Иллюзия ...

Пролог

Архивный фонд Σ-Δ.

Уровень допуска: отсутствует.

Дата фиксации: невозможна.

Вероятностный вес документа: нестабилен.

Примечание восстановителей №1.

Материал найден в повреждённом секторе Цитадели после разлома.

Исходная последовательность фрагментирована.

Сшивание осуществлено по минимальному совпадению контуров.

Гарантировать целостность невозможно.

Некоторые фрагменты документа… не должны существовать.

Но они есть.

Фрагмент 0:

«Если событие кажется непротиворечивым —

это только значит, что наблюдатель не видел остальных вариантов.»

Фрагмент 1:

Из всех утраченных веток остаются только те,

которые наблюдал кто-то ещё.

Субъект Δ наблюдал слишком много.

Это создало иллюзию контроля, где контроля не было.

Сдвиги — не тропы.

Вероятности — не истина.

Ни одна линия не является главной.

Главной становится та, в которой наблюдатель задержал взгляд.

Но если наблюдатель — сам субъект Δ,

взгляд смещает структуру.

Архив начинает лгать.

Фрагмент 4:

«Если когда-нибудь кто-то прочтёт это,

пусть помнит:

то, что кажется правдой,

могло быть всего лишь линией,

которую я не успел отвергнуть.»

Финальная отметка:

Архив открывает книгу.

Архив же её и разрушит.

Всё, что будет дальше, —

только одна из веток,

которая удержалась достаточно долго, чтобы её записали.

И это уже — иллюзия.

Глава 1. Протокол отбора

Я всегда думал, что если меня и попытаются убить свои, то хотя бы честно — по бумаге, с подписями.

Ошибся.

База на Кантусе была обычной: серый бетон, вкрапления металла, запах горелой пыли и дешёвого кофе.

Энергоцентр стоял отдельно, как обиженный зверь в клетке: купол, по которому ползли тусклые индикаторы. Если купол горит жёлтым — всё нормально. Если красным — уже поздно.

В тот день он был зелёным.

Я сидел в диспетчерской, слушал, как гудят системы, и лениво водил пальцем по обзору: сектора, периметр, шлюзы, дежурные группы. Где-то по внутренней связи кто-то матерился на слетевший софт, кто-то из инженеров ругался с техниками по поводу регламента, один из операторов прислал мне стандартное: «Жив?», на что я отмахнулся таким же стандартным: «Пока да».

Ничего не предвещало.

Сначала — микросбой.

Погас один индикатор, потом второй. Линия связи с периферийным блоком щёлкнула и вернулась. На панели вспыхнуло: ПЕРЕГРУЗКА КОНТУРА / УРОВЕНЬ 1.

Уровень первый — это ещё не страшно.

Страшно, когда даже сирены не успевают включиться.

Я запросил телеметрию.

Ответ пришёл с задержкой.

На дисплее легли цифры, и я понял: кто-то сейчас врёт.

Нагрузка росла не по экспоненте, не по аварийному сценарию, а по идеально гладкой шахматной лестнице. Так не ломается реальный энергоцентр. Так рисуют моделирование, когда кому-то лень дорисовывать шум.

— Что за… — начал я.

В этот момент по базе прошёл первый толчок.

Стены дрогнули, лампы под потолком коротко моргнули и вроде бы успокоились. В эфире вспыхнули голоса:

— Третий пост, у нас вибрация!

— Пятый, подтверждаю!

— Энергоцентр, ответьте!

Энергоцентр молчал.

Я встал.

Тело среагировало раньше, чем мысли.

Сделал пару шагов к двери — и остановился, когда в ухе щёлкнула зашифрованная линия, к которой у меня не было доступа.

Код допусков был не наш, не армейский.

— «Субъект Т-РН/К-11 в зоне поражения», — сказал ровный голос. — «Запуск стресс-протокола. Контрольный наблюдатель зафиксировал готовность».

Я замер.

— Кто это? — спросил я в пустоту.

Ответа не было.

Только на панели вспыхнул уже знакомый зелёный купол энергоцентра — и сменился багровым.

ПЕРЕГРУЗКА КОНТУРА / УРОВЕНЬ 4.

ОБРАТИМОСТЬ: НЕТ.

Сирены не успели.

Сначала из-под пола ударило сухим хрустом — как будто кто-то ломал гигантские кости. Потом воздух сжался, стал вязким. Стены вокруг диспетчерской выгнулись внутрь и наружу одновременно — я видел это, хотя так видеть нельзя.

Мир на секунду разложился на слои.

Я увидел:

— Дежурного у шлюза, который бежит и не успевает, растворяясь в белом огне.

— Инженера, который тянется к панели аварийной отсечки, но рука не дотягивается на полсантиметра.

— Того самого оператора, что писал мне «Жив?», — он успевает крикнуть что-то вроде шутки, и голос обрывается.

Потом пришёл удар.

Взрыв энергоцентра не был огненным.

Он был белым.

Не жар, не плазма — чистая слепящая разломанная физика, которая прошла сквозь базу и меня, как нож сквозь пустоту.

Я умер мгновенно.

Это даже не успело стать событием.

Тело превратилось в набор параметров: температура, давление, плотность.

Стенки диспетчерской выгнулись, пол ушёл вниз, потолок — вверх, и вся база сложилась в разлетающийся на осколки купол.

Где-то там, в одном из слоёв, кто-то кричал.

Где-то ещё — кто-то стоял тихо, приняв удар лицом.

Где-то я видел, как сам же лежу под обломками, с переломанной грудной клеткой, и думаю о том, что хотя бы не придётся дописывать рапорт.

Потом что-то щёлкнуло.

Смерть не закончилась.

Она… поскользнулась.

Моё сознание, вместо того чтобы провалиться в ровную чёрную яму, цеплялось за края, как за крошечные выступы. Вокруг были линии — тонкие, режущие, как в Сдвиге, только я тогда ещё не знал этого слова.

Каждая линия — вариант того же взрыва.

Где-то база разлетается позже.

Где-то раньше.

Где-то я успеваю вывести людей, но не себя.

Где-то наоборот.

Я не выбирал.

Я просто дёрнулся — рефлекторно, как человек, который падает и пытается ухватиться за воздух.

Сознание ухватилось за одну из линий.

Ту, где взрыв ещё не случился.

Я вдохнул.

Ровный воздух диспетчерской ударил в лёгкие, как удар приклада.

Передо мной снова был купол энергоцентра на панели — зелёный.

Телеметрия ещё не сошла с ума. В ухе молчала зашифрованная линия.

Я стоял посреди комнаты, хотя помнил, как секунду назад сидел.

В правой ладони — боль, как будто я только что сжал раскалённый металл. Я посмотрел вниз — и увидел узкую полоску ожога, которой не могло быть.

Таких вещей протоколы не любят.

Я нажал аварийную связь.

— Энергоцентр, немедленный полный сброс нагрузки, — сказал я. Голос прозвучал чужим. — Перекрыть контур, вывести людей из блока. Это не учебная тревога.

Кто-то на том конце попытался спросить «по чьему приказу», но связь захрипела, и я услышал другой голос:

— «Стресс-протокол нарушен. Субъект инициировал досрочную разгрузку. Фиксируем аномалию».

Я понял: они не рассчитывали, что я дёрнусь.

В этот раз взрыва не было.

Энергоцентр ушёл в резерв как по учебнику, но слишком быстро, слишком чисто. Симуляция и реальность перепутались на уровне, который рядовой оператор не увидел бы никогда.

База выжила.

Люди — тоже.

Дежурные потом долго матерились, что я «паниковал».

Один из инженеров, заглянув ко мне, лишь тихо спросил: «Что ты увидел?», но я тогда не нашёл слов.

Тот оператор прислал смайлик и «Ты мне должен бутылку».

Вроде бы ничего не случилось.

Кроме того, что я помнил, как их всех уже похоронил.

Через три дня меня вызвали наверх.

Не на разбор полётов — на стол, где собирают обратно.