов жизни, а другим охотникам продаст излишки. Но, конечно, перед этим поделится поровну со своим товарищем Каргетом.

***

Прошли целые сутки. Солнце сделало круг вокруг Земли и светило всё так же ярко. Сейчас был полярный день, что было очень хорошо. Когда наступала мгла и силы тьмы спускались на бескрайние морозные пустоши, ходить было ещё опаснее. Тогда все охотники объединялись и выходили в походы по шесть или по восемь человек. Однако сейчас было относительно безопасное время, Драгор и Каргет отлично справлялись вдвоём.

— Да это проклятье, Богом клянусь! — вскричал Драгор.

Ему всё больше казалось, что их нынешний поход был проклят самим небом. Вначале они долго ходили в поисках тюленя, после чего нарвались на медведя, а теперь получилось так, что дорогу им преграждали льдины. Громадные, разломанные куски льда колыхались над гладью бездонного океана. Какие-то куски были совсем рядом, а где-то льда не было вовсе. Бескрайняя пустыня ломалась по самым разным причинам, одна из которых была опаснее других. Это могли быть касатки. Охотники боялись, что прямо сейчас из воды на них выпрыгнет гигантская туша, чья пасть просто огромна и содержит в себе сотни острейших зубов. Благо, люди редко встречались с такими монстрами. К тому же сами касатки предпочитали тюленей, ну или в крайнем случае медведей. Люди их не сильно интересовали, однако все равно было страшно. Взглянув по сторонам и убедившись, что разломанный лед простирается на далекие километры по обе стороны. Драгор кивнул сам себе и пошел вперед.

Оба охотника старались вести себя как можно аккуратнее, стараясь лишний раз не ломать и так уже растрескавшийся лёд, который при ломании издавал просто адские громкие звуки. И всё закончилось бы хорошо, однако, похоже, эти охотники действительно были кем-то прокляты. Каргет, идя на небольшом отдалении от Драгура, своим периферийным зрением заметил, как нечто большое и чёрное поднимается из-под воды. Это момент чистого ужаса, наичистейшего животного страха. Моментально повернувшись, он увидел, как гигантская передняя часть касатки одним своим глазом смотрит чётко на него, а затем медленно начинает погружаться в бездну. Каргет среагировал моментально.

— Касатки! — заорал он. Охотникам нужно было бежать немедленно, у них было не больше пары десятков секунд перед тем, как произойдёт нечто ужасное.

— Помоги мне! — закричал Драгур, напрягая все свои мышцы. — Я не брошу тюленя.

Каргет был очень сильно напуган. Сердце билось в истерике, грозясь приступом и безвременной смертью, руки дрожали, а ноги судорожно несли тело прочь.

— Помоги мне, Каргет! — вновь заорал Драгор, и его товарищ, скрипя зубами, сделал свой выбор.

Подбежав к тюленю, он схватил того за плавник и изо всех сил дёрнул на себя. Два охотника начали изо всех сил тянуть тушу, стараясь успеть забраться на неразломанный лёд. Секунды заканчивались с невероятной быстротой, однако оборачиваться и смотреть, что происходит, ни у Каргета, ни у Драгора не было. Они тянули тюленя, пытались сохранить свою добычу, которую они отбили от медведя. А вот отбить от косатки будет невероятно сложно.

Настал момент кульминации. Огромная подводная сила с невероятным хладнокровием проплыла подо льдом. Никаких эпичных выпрыгиваний из воды с разламыванием айсбергов не было. Косатки охотились не так. Создав сильную волну, они столкнули лёд друг с другом. Он начал ломаться, трескаться, разбиваться на более и более маленькие кусочки. Драгор и Каргет изо всех сил тянули тушу, волна дошла до них. В какой-то момент они почувствовали, как их тела приподнимаются, а потом падают с маленькой высоты. Но даже ее хватило, чтобы услышать характерный треск, после чего Драгор оступился и упал в ледяную воду океана.

— Драгор! — в панике выкрикнул Каргет.

Он видел, как его друга утаскивают в водяную бездну, как Драгор, подёрнувшись дымкой, вырывался из объятий самой смерти и пытался выбраться из пасти. Каргет тут же, позабыв обо всём на свете, кинулся к воде, чтобы схватить своего товарища и помочь ему. Рывок, кисть сжимается, снова рывок. На глазах очередной тотем жизни рассыпается в тысячи осколков, но Каргет не сдаётся, ровно как и Драгор. Снова рывок, тело Драгора наконец полностью оказывается на льду. Но в этот самый момент Каргет почувствовал ужасающую боль, настолько сильную, что стал терять сознание. Перед его глазами все плыло.

Неожиданное хоть и мутное пробуждение сопровождалось перемешиванием всего и вся. Очертания были знакомы, однако странные тени и играющий в глазах свет не давали покоя Каргету. Из прохода его родной юрты, ведущего в кухню, вышла девушка с явно округлившимся животом и неясным, размытым лицом. Это была она — Сарса, его возлюбленная и жена. Сомнений не было, это место именно то, что Каргет каждый раз представлял, вспоминая родную юрту в своей деревне.

— Слава богам. — тихо произнесла Сарса.

И тишина. Мертвое и блаженное безмолвие. Все было хорошо. Никто не умер. Все обошлось. К сожалению, тюленя отобрали. Но ведь Каргет и Драгор остались живы. И это прекрасно.

Жаль только, что все это ложь. Где-то там, далеко во льдах, остался Драгор. Их было двое. Всегда они выходили в поход и возвращались живыми и невредимыми. Всегда. А теперь, рыдая, с трясущимися руками, согнувшись над мертвым телом друга, у которого не было нижней части тела, плакал человек, рыдал и все повторял: «Каргет, Каргет, Каргет.»