Император двух миров

Я начал приходить в себя от пульсирующей боли во всем теле и от того, что меня куда-то волокли под руки двое человек. Где‑то рядом заскрежетал засов, скрипнула дверь — и меня обдало прелым воздухом с запахом пота.

— Давай, заноси уже, чего встал? — раздался над ухом грубый, безразличный голос.

Гул голосов, который до этого глухо доносился до меня, резко стих. Я уловил обрывки разговора — злые, взвинченные голоса что-то эмоционально доказывали друг другу что-то про каких-то магов.

— Не гунди, сам бы попробовал этого доходягу тащить, — ответил второй мой носильщик, перехватывая меня удобнее. По голосу этот был помоложе, голос с хрипотцой, но такой же отстранённый, словно он перетаскивал мешок с картошкой. — Вроде тощий, а тяжелый, зараза.

Меня занесли в какое-то помещение, перехватили под мышки и за ноги, рывком приподняли и с глухим стуком бросили спиной на что-то жесткое. Я серьёзно приложился затылком и инстинктивно сжал зубы, подавляя стон. Где это я? Осмотреться бы, но глаза будто залили свинцом — не открывались, хоть ты тресни.

— Не жилец, — равнодушно констатировал грубый голос.

— Это точно, — без тени сочувствия прохрипел молодой. — Допрашивали с пристрастием. Я таких насмотрелся: день-два и привет.

— Здесь все, пошли, — бросил грубый и я услышал удаляющиеся шаги.

У меня и правда всё тело пульсировало дикой болью, особенно болели почки. Голова раскалывалась, рёбра, казалось, прорывали лёгкие при каждой вдохе, скулы и губы горели, а во рту чувствовался тошнотворный вкус крови.

— За что хоть его сюда? — крикнул голос справа от меня.

— За измену Костромскому княжеству, — бросил мой хриплый носильщик и дверь громко захлопнулась.

Не понял, какое еще Костромское княжество? Когда это наша область княжеством стала? И какую ещё измену?

Последнее, что я помню — как я садился в свою машину в дворе многоэтажки, чтобы поехать на тренировку. Был вечер, я опаздывал и спешил, чтобы не заставлять ребят ждать тренера. Быстро вставил ключ в замок зажигания, повернул и сразу взрыв, резкая боль сразу во всём теле и темнота. И вот потом я непонятно где лежу, — похоже, что зверски избитый. Или это последствия взрыва?

Как только мои конвоиры ушли, спор разгорелся с новой силой.

— Я тебе говорю, это всё маги! — заорал кто-то совсем рядом истеричным голосом. — Зона растёт из-за них, монстры из неё прут, а они там в академиях эксперименты ставят!

— Дурак ты, Михеич! — перекрыл его другой голос, тонкий и злой. — Если б не маги, нас бы уже всех сожрали! Они ж зону сдерживают!

— Сдерживают они, как же! — не унимался Михеич. — Твари всё равно лезут из Зоны! А сила где? В ромии! Любой мужик с ромовиком мага уложит, понял?

— А ты сам-то пробовал? — кто-то засмеялся в ответ. — Маг щит поставит — и хрен ты его чем пробьёшь!

— Правильно он всё говорит, из-за магов мы тут сдыхаем! — заорал еще кто-то. — А ты их покрываешь, урод!

Я слушал эту перепалку сквозь мучительный гул в голове и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Маги? Зона? Монстры? Я попал в сумасшедший дом или это какая-то параллельная реальность?

— Заткнись, паскуда! — зарычал чей-то бас, и я услышал звук удара и сдавленный крик.

— А ну отойди от него! — загремело где-то сбоку. — Не видишь, человек дело говорит!

— Дело? Какое дело? — взвизгнул тонкий голос. — Вы в Зоне были? Вы тварей видели? Там мир другой, слышите? Не просто дыра, откуда монстры лезут, а целый мир!

— Заткнись, псих! Достал уже! — заорал еще кто-то. — Какой ещё мир? Там муть только и твари!

— А я говорю — мир! — не сдавался тонкий. — Мне один зональщик рассказывал, когда я на разгрузке работал. Он там был, своими глазами видел. И если туда войти, можно в другом месте выйти!

— Сказки всё это! — заржал Михеич. — Чтобы мы, дураки, в Зону лезли и там дохли! Нет там никакого мира! Тупо прорыв хаоса и всё!

— Сам ты сказки, урод! — раздался топот и какая-то возня — обладатель тонкого голоса, видимо, рванул в сторону обидчика.

Звуки ударов, мат, крики смешались в какофонию. Кто-то с грохотом упал на пол, кто-то заорал от боли. Ещё немного — и начнётся всеобщий замес, а я лежу тут как после жесточайшего бодуна. Надо срочно приходить в себя.

Я кое-как всё-таки сумел разлепить глаза и поводил ими по сторонам: длинное помещение с проходом посередине, по бокам — двухъярусные кровати, сколоченные из грубых досок. В центре, у прохода, мелькали кулаки — мужики в чёрных робах с белыми полосами сцепились не на шутку. Кто-то пытался их разнять, а кто-то, наоборот, подначивал.

У меня в голове не укладывалось происходящее. Это что, сон? Галлюцинации после взрыва? Но рёбра болят так, что дышать больно, во рту вкус крови, доски под спиной жёсткие. Слишком уж реально для бреда.

Я с большим трудом сумел сесть. В глазах потемнело, закружилась голова и пришлось переждать пару секунд, держась за край кровати. Когда мир перестал крениться, я осмотрелся получше. Вот же ж…

На мне была такая же чёрная роба с полосками, как и у остальных, и я нахожусь в каком-то деревянном бараке с дерущимися мужиками. Похоже, это зона. Охренеть можно! Как?!

— Бей их, маговских шестерок! — заорал Михеич своим истеричным голосом.

— Дебилы! — отвечали ему. — Без магов вы бы уже давно тварям скормились!

Мелькнула чья-то рука, и один из спорщиков отлетел прямо в мою сторону, ударившись плечом о край моей кровати. Он взвыл, вскочил и снова кинулся в драку.

А я сидел и смотрел на это, и внутри закипала злость, что кто-то решил мою судьбу за меня.

Это всё Слава.

Мысль о нём ударила под дых сильнее любой боли. Вспомнил, как впервые увидел его — худой, злой, голодный, он пришёл ко мне в секцию и сказал, что хочет научиться драться, чтобы его не били. Я тогда пожалел парня, оставил, хотя деньги платить ему было нечем. Потом оказалось, что он талантливый — схватывал всё на лету, эфирное тело чувствовал интуитивно. Парень был из неблагополучной семьи: отца нет, мать-алкоголичка, денег вечно нет. Я его и кормил, и одевал, и мать его несколько раз кодировал от пьянки. Я вкладывал в него всё, как в родного сына.

Ну а он пришёл ко мне с предложением работать на братву — “задачи плевые, бабки большие”. А когда я отказал и ребятам своим запретил — в глазах у него такая злоба вспыхнула, будто я ему должен по определению. Кричал как резаный, угрожал, руками стал махать. В итоге я ему втащил тогда хорошо и он мне этого, как оказалось, не простил. Стоял я у него поперёк горла, не позволяя забрать своих бойцов.

Вот он-то меня и подорвал, а потом и в зону с помощью братвы упёк. Он, гад, он, больше некому. Я сжал зубы так, что скулы свело, гнев захлестнул меня. Вот же предатель.

Но ничего. Ничего. Если я выбрался из взорванной машины — значит, не судьба мне там было сдохнуть. И отсюда выберусь, и тогда уж поговорю с тобой по душам. За всё поговорю.

Только вот тело какое-то у меня худое, слабое. Сколько я здесь пробыл, что так отощал? Я попытался глубже вдохнуть и тут же скривился от боли в рёбрах. Провёл быструю инвентаризацию тела: рёбра целы, кажется, только ушибы. Почки болят сильно, но я боль хорошо переношу, челюсть двигается нормально. Самое главное — голова работает чётко, несмотря ни на что.

В этот момент двое дерущихся с громким матом врезались прямо в мои ноги, свешивающиеся с кровати. Один из них, здоровый мужик, похожий на боксера, с перекошенным от злобы лицом, споткнулся и, чтобы не упасть, взмахнул рукой прямо в направлении моего лица.

А дальше всё произошло на автомате — моё тело сработало быстрее, чем мозг успел осознать опасность. Я даже не думал, а просто создавал уплотнённый эфирный блок прямо перед его рукой и одновременно на рефлексах ударил его эфирным кулаком в солнечное сплетение.

Бугай охнул, вытаращил глаза, сложился пополам и рухнул на пол, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Ты чё творишь, падла? — заорал было его товарищ с наколками на руках, но тут же замер, глядя на меня расширенными глазами и через секунду он уже орал на весь барак: — Да он до него даже не дотронулся!

Драка, как по команде, начала стихать. Кто-то ещё продолжал махать кулаками, но большинство уже обернулось на крик.

— Что ты сказал? — переспросил кто-то.

— Я говорю: он до него не дотронулся! — еще сильнее завопил татуированный, тыча в меня пальцем. — Рукой даже не повел, а Гвоздь — хрясь и на пол!

Я сидел на кровати, тяжело дыша, и чувствовал, как меня накрывает откат. Перед глазами снова поплыло, руки задрожали. Твою ж дивизию! Что за слабое туловище у меня стало, что откат уже после одного удара?!

Гвоздь тем временем, матерясь сквозь зубы, отполз от меня на четвереньках в проход и там, цепляясь за нары, кое-как поднялся на ноги. Лицо у него было бледное, глаза бешеные. Он стоял, пошатываясь, и сверлил меня взглядом, полным такой лютой, животной ненависти, что было понятно — этот не забудет.

— Гвоздь, так было? — крикнул кто-то из толпы. — Задел он тебя или нет?

— А хрен его знает, — прохрипел Гвоздь, не сводя с меня горящих гневом глаз. — Я не понял. Знаю одно — эту суку я порешу.

— Маг! — выдохнул кто-то в наступившей тишине. — Новенький — маг, точно говорю!

— Чё ты гонишь? — недоверчиво спросил другой. — Какие тут маги? Сюда таких не садят...

— А вот и маг он! — закричал вдруг Михеич истеричным голосом. — Я ж говорил, из-за них всё! Гляньте на его морду — чистый аристократ!

Задолбали вы, маг да маг. Рукопашник эфирный я. Впервые эту способность бить с помощью эфирного тела я обнаружил у себя во время драки в седьмом классе.

Димон был боксёром, старше меня на три года и сильнее. Подкараулил с друганами после школы, когда я с Иркой шёл, и давай какого-то хрена деньги с меня требовать. Ну я и сцепился с ним. А мне навыков рукопашки не хватало тогда, да и он не подпускал меня близко, длиннорукий и высокий был, гад, — всё лицо мне расквасил, а я никак дистанцию не мог с ним порвать. Да ещё Ирка бледная рядом наблюдала, как я меня уделывали вчистую.

В общем, разъярился я сильно тогда, и у меня рука сама как будто удлинилась и нокаутировала Димона. Мне Ирка сказала потом, что я кулаком сантиметров двадцать до него тогда не достал, а он всё равно отлетел как от сильнейшего удара и отключился. Вроде и не достал, а у меня костяшки всё равно потом пару дней болели так, что я думал, что кость треснула.

Ну а потом я уже сознательно научился так бить, секцию рукопашки открыл и ребят своим эфирным техникам обучал.

Так, ситуация накаляется, эти интеллигенты сейчас за меня возьмутся вплотную. Я попытался встать с кровати, но в глазах у меня резко помутнело, я на секунду потерял ориентацию и снова откинулся на не струганные нары.

— Слышь, магоподобный, — услышал я молодой и наглый голос со стороны прохода. — Ты зачем друга моего уронил?

Вперёд вылез молодой здоровый парень лет двадцати пяти, с въевшимися в кожу черными точками и кривоватой ухмылкой.

Чуть сзади него исподлобья на меня смотрел тот самый Гвоздь — матёрый бородатый мужик с мощными ручищами, очень похожий на боксёра‑тяжеловеса. А за этими двумя представителями местной фауны виднелся узкоплечий зэк с длинной шеей и бегающим взглядом, которого я сразу мысленно обозвал Узким.

Сразу видно джентльменов с самыми благими намерениями. Сейчас начнётся светская беседа и мне надо срочно занять позицию, удобную для переговоров. Превозмогая боль и головокружение, я сумел всё-таки подняться на ноги и встал в узком проходе между кроватями. Теперь ко мне проход только по одному, по очереди буду обилечивать. И сразу на поражение, иначе не вытяну.

— Урод грёбанный! — перешёл сразу к делу молодой интеллигент, щуря свои рыбьи глаза.

Он шагнул ближе и тут же выбросил вперед кулак, доворачивая его корпусом.

Отработанным до автоматизма движением я качнулся вперёд и влево, уходя от прямого удара правым в голову, и тут же вытянутыми напряжёнными пальцами правой руки резко ударил ему прямо в кадык. Точнее, ударил не самими пальцами, а их уплотнённым эфирным двойником.

Молодой зэк захрипел, схватился за шею, и я сразу добавил удар ногой в пах. Он сложился пополам и рухнул на колени, хватаясь руками за свои отбитые причиндалы.

И сразу же у меня в глазах резко потемнело, в висках застучало, закружилась голова. Я схватился за край верхней кровати, чтобы не упасть.

Снова откат.

Чёрт, сильно же я тут ослаб. Эфирные техники жрут энергию, и, если раньше я мог выдать десятки таких ударов подряд, то сейчас, похоже, мой предел всего один-два. Да, если я срочно не восполню силы, то с таким состоянием здесь долго не протяну.

Я интенсивно задышал, наполняя себя энергией пространства. Дополнительно вызвал в себе чувства силы и мощи, переводя эту энергию чувств из своего эмоционального тела в эфирное и физическое.

— Падла… — прохрипел молодой зэк, пытаясь встать на четвереньки.

Гвоздь зарычал и подался было вперёд ко мне, но ему мешал корчащийся в проходе между нарами молодой. Тогда Гвоздь двумя руками схватил молодого за робу и вытянул его из прохода, освобождая себе путь. А затем медленно вытащил из голенища сапога заточку с рукояткой, обмотанной грубой верёвкой.

— Сейчас за всё ответишь, сучара, — прошипел он, медленно подходя ко мне с заточкой в руке. — Кровь тебе пускать буду.