Икарус

Здание старого автовокзала ожидало поздней посадки. Тусклый фонарь над единственной платформой мерцал, как далекое светило, притягивающее холоднокровные планеты в виде майских жуков. Автобус еще не подали: где-то в недрах гаражей шел спор о том, кто все-таки выйдет в рейс – ветеран пассажирских перевозок Иван Семенович или Арсений, отчества которого никто не знал по причине юных лет.

В другое время ветеран не отказался бы, но завтра – день рождения внучки, хотелось бы лично поздравить. Начальство, между тем, не одобряло кандидатуру Арсения, как человека неопытного, а рейс, как-никак, поздний.

В зале автовокзала в терпеливом ожидании одиннадцати часов дремали пассажиры. Никто из них не волновался. В справочном твердо ответили: автобус будет. Возможно, чуть припоздает, но билеты куплены не зря. Кассу, однако, не закрывали: мало ли.

Последнее обстоятельство весьма обрадовало высокого симпатичного парня со спортивной сумкой через плечо. Зачем-то взбадривая и без того вертикальный вихор на голове, молодой человек почти достиг окошка, как вдруг путь ему срезал шумный чемоданчик на колесах.

– Ой, простите, пожалуйста! Руки уже не держат, устали! – высоким голосом завопила женщина плотного телосложения, ворвавшаяся в противоположную дверь здания. – Не ударились?

Парень покачал головой и прильнул к окошку кассы. Девушка-кассир в синем халате технички спала, положив руки под голову. Молодой человек постучал в стекло:

– Доброе утро! На одиннадцать места еще есть? До Семиозерска?

Кассирша кивнула и молча выбила билет. Парень, не обращая внимания на женщину за спиной, замер, изучая талончик в поисках номера места.

– Вы взяли? – нетерпеливо уточнила дама.

– А? Что? – встрепенулся хозяин спортивной сумки. – Да-да. Уже купил. На одиннадцать. А что?

– Я как бы тоже. Купить хочу.

Парень засмеялся, хлопнул себя по лбу и отошел. Затем облюбовал свободное место на скамейке и плюхнулся рядом с худощавым мужичком.

– Стоите или не стоите? – засмеялся мужик. – Прямо, как у Зощенко в юмореске: вы на седьмом этаже живете? На седьмом, а что? Да нет, ничего, живите.

– Зощенко читаете? – презрительно отозвалась женщина у кассы. Она уже получила свой билет и спрятала его в длинный кошелек.

– Запойно, – мужичок улыбнулся и осмотрел себя. Поправился, застегнул верхнюю пуговицу пиджака и запихал под скамейку наполовину расстегнутую сумку. – Меня, кстати, Роман зовут. А что, надо познакомиться, вместе ехать.

– Алексей, – кивнул парень, но на предложенное рукопожатие Романа не ответил. Может, просто не заметил.

– Римма, – негромко сообщила плотная женщина, глядя на молодого человека. – Кстати, вы не в курсе, какой автобус будет?

– Пассажирский, – сострил мужичок, но никто не улыбнулся.

– «Икарус», – отозвалась девушка из кассы.

– Издеваетесь? – встрепенулась дама. – До Семиозерска ехать шесть часов! В такое позднее время и старый автобус?

– Да поздно уже, красавица, – широко улыбнулся Роман. – Билет уже куплен, а другого рейса не будет. Лучше присядьте. У вас какое место?

– Двадцать четвертое, – женщина села под другую руку Алексея, не удостоив пожилого мужчину взглядом. Но тот никак не унимался:

– О, это вы близко к туалету взяли! Ха-ха! Шутка! Не надо на меня так смотреть, а то еще влюблюсь!

– Нет, это невыносимо, – Римма встала и быстро пошла к выходу, ведя чемоданчик, как собаку.

– Верное решение, – толкнул Алексея плечом Роман. – На выход!

Парень встал и, не дожидаясь, пока мужичок разомнет плечи и колени, направился к двери. Роман, по всей видимости, привык к подобной холодности со стороны окружающих, поэтому побрел за парнем со стоической улыбкой, кивками головы приглашая других пассажиров присоединиться.

На улице окончательно стемнело. От фонаря по сторонам разбежались длинные тени. У крыльца потихоньку образовалась небольшая толпа пассажиров на Семиозерск. Дама с чемоданчиком каждые десять секунд на что-то жаловалась, не взирая на то, что практически никто не сопереживал:

– Надеялась, хоть народу поменьше будет. В этом «Икарусе» и так воздуха не бывает.

Роман решил, что не отвечать симпатичной женщине со стороны пассажиров как-то некрасиво, и, вынырнув из-за спины, вежливо возразил:

– «Икарусы» бывают разные. Может, наш поновее будет.

Будто в ответ на его слова из-за угла здания автовокзала на платформу выехал старый, скрипящий всеми ребрами, автобус. В подтверждение своего преклонного возраста обдал стоящих густым облаком черного дыма.

– О, господи! – Римма воздела очи горе. Роман прокомментировал:

– Э-э... Икарус-250, вечный как мир...

Хлопнула дверца. Из-за автобуса показался Иван Семенович, не сумевший доказать, что сменщику Арсению можно доверить рейс в любой чрезвычайной ситуации. Шелестя бумагами, обогнул толпу, но Римма преградила путь:

– Во сколько будем в Семиозерске? А? Через сколько дней?

– Почему это – дней? Завтра, в шесть утра будем на месте, – ветеран обошел Римму и исчез в здании.

Алексей тем временем разглядывал пассажиров. Тем же самым по его примеру занялся и Роман. Мужичок шевелил губами, считая пассажиров, как гусей:

– Сбился со счета, но тридцать как минимум... В «Икарусе» сорок три посадочных места... Значит, на каждого полторы порции кислорода...

Алексей усмехнулся. Он без стеснения рассматривал пассажиров. Но его прямой взгляд не был обиден, потому что на лице светилась располагающая улыбка. Парень улыбнулся девушке с годовалым ребенком на руках, двоим коротко стриженным и одинаковым с виду парням, мужчине с увесистой папкой, в очках и похожему на профессора, неформалу с гитарой в чехле.

Иван Семенович, вернувшись, открыл дверцу и прыгнул на место. Затем с пневматическим свистом отворилась входная дверь. Пассажиры стали занимать места. Алексей пропустил вперед девушку с ребенком, Римму, и проскользнул перед самым носом Романа. Но уйти от назойливого собеседника не удалось. В следующее мгновение Роман возник рядом с парнем:

– Вот так совпадение. Рядом будем сидеть. Роман, если вдруг забыл.

– Вас забудешь, – Алексей отбросил занавеску и уставился в темное окно. Но в отражении увидел лишь себя и любопытную моську соседа. По салону, близоруко вглядываясь в номера сидений, прокатила чемоданчик Римма.

– А эту мадам Риммой зовут, – мотнул головой мужичок. – Она в суде раньше работала, по административным делам. Не помнит меня, но я не забыл…

Роман приподнял с пола мятую сумку и извлек бутылку водки:

– Ну, что, курсант? Ехать долго, часов шесть-семь. Облегчим малоприятное путешествие?

– Нет, я пас. Не пью. Нет-нет, спасибо.

Мужик непонимающе уставился на соседа. Покачал головой, мол, ты это серьезно, что ли? Но Алексей искоса глянул на бутыль и выпятил нижнюю губу, изображая отвращение.

– Все с вами ясно, молодой гражданин, – Роман выглянул в проем между сиденьями. – Может, тогда полюбовно рассядемся, ежели товарища найду?

– Договоримся.

Неуемный пассажир встал, делая вид, что снимает куртку, а сам тем временем занялся выбором собутыльника. Остановил свой выбор на бледном мужичишке с двадцать третьего сиденья. Жестом позвал к себе:

– Эй, в пиджачке. Садись со мной, тут трясет поменьше. А молодой туда прыгнет...

Бледный поменялся местами с Алексеем, и новой соседкой парня оказалась Римма.

– Очень приятно, – выдохнула дама, покопалась в сумочке и прыснула за воротник духами.

– Взаимно, – равнодушно кивнул парень и посмотрел вправо. Соседями через проход оказались профессор в очках и девушка с малышом. Ребенок глянул мудрыми глазами. Алексей подмигнул малышу, улыбнулся мамочке и, опустив сиденье, откинулся назад.

«Икарус» затрясся. Щелкнули динамики, и раздался голос водителя:

– Приветствую вас, пассажиры. Наш автобус отправляется. Время прибытия – шесть часов утра. Ваш водитель – Иван Семенович Ковалёв, высшая категория, стаж вождения – тридцать лет, ни одного ДТП.

– Во как! – отозвался впереди Роман.

Алексей усмехнулся и закрыл глаза. Но попытка подремать не удалась. Тут же парня тронули за плечо. Лысый мужчина, сидящий сзади, протянул Алексею журнал. Тут, назло лысому, автобус тронулся, и в салоне потемнело. Но сосед сзади не успокоился:

– Приятель, тут кроссворд. Мотоцикл отечественной марки, пять букв. Я только «Урал» знаю, «Восход»...

– Может, «Днепр»?

– А есть такой?

– Был. Я посплю?

Лысый кивнул и провалился в темноту. Громко зашуршал по бумаге карандаш. Кроссвордист что-то запел, с удовлетворением вписывая отгаданное слово.

«Икарус», продолжая ухудшать атмосферу черными облачками дыма, вырулил на трассу.

Проснувшись от странного ритмичного стука, парень обнаружил собственную голову на мягком плече соседки. Извинившись, хотя Римма тоже спала и не слышала, огляделся. Звук исходил с самого заднего сиденья, которое обычно делится на пятерых, а то и шестерых.

Неформал бренчал на гитаре. В полумраке поблескивали струны, и мерцала виртуозная рука с браслетом.

– Молодой человек, – обернулась пожилая женщина. – А можно потише?

– Лучше вообще не играть, – добавил кроссвордист. – Думать мешает.

Парень убрал гитару в чехол:

– Ладушки! Еще сами будете просить дядю Кешу, чтоб сыграл.

Алексей понял, что выспался. Бывает такой быстрый сон без сновидений. Иногда на работе уснешь, положив голову на стол, а через пятнадцать минут готов бежать на задание.

Скучно. Плеер оставил дома. Остается только слушать бормотание соседей справа, рассматривая их нечеткие профили. Тот, которого Алексей назвал профессором, не дает девушке покоя, ведя необходимую, по его мнению, вежливую беседу:

– Значит, вы, Аня, высшее образование так и не получили?

Девушка чмокнула ребенка в макушку:

– Вот мое высшее образование. Нам годик скоро. Папа куда-то пропал. Говорят, в Семиозерске живет. Сейчас еду к его родителям, может, что-то узнаю. А вы куда едете?

– А я на симпозиум. Называется «Судьба малых и бесперспективных сёл Семиозерья». Решать судьбу умирающих деревень будем.

– У нас есть такие сёла?

– Да полно! Взять хотя бы Быстровку, сразу за Новоселовкой, километров сто отсюда. Двадцать дворов, школы нет, клуба нет. Да и Новоселовка не лучше. Народу побольше, а фельдшерский пункт закрыт, никто туда ехать не хочет.

Алексей сел прямо и потер лоб, вспоминая, где он уже слышал про озвученную проблему:

– Извините, вы не профессор Заморин, случайно?

– Случайно Заморин. Извините, а вы кто будете?

– А вы меня, наверно, не помните. Я Добронравов, из «Семиозерских вестей».

– Как же мне не помнить ваши пасквили. Вот тоже, друзья журналисты, не подкованы по теме, а все туда же, критикуют...

Профессор усмехнулся, призывая соседку разделить его иронию. Но девушка с интересом посмотрела на Алексея, будто бы требуя пояснения.

– А вы не думали, профессор, что ваша теория объединения сел, мягко говоря, античеловечна?

– Не берусь спорить с тем, кто не в материале. На симпозиуме буду отстаивать свою точку зрения, и думаю, власти к нам прислушаются.

– В том-то и беда, что власти прислушиваются к вам, а не к простым людям из той же Новоселовки.

Аня глянула на сердитое лицо профессора, потом на нахмуренные брови Добронравова и вдруг вытащила из-под сиденья пакет:

– А у меня пирожки есть! Валентин Георгиевич, будете пирожки?

Алексей засмеялся:

– Не-ет, что вы, это же деревенские пирожки, он не будет!

Заморин демонстративно схватил пирожок и, глядя на парня, с вызовом надкусил. Девушка протянула угощение Добронравову. Профессор и журналист зажевали наперегонки, непримиримо поглядывая друг на друга. Аня, отобрав пирожок у активно интересующегося свертком младенца, весело поинтересовалась:

– Вкусно?

– Лучше любого гамбургера! – убежденно ответил Алексей.

В проход между сиденьями, почуяв запах еды, спрыгнул Роман. Он уже было протянул тощую руку, чтобы поживиться закуской, как вдруг раздался страшный скрежет, и автобус сотрясло, как пароход, ударившийся о льдину. Добронравов выронил пирожок, а Роман полетел вперед, стукнувшись головой о чей-то старомодный прямоугольный чемодан. Аня закричала и с силой уперлась в спинку переднего сиденья, чтобы оградить от удара малыша. Профессор хотел помочь, но потерял очки и вмиг стал абсолютно беспомощным и бесполезным. Римма спросонья навалилась на Алексея.

Иван Семенович выругался на весь салон и практически встал с места, вжимая тормоза в пол. «Икарус» резко замедлился, и все, кто устремился вперед, резко полетели в обратную сторону. Алексей свалился на Римму, профессор вывалился в проход, и на него сверху упал Роман. Аня снова закричала, пытаясь смягчить своим телом участь ребенка. Кроссвордист потерял газету, и бумажный комок угодил в руки неформалу Кеше.

– Боже! Что это! – завопила Римма.

– Шеф! Да что там у тебя?! Шеф! – пытаясь оторваться от профессора, воззвал Роман.

– Очки мои! Где мои очки? Не раздавите! Я ничего не вижу! – выполз из-под мужичка Заморин.

Автобус остановился. Алексей осветил проход мобильником, пошарил рукой. Наконец, нащупал профессорские очки и протянул хозяину.

– Благодарю! – выпалил, задыхаясь, Валентин Георгиевич и водрузил стеклышки на нос.

– Что же это такое?! – спросила Аня, почему-то обращаясь к Добронравову. Алексей посмотрел на ребенка и, убедившись, что с тем все в порядке, рванул к водителю. Впрочем, вездесущий Роман уже опередил.

– Да не увидел я его! – возмутился водитель в ответ на претензии. – Просто не увидел! Оно без габаритных ехало, понимаете?

– Вот тебе и тридцать лет без ДТП, – усмехнулся Роман.

Алексей попытался вглядеться в скупо освещенное огнями автобуса пространство за стеклом, но ничего, кроме серой полосы асфальта, не узрел.

– Открой дверь! – скомандовал журналист. – Надо выйти, посмотреть!

– Осторожнее, парень! – Иван Семенович нагнулся и вытащил из-под полика монтировку. Водитель, а следом Роман, выпрыгнули на асфальт за Добронравовым.

– Что это было хоть? – попытался выяснить у водилы на бегу любитель выпить.

– Да шут его знает! Вроде не машина, тарантайка какая-то с человеками!

Алексей, упершись в глухую темноту, остановился.

– Ну, что там? – Роман предпочел не приближаться к диспозиции журналиста.

– Темно, не вижу.

За спинами разведчиков послышались шаги. Все облегченно вздохнули, увидев Кешу с гитарой. На немой вопрос, зачем инструмент, неформал всерьез ответил:

– А что? Нечисть отпугивать! Вдруг она музыки боится?

И бренькнул по струнам.

– Такой какофонии точно испужается, – согласился Роман.

Алексей смело шагнул в темноту. Поначалу он пытался освещать дорогу мобильником, но это было почти бесполезно, даже мешало глазам привыкнуть к мраку.

– Погодь, парень, я за фонариком сбегаю! – крикнул Иван Семенович и побежал к автобусу. Через минуту Ковалев вернулся с довольно ярким устройством, напоминающим маленький прожектор, прикрученный к автомобильному аккумулятору. Здесь уже водитель пошел впереди, и вскоре широкий луч фонаря выхватил что-то темное на обочине дороги.

– Корова?! – изумленно воскликнул Кеша.

– Какая тебе корова! – оттеснил мальчишку в сторону Роман. – Смотри, колесо... Это... Это мотоцикл!

Алексей, поддерживаемый лучом в спину, приблизился к объекту. Ковалев поднял фонарь над головой, чтобы всем было видно и стало окончательно ясно, что это, действительно, мотоцикл.

– Мотоцикл отечественной марки. Пять букв... «Днепр», – пробормотал Алексей.

Роман потрогал коляску и, убедившись, что от железяки не разит инопланетной радиацией, подсел к мотоциклу и принялся изучать:

– Да ты знаток, брат. Это «Днепр», да. Только где эти самые... Мотоциклисты?

Ковалев огляделся по сторонам, вороша кювет прожектором:

– Господи, прости! Лишь бы живые были... Не увидел я их! Они без света ехали!

– Ты не ной, Семеныч, – сказал Алексей. – Лучше дай мне фонарик.

Взяв свет в руки, журналист спустился в обочину. След в след за ним потянулся Кеша.

– Я слышу! Кто-то стонет! – закричал гитарист и бросился в темноту. Остальные побежали за бряканьем струн, трущихся о штанину неформала. Разумеется, первым увидел человека в траве Добронравов. Некто ворочался с боку на бок и стонал.

– Живой? – подсел к сбитому мотоциклисту Роман. – Ты кто? Ты вел мотоцикл?

– Чего ж вы, негодники, без света по трассе носитесь? – принялся ругать еще не очухавшегося байкера Семеныч. – Вы чего без касок ездите?

– Да какие каски! – рассмеялся Роман. – У них тут ни ГАИ, ни ГИБДД, ничего нет. Вот они и каскадируют, без касок...

Здесь, в опровержение вышесказанного, за спинами поисковиков раздался шум, и в переметнувшемся свете компания узрела парня в каске.

– Кто без каски? – угрожающе прохрипел незнакомец. – Я в каске!

Не только по голосу, но и по запаху стало слышно, что тот пьян. Растолкав людей, парень в каске наклонился к товарищу:

– Витюн, вставай! Витюн! Ты живой?

– Живой. Меня фашисты сбили... А ты живой, Гендос?

– Фашисты? Какие фашисты?

– Салашисты венгерские! – продолжал бредить Витюн. – На «Икарусе» своем!

– А вы кто такие? – возмутился Роман. – Латышские стрелки? Что за имена у вас – Витюн, Гендос?

– Просто два алкаша на мотоцикле, – резюмировал Алексей.

– Три алкаша! – выставил заскорузлые пальцы Гендос. – Три!

– Как три? – удивился Семеныч, как будто это имело значение.

– С нами еще Колясик был!

– Колясик?

– Да, Колясик! Он в коляске ехал!

Гендос полез в люльку:

– Эй, Колян! Ты здесь?

– Ну да, где еще Колясику ехать, как не в коляске... – усмехнулся журналист. – Как думаешь, Семеныч? Может нам, того? Дальше ехать? Пацаны вроде живы. Сейчас на колеса поставим вот это чудо из пяти букв и все дела.

– Да как-то неправильно это будет, – пожал плечами водитель. – Я тридцать лет без ДТП. И сбегу с места происшествия? Да меня потом найдут и начисто лишат.

– Нам всем позарез утром надо в Семиозерске быть, Семеныч…

– Я урегулирую, – заверил водила. – Позвоню в район, пусть Арсения на «пазике» отправляют. Через час будет здесь. Надо идти, звонить…

Последние слова Семеныча потонули в рыданиях Гендоса:

– Погиб Колясик! Умер!

Кеша обошел мотоцикл с другой стороны и сдернул с люльки клеенчатую накидку. Под тряпкой обнаружилось тело, судя по стонам и матам, вполне себе живое.

– Ты Колясик? – спросил третьего члена экипажа неформал.

– Это не я! – дико завопил обитатель люльки. – Это все Гендос! Это он! Товарищ участковый, я не виноват! Мотцик мой, но рулил не я!

– Да нет здесь участкового... – успокоил орущего мальчишка.

– Нет?!

Тут Колясик преобразился, вылез из коляски и предстал довольно долговязым парнем в кожаной куртке:

– А кто такие тогда? Это вы, что-ли, нас сбили? Я заяву на вас напишу! Это ты за рулем был?

Долговязый схватил Романа за воротник. Мужик автоматически оттолкнул парня и тот, рухнув на мотоцикл, стукнулся головой.

– Вот теперь Колясик точно, умер... – констатировал Витюн.

Алексей протянул Кеше фонарь и молча подошел к мотоциклу. Оттащив бездыханное тело в сторону, он попытался поставить транспорт на колеса. Роман и Семеныч переглянулись и присоединились к журналисту. Когда «Днепр» принял правильное положение, Добронравов сел за руль, включил зажигание, поправил рычаг переключения передач, выжал сцепление и завел мотоцикл с первого пинка. Затем журналист газанул и сделал небольшой круг.

– Все в порядке, – заключил парень. – Берите свое чудо техники и валите.

– Э-э, не-ет, – возразил Гендос. – Произошло ДТП, мужики!

– А тебе надо, чтобы его обязательно зафиксировали? – ухмыльнулся Роман. – Нашего дядю Ваню, конечно, лишат на полгода. В худшем случае. А вот вы, наверняка, останетесь без прав, как минимум, лет на пять. Прибавьте сюда вождение в пьяном виде, опасное вождение… Тут статьей пахнет…

– Я не это имел в виду, – осклабился Гендос. – Нормальные люди как поступают? Договариваются!

– Я тебе договорюсь, – наехал на парня Роман. – Два года условно не хочешь? У нас в автобусе дети, женщины, инвалиды! Ты их едва не приговорил!

– Базаришь как мент, – перестал улыбаться парень.

– А я и есть мент, – раскланялся мужик. – Только отставной. Берите тарантайку, возвращаемся к «Икарусу». Нам надо с остальными пассажирами совет держать. Если большинство решит, что надо срочно ехать, то дожидаться ГИБДД не будем. Виноваты вы, пацаны, а простить вас или нет, пусть люди решают.

– Это будет справедливо, – взял звонкий аккорд на гитаре Кеша.

– Попробуем так, – согласился Алексей.

– Посмотрим, что люди скажут, – вставил водитель. – Но я буду Арсения дожидаться по-любому. Мне автобус с места двигать нельзя. И мотоцикл зря тронули. Надо его в прежнее положение вернуть. Вот ты, Рома, из органов, а таких мелочей не знаешь.

– Ты же сам нам переворачивать помогал, – не понял Роман.

– Было дело, – согласился Семеныч. – Теперь каюсь. Надо положить мотоцикл, как был.

Алексей и Роман подошли к «Днепру» и взялись за коляску. Журналист выразительно зыркнул в сторону Витюна и Гендоса, и те нехотя подошли. Перевернув мотоцикл, участники ДТП медленно пошли обратно к трассе. Гендос привел Колясика в чувство, и байкеры, взвалив собрата на плечи, покорно поплелись за командой «Икаруса».