Император Хуэй-цзун. Династия Сун. История Китая

Император Хуэй-цзун. Династия Сун. История Китая.

Образцом этих уважаемых императоров, которые, тем не менее, несли на себе своего рода печать рока, был Хуэй-цзун (правил в 1101-1125 гг.). В его лице художники обоснованно почитают самого преданного из своих поклонников и правителя, поднявшего их общественный статус на небывалую высоту, что разительно отличалось от того, в целом, презрительного и высокомерного отношения, которое они обычно видели от своих заказчиков, даже если те соглашались щедро оплачивать их услуги. Однако какой бы горячей ни была любовь Хуэй-цзуна к красивым и редким вещам, ему не раз изменяло чувство меры. Например, он выказывал стойкий интерес к камням необычной и уродливой формы и без конца украшал ими дворцовые сады и внутренние дворики, в мечтах блуждая по воображаемым ландшафтам, нарисованным природными геологическими процессами. Самые красивые камни такого рода поступали из южных провинций: из районов к югу от Янцзы их везли в Кайфэн водным путем по Великому каналу - даже в официальных административных текстах упоминается о «конвоях с декоративными камнями». Этот поток, казалось, был неиссякаем. Дело в том, что представители администрации оповещали заинтересованные провинции о пожеланиях и вкусах императора. В то время как бедняки искали, обтесывали и грузили эти камни даром или почти бесплатно, всякие прохвосты быстро обогащались, ловко лавируя в лабиринте законных и незаконных механизмов, довершая дело взяточничеством.

Именно таким образом эта «причуда» императора, вполне разумная в своей основе, в конце концов, вызвала короткое, но ужасное восстание, во главе которого встал некий делец из Чжэцзяна, известный нам, в основном, по своему насмешливому прозвищу Фан Ла, который в один прекрасный день отказался даром посылать императору необычные камни. Исповедуя учение, восходящее одновременно к буддизму и зороастризму, Фан Ла и его сподвижники, призвавшие к восстанию против корпуса мандаринов, которых они обвиняли в невежестве (и, в любой случае, их было слишком много), на год предали провинцию огню и мечу. Помимо ярости, предосудительной, но понятной, в центре внимания оказался вопрос о справедливости внутрикитайского обмена - Юг в очередной раз отказался служить Северу.

Администраторам снова пришлось задуматься, является ли Фан Ла единичным безумцем, или же за ним тянется затхлый запах крушения династии. Однако было ясно: несмотря на трагическую ситуацию в местном масштабе, власть осталась за правящей династией, и древняя территориальная аристократия не поддержала революционного движения.

Это означало, что политика, проводившаяся правительством уже более полувека, принесла свои плоды. Согласно ей, административные кадры набирались в зависимости от их компетенции, подтверждаемой экзаменами. И эта новая аристократия, представители которой обычно отправлялись служить очень далеко от своих семейных корней, показала себя несклонной поддерживать местнические интересы. Неважно, были ли они традиционалистами или реформаторами, но те, кто в течение XI в. строили новую китайскую администрацию, потрудились на славу.