Икар

Скрып… Скрып…

Звук режет по венам. Я открываю глаза, но вижу только темноту. Пытаюсь поднять руку, но не ощущаю собственного тела. Крик захлебывается, раздается только в моей голове. У меня нет связок, как нет и головы. Только сознание, перепуганное, бьющееся в агонии.

Агонии тоже нет.

Скрып… Скрып…

Я пытаюсь распознать, где находится источник звука — он идет откуда-то справа, я чувствую протяжную вибрацию, стон металла. Тянусь туда, но мерзкий звук снова ускользает от меня, словно масло из-под пальцев.

— Прекратите! Я больше не могу!

Мой вопль раздается в моей голове, бьется внутри меня, чем бы я теперь ни был.

Но скрип прекращается.

Тьма отдаляется, вокруг меня проступают очертания незнакомых предметов. Нечто, напоминающее стол — платформа с бессчетным количеством ячеек, кнопок и рычажков. Нечто, напоминающее сенсорную панель управления — на плоском экране вьются сине-красные графики. Нечто, напоминающее саркофаг окружает меня. Я вижу термо-пластиковые стенки из огнеупорного органического стекла и серебристую линию энергетического контура.

Прямо передо мной стоит кто-то, напоминающий человека. У него вытянута голова без носа и ушей, тонкая шея и узкие плечи. Его глаза не имеют белка и полностью залиты янтарно-зеленой радужкой. Птичья лапа ложится на поверхность стекла, оживляя непонятные мне надписи. Но я начинаю слышать голос.

— Как ты себя ощущаешь?

Голос раздается у меня в голове. Он внутри меня, я хочу на него ответить, но не могу — у меня нет органов, которые могли бы это сделать. Паника застилает сознание.

— Думай, — подсказывает мне существо напротив.

— Я… не… ощущаю себя.

Узор под рукой гуманоида окрашивается золотым — кажется, он доволен.

— Это естественно в твоем состоянии. Нормально не чувствовать себя, когда «себя» нет. Ты — нейроаватар. Помнишь ли ты что-то о себе, пока ты был человеком?

«Был человеком» врезается в память, в груди — там, где она должна быть — становится горячо и страшно… У меня нет груди. Мое сознание так прочно связано с телом, что все еще пытается им управлять. Но тела нет. «Нейроаватар» — так назвало мое состояние это существо, кем бы оно ни было.

Мое молчание гуманоид понимает правильно — я ничего не помню о себе. Я даже не помню, как меня зовут. Не помню, откуда я родом.

— Ваше тело нашли в аварийной капсуле. Она дрейфовала посреди транспортного потока Ли-Тибен и едва не стала причиной аварии, — сообщил гуманоид. — Система жизнеобеспечения капсулы давно отключилась, ваше тело утратило биологические функции и не поддавалось реанимации, к сожалению. Даже с учетом всех современных технологий, доступных нашей цивилизации. Но ваше сознание нам удалось спасти. В силу этого вы помещены в нейрокапсулу и будете препровождены в Государственный архив безоболочных интерфейсов как носитель информации о чуждой нам цивилизации. Вас подключат к базе данных и совместно с нашими специалистами мы сможем воссоздать вашу личность для последующего изучения.

— Зачем?

Простой вопрос: зачем воссоздавать личность, если меня уже нет. Нет того, что я люблю, нет тех, с кем я хочу быть, кого я помню.

— Это соответствует нашим представлениям о жизни, — сообщил гуманоид. — Смерть наступает не после утраты физической оболочки, а после утраты сознания как стабильно функционирующей системы импульсов.

Я мог бы рассмеяться, но что толку— наверняка это не соответствует их системе ценностей.

— Где я…

Очевидно, на этот вопрос не могло быть ответа, доступного моему пониманию. Я не дома, этого достаточно.

— Галактическая Нить Персея-Пегаса, комплекс сверхскоплений Рыб-Кита, Ланиакея, сверхскопление Девы, Местная группа галактик, галактика Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система, спутник четвертой планеты земной группы, Деймос, техническая станция «Циолковский». Для погружения в Государственный архив вы будете препровождены на Марс, в квантовый глоссорий…

Мне кажется, что я брежу.

— Какой сейчас год? Нет, не так… Как вы оцениваете возраст своего светила? Солнце: оно все еще носит это название?

Гуманоид положил на стекло вторую птичью лапу, из-под нее рассыпался еще более затейливый узор.

— Это древнее название светила… — линии на стекле приобрели серебристо-синий цвет. — Носимое им в те времена, когда оно дарило жизнь… Ныне оно называется иначе, и сейчас мы зовем его Аэшма Дэва за разрушительную силу, с которой оно уничтожило наш дом.

— Покажи…

Гуманоид упирается лбом в поверхность стекла, разделявшего нас, и я вижу огненный диск в окружении развевающихся на космическом ветру протуберанцев. Будто волосы гигантской горгоны они струились и закручивались в спирали. И тянулись подобно патоке. Я вглядываюсь в его стремительный бег и вижу: Солнце уже поглотило Меркурий, иссушило Венеру и… Землю. Мой дом темнеет сиротливой бородавкой на лике светила. Моего дома не осталось.

— Этого не может быть…

Мой голос теряется в пустоте, рассыпается прахом. Я тянусь к светилу — единственному во Вселенной, что связывает меня с домом, я падаю на Солнце. Мое сознание опаляет неслыханным жаром, крики тысяч душ оглушают — всего на мгновение. Я растворяюсь в огненном блеске, примыкая к тем, до кого я так не добрался. Спустя сотни миллионов лет…