Икра шара: Наследие взаперти

Магический престол был не местом, а состоянием — спрессованной тишиной в сердце вечно шепчущего леса. Воздух здесь был густым, как старое вино, и пахнул воском угасших свечей, пылью древних свитков и холодным, металлическим запахом озона, который всегда витал перед бурей. Ежегодно из этой тишины, подобной спячке, престол выделял одну из своих частиц. Одна гадалка. Одна жертва, облечённая в мантию служения. Её отправляли в маленькую хижину на опушке, где тропы человеческих судеб сплетались в такие узлы, что развязать их могло лишь провидение. Или иллюзия его.

Подготовкой занималась Миссис Луиза Пэркинс. Великая волшебница, чьи глаза видели не линии на ладонях, а сами трещины в ткани реальности. Она учила не картам — она учила языку тишины, что живет между картами. И все её ученицы, все гадалки престола, получали свой инструмент, свой мир и свою тюрьму — шар. В его глубине, за слоями дымчатого стекла, клубились и рвались наружу смутные картины будущего. Вернее, одного из будущих.

В этом году очередь пала на Грендитту Ваоленс. Последнюю. Ту, что завершила курс лишь вчера, и чьи пальцы ещё дрожали от непривычного веса магии.

Престол — а это были всего четыре девушки и их учительница — собрался в главном зале, чтобы проводить её. Сводчатый потолок, выточенный из корней древних деревьев, давил на темя. Четверо. Динвида, чьи волосы были цвета забвения — тяжёлые, густые, неподвижные, как вода в заброшенном колодце. Она первой попала сюда, потерявшись в лесу, собирая грибы. Проснулась уже здесь, с шаром в руках и воспоминанием о волчьем вое, разорвавшем тишину.

Рядом с ней — Маттирина, её тень и её отрава, с волосами пепельного блонда, выцветшими от страха. Она ушла искать подругу и сама растворилась в зелёном мраке; чем глубже заходила, тем чернее становились стволы, пока не слились в сплошную стену ночи.

Антрайна стояла чуть поодаль, обняв себя за плечи. Длинные, тёмно-каштановые косы, некогда её гордость, теперь казались чужим покровом. Она говорила, что её увели незнакомцы, но те разбежались, заслышав рык. Недавно она потеряла свой шар. Не уронила — именно потеряла, будто он сам решил уйти. Новый брать отказывалась, и её способности, как вода из треснутого кувшина, медленно иссякали. В её глазах стояла пустота, более страшная, чем любой ужас.

И вот — Грендитта. Та, кого в лес привели не тайные тропы, а грубые руки. Бандиты, спутавшие её с некой «Буривладыкой», уже заносили топор, когда из чащи вырвался вой — низкий, звериный, полный такой древней ярости, что у мужчин побелели лица. Они бежали, а она осталась, прижавшись спиной к сосне, слыша, как в темноте что-то дышит. Потом её нашла Луиза. Как и всех.

— Поздравляем, — голос учительницы прозвучал как колокол под водой, — Грендитта. Твой путь начинается.

Путь вёл в «Искру Шара». Мастерскую и лавку, сердцевину всего магического ремесла в их краях. Место, куда престол отправился всем составом, впервые за долгое время покинув свою обитель.

Сама лавка была подобна жеоде, расколотой пополам. Снаружи — ничем не примечательное строение, внутри — вспыхивающее фиалковым, аметистовым, лиловым сиянием. Воздух вибрировал от сконцентрированной магии, пахнущей статическим электричеством и горьковатым миндалём. На полках, будто в невесомости, плавали шары всех размеров и оттенков — от бледного, как утренний туман, до густого, как запекшаяся кровь.

Продавец, Шенпар, человек с лицом уставшего смотрителя музея, встретил их почтительным кивком. Его глаза, быстрые и внимательные, скользнули по каждой из девушек, задержавшись на Антрайне чуть дольше положенного.

Грендитта замерла перед выбором. Её пальцы тянулись то к одному прозрачному шару, то к другому, но не решались прикоснуться.

— Позвольте, — тихо произнёс Шенпар, и в его протянутой ладони оказался шар. Не тот, что она рассматривала. Совсем другой. — Иногда шар выбирает гадалку сам.

Он был непохож на остальные. Не тёмный — чёрный. Не просто чёрный, а пульсирующий вселенной чёрного бархата, прошитый алыми, тонкими, как паутина, прожилками. Они мерцали, как трещины в самой реальности. От него не исходило привычного тихого гула — лишь глухое, едва уловимое рычание на самой грани слуха, звук перетираемых камней глубоко под землёй.

Грендитта взяла его. Холод пронзил ладонь, поднялся по руке, сковывая плечо. Не морозный, а пустой, космический холод вакуума. Заглянув внутрь, она на долю секунды увидела тень — изогнутую, знакомую до мурашек по коже. Но тень мелькнула и исчезла, а на её месте осталось лишь ощущение пристального взгляда из кромешной тьмы.

Вое, которое она помнила, вое волка-спасителя, в этом шаре отсутствовало. Его заменило низкое, неумолимое рычание.

— Он… странный, — выдохнула она.

— Уникальный, — поправил Шенпар, и в его глазах промелькнуло нечто неуловимое. — Как и его новая хозяйка.

Подруги поздравляли её, каждая по-своему. Динвида с Маттириной — с опасливой улыбкой. Антрайна — молча, лишь кивнув, её взгляд был пуст и далёк. Учительница Луиза смотрела на шар с лёгким, едва заметным недоумением, морщинка между бровей выдавала стремительный бег мыслей. Но через мгновение её лицо вновь обрело непроницаемое спокойствие.

— Поздравляю, Грендитта, — сказала Луиза, и её голос прозвучал окончательно и бесповоротно. — Ты готова. Готова сиять.

В руках у Грендитты тяжёлый, чужой шар продолжал тихо рычать, а алые прожилки в его глубине пульсировали в такт ускоренному биению её сердца. Он был мал снаружи. Но она уже чувствовала — внутри него скрывалась бездна.