Император песчаных карьеров

Сидел я на мачте, свесив ноги, жевал бутерброд и пытался понять, какого чёрта я вообще здесь делаю.

Александр Сергеевич Ветров. Сорок три года. Бывший менеджер среднего звена. А ныне пустынный пират двадцати пяти лет отроду. Наследник опального княжеского рода, члены которого давно мертвы. Мне же в наследство досталась лишь награда, обещанная за мою голову, и отцовский топор. Хотя, вру - ещё у меня есть дар магии Воды. Дар, за который меня тут же закуют в кандалы и заставят качать воду днём и ночью. Да. Прелестные вводные для начала новой жизни.

Никогда бы не подумал, что всё так обернётся. А сейчас я сижу на мачте посреди песчаного океана, жую вяленое мясо неизвестного мне животного, и слушаю, как вдали воют твари, которых в моём прошлом мире вообще не существовало. Хотя, справедливости ради, некоторых моих бывших коллег вполне можно было отнести к категории тварей. Но те хотя бы не выли по ночам. Во всяком случае, не в буквальном смысле.

Звёзды здесь были другие. Совсем другие. Я уже месяц пытался найти хоть какое-то знакомое созвездие. Большую Медведицу или Орион. Фигушки. Зато появились какие-то «Клыки Пустыни» и «Разбитый Кувшин». Романтики в этих созвездиях ноль, практической пользы тоже.

Где-то справа по борту раздалось мелодичное пение. Сирены. Я автоматически засунул пальцы в уши. Месяц назад я бы, наверное, восхитился красотой голосов. Сейчас я точно знал, что эти милые создания с рыбьими хвостами и человеческим торсом способны сожрать жертву за три минуты. Причём начинают с ног, пока она ещё жива.

Профессиональная деформация подсказывала, что схема у них отработанная: завлечь, обездвижить гипнозом, употребить в пищу. Эффективно. Никаких лишних движений. Я бы даже на совещании такой кейс привёл в пример оптимизации бизнес-процессов, не будь это настолько мерзко.

Взгляд упал на пиратский флаг, лениво полоскавшийся на ветру. Белый череп на чёрном фоне. Классика жанра. Только вместо привычных костей под черепом были скрещены… сабли? Или это такие местные кости? Честно говоря, анатомия здешних существ - тёмный лес для меня.

— Никогда бы не подумал, что стану пиратом, — пробормотал я вслух, усмехаясь.

А ведь и правда. Полгода назад самым рискованным поступком в моей жизни было превышение скорости на двадцать километров в час. А сейчас я член команды песчаного корабля «Безжалостный», который бороздит просторы Великой Пустоши в поисках лёгкой наживы. Жизнь, она такая, не спрашивает, готов ты к переменам или нет.

— Прямо по курсу оазис! — вдруг заорал внизу вахтенный матрос.

И понеслась.

Палуба мгновенно ожила, как растревоженный муравейник. Со всех сторон сбегались матросы в разномастной одежде. Кто в штанах, кто в одних подштанниках, кто вообще непонятно в чём. Организованность на уровне среднестатистической российской очереди в поликлинику. То есть никакой.

Кто-то ломанулся будить капитана. Кто-то начал проверять оружие. Один особо впечатлительный тип со шрамом через всё лицо даже начал читать молитву какому-то местному божеству. Я проводил глазами его губы, шевелящиеся в полутьме, и подумал, что неплохо было бы и мне выучить пару молитв. На всякий случай. Хотя в прошлой жизни я в церковь заходил только на Пасху, и то ради куличей.

Спустился с мачты. Ноги затекли, сидел-то больше пяти часов. В прошлой жизни после такого я бы неделю разминал их у массажиста. Сейчас просто потоптался на месте и пошёл занимать своё место в строю.

На палубе уже выстраивалась команда. Человек сорок, не больше. Половина - бывшие солдаты Пустынной империи, а нынче дезертиры. Четверть - обычные бандиты, которым в городах стало слишком жарко. Оставшиеся, такие же, как я, случайные люди, которых жизнь занесла непонятно куда и непонятно зачем.

Империя, кстати, тоже была Российской и занимала по площади всю Евразию. Это я узнал, когда случайно заглянул в каюту капитана и увидел карту, висящую на стене. Континенты слегка отличались от привычных мне, но общая суть была той же. А ещё забавно то, что в Великой Пустоши можно было встретить практически все народности мира, и говорили они на одном языке - иначе на континент не пускали.

Из капитанской каюты вышел сам Рагнар Железная Рука. Высоченный, широкоплечий, с седой бородой до пояса. Левая рука у него и правда была железной, точнее, из какого-то здешнего сплава, который я в прошлой жизни принял бы за титан. Потерял настоящую в стычке с имперским крейсером. История, достойная пера хорошего фантаста.

Капитан медленно обвёл взглядом построившуюся команду. Пауза затянулась. Я успел подумать, что в корпоративной культуре это называется «создание напряжения перед важным объявлением». Работает безотказно.

— Ребятки! — наконец заговорил Рагнар, и его голос прокатился по палубе как гром. — Это ваш шанс изменить свою жизнь!

Ну началось. Мотивационная речь. Я таких на своём веку наслушался от «мы команда-семья» до «у нас амбициозные цели». Интересно, здесь тоже используют эти штампы?

— Имперский караван идёт к оазису Ра-Шамир! — продолжал капитан. — Они идут за дарами пустыни! Вы знаете, что это значит!

Команда загудела. Я знал, что такое дары пустыни. Здешний аналог золота и бриллиантов в одном флаконе. Кристаллы, которые образуются в недрах оазисов раз в несколько лет. Стоят как самолёт. Ну, в моём прошлом мире - как самолёт. Здесь - как средний песчаный корабль.

— Главное - всё сделать быстро! — Рагнар стукнул железным кулаком по перилам, и металл звякнул. — Умыкнём дары пустыни под самым носом имперских шакалов! Быстрый налёт, никаких жертв с нашей стороны, и все в шоколаде!

«В шоколаде» он, конечно, не сказал. Сказал что-то вроде «купаться в песчаном золоте», но суть та же. Я мысленно усмехнулся; универсальные ценности не зависят от мира. Деньги, власть, женщины и, желательно, всего побольше. По крайней мере, именно это читалось на лицах моих спутников.

Команда взревела от восторга. Кто-то даже начал махать саблей над головой. Надеюсь, этот балбес никого не зарубит случайно.

Рагнар спустился с капитанского мостика и направился прямо ко мне. Я напрягся. За месяц на корабле я понял одно: когда капитан идёт к тебе специально - это либо очень хорошо, либо очень плохо. Третьего не дано.

Он хлопнул меня по плечу своей здоровой, не железной рукой. Хорошо ещё, что не железной, а то отпечатки остались бы на всю жизнь.

— Это то, к чему мы шли всё это время, — сказал он негромко, глядя мне прямо в глаза. — Не облажайся, сынок.

Я кивнул, не найдя слов. Да и что тут скажешь?

Капитан развернулся и пошёл отдавать распоряжения. Я смотрел ему в спину и думал о том, что Рагнар Железная Рука, хоть и пират, но мужик что надо. За месяц я ни разу не видел, чтобы он нападал на мирные караваны. Только имперские суда. И то с военным грузом или казённым золотом.

Простых торговцев он пропускал. Даже помог одному, у которого парус порвался посреди пустыни. Отдал запасной, хотя сам нуждался в нём. Эдакий Робин Гуд пустынного пошива.

Я до сих пор не мог понять логику местных пиратов. Вроде и бандиты, и грабят, но какой-то кодекс чести соблюдают. В моём прошлом мире такое называлось бы «социально ответственным бизнесом». Грабим, но в рамках приличий.

Хотя, если честно, после того, что вытворяла империя с местным населением, я даже рад был оказаться по другую сторону баррикад. Прошлый опыт работы в компании, где топ-менеджмент только и думал, как бы урезать зарплаты и премии рядовым сотрудникам, научил меня видеть подобные схемы за версту. Империя здесь была той же компанией. Только вместо офисного планктона — крестьяне, а вместо премий — скудный урожай, который отбирали под корень.

— Приготовиться к высадке! — рявкнул боцман.

Я потянулся к поясу, проверяя оружие. Топор на месте. Короткий нож тоже. Арбалет за спиной. Всё при мне. Александр Сергеевич Ветров, менеджер среднего звена, идёт грабить имперский караван.

Корабль застыл в сотне метров от оазиса, и я впервые по-настоящему оценил масштабы здешней флоры. Пальмы, если это вообще можно было назвать пальмами, возвышались метров на двадцать. Листья размером с мою бывшую однушку. Вокруг оазиса зеленело что-то, напоминающее траву, но какого-то неприятного фиолетового оттенка.

Ещё недавно я бы сказал, что кто-то переборщил с фотошопом. Сейчас просто смирился с тем, что природа здесь явно употребляла что-то запрещённое.

— Дальше пешком! — скомандовал Рагнар, спускаясь по верёвочной лестнице на песок.

Команда двинулась за ним. Я плёлся где-то в середине колонны, стараясь не отставать, и одновременно высматривая любые признаки опасности. Месяц в пустыне научил меня одному: здесь опасно абсолютно всё. Даже то, что выглядит мило и безобидно, может оказаться смертельным.

Помню, на второй день одного новичка чуть не сожрал пустынный кактус. Да-да, именно сожрал. Зубастый кактус. Я до сих пор вижу это в кошмарах.

Песок под ногами был странно твёрдым, утрамбованным. Профессиональная жилка аналитика тут же взбрыкнула: слишком ровно для естественного образования. Кто-то здесь ходил. Много и часто.

— Оружие наготове, — негромко сказал капитан. — И держите глаза открытыми.

Не надо было мне напоминать. Мои глаза и так были открыты настолько, что, казалось, вот-вот вывалятся.

Мы дошли до оазиса минут за десять. Странно, что никаких имперских караванов не видно. Ни людей, ни следов, ни палаток. Только эта буйная, неестественная растительность и тревожная тишина.

Слишком тихо.

Даже твари в пустыне затихли. Пение сирен тоже смолкло. Такое ощущение, будто природа затаила дыхание, ожидая чего-то.

— Рагнар, — негромко позвал боцман, коренастый мужик с татуировкой в виде скорпиона на лысой голове. — Глянь.

Он указывал на что-то у основания самой большой пальмы. Я прищурился, пытаясь разглядеть.

Лестница.

Каменная, широкая, уходящая куда-то вниз. Ступени были покрыты странными символами, которые слабо светились в сумерках зелёным светом. Красиво и очень, очень подозрительно.

— Дары пустыни всегда хранятся под землёй, — задумчиво проговорил Рагнар, подходя ближе. — Но обычно вход охраняется…

— Может, имперцы уже ушли? — предположил кто-то из команды.

— Или ещё не пришли, — добавил другой.

Я смотрел на эту лестницу и чувствовал, как внутри всё сжимается в тревожный комок. Сорок три года жизни научили меня одному: когда что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, значит, это не правда. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А здесь сыр был не просто бесплатный, он ещё и светился в темноте.

— Спускаемся, — решительно сказал капитан.

Команда двинулась вниз. Я шёл, считая ступени. Привычка осталась с прошлой жизни - всегда знать, сколько ступенек в подъезде. Мало ли, вдруг электричество отключат. Хотя здесь электричества не было в принципе, так что считал просто по инерции. В этом мире использовали факелы да магические кристаллы, правда последние стоили неприлично дорого. Дешевле было спалить собственную одежду для освещения местности, купить новую и снова спалить, и так до бесконечности.

Тридцать три ступени спустя лестница закончилась. Команда остановилась. И я попал в самый натуральный лабиринт. Коридоры тянулись во все стороны, теряясь в полутьме. Они от пола до потолка покрыты были теми же светящимися символами, что и лестница. Эти символы давали достаточно света, чтобы не врезаться в стену, и всё же этого было недостаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Факелы, — скомандовал Рагнар.

Несколько матросов достали факелы и подожгли их от огнива. Стало светлее, но не легче. Танцующие тени делали лабиринт ещё более зловещим.

— Держимся вместе, — приказал капитан.

Мы двинулись вперёд. Рагнар шёл первым, выбирая путь по какой-то одному ему известной логике. Я старался запоминать дорогу, но уже через пять поворотов понял, что это бесполезно. Все коридоры выглядели одинаково.

Первая ловушка сработала минут через десять.

Матрос по имени Кайл, тот самый, что молился перед спуском, наступил не на ту плиту. Раздался щелчок, и из стены вылетели дротики. Три штуки. Один пролетел в миллиметре от моего уха, и я услышал, как он со звоном впился в противоположную стену.

А вот Кайлу не повезло. Он упал на пол и забился в судорогах. Из его груди торчали два дротика. Кайл попытался что-то сказать, но изо рта пошла пена.

— Яд, — констатировал Рагнар, присев рядом. — Быстродействующий.

Кайл дёрнулся пару раз и затих. Капитан закрыл ему глаза и окинул нас суровым взглядом.

— Идём дальше, — сказал он жёстко. — И смотрите под ноги.

Рагнар настоящий топ-менеджер. Подчинённый сгорел на работе, а он, забив на это, повёл команду выполнять задачи, ведь премию в виде даров пустыни никто не отменял.

Всё время я смотрел под ноги. Смотрел так внимательно, что глаза начали слезиться. В прошлой жизни максимум, что мне грозило по дороге на работу, это споткнуться о бордюр. Здесь каждый шаг мог стать последним.

Ладно, вру. В прошлой жизни я даже на бокс записался и достиг неплохих результатов. Вот только пошел туда я не по собственной воле. Уволил одного бездельника, а он решил, что я нанёс ему моральную травму, не совместимую с жизнью. Моей жизнью.

Вот он со своими дружками и пытался подстеречь меня после работы. С тех пор я запомнил универсальный приём! Перцовый баллончик в морду, удар в промежность - и бежать! Да, эти приёмы к боксу не относятся, зато они невероятно эффективны!

Продолжив путь, мы наткнулись на новую ловушку. Она оказалась на порядок хитрее. Пол в одном из коридоров был фальшивым. Провалились двое. Один успел схватиться за край, и его вытащили. Второй рухнул в пропасть. Мы слышали его крики ещё несколько секунд, пока он летел вниз. А потом наступила тишина.

— Кто-нибудь знает, там глубоко? — спросил матрос дрожащим голосом.

Никто не ответил. Я подумал, что знать это не особо важно. Упадёшь с высоты больше десяти метров - результат один.

Третья ловушка оказалась газовой. Зелёный туман начал сочиться из трещин в стенах. Запах был сладковато-приторным.

— Назад! — рявкнул Рагнар. — Не дышать!

Мы развернулись и побежали. Я зажал нос и рот ладонью, стараясь не вдыхать эту гадость. Лёгкие начали гореть спустя два десятка шагов. Мне вдруг отчаянно захотелось домой. В мою скучную однушку, к моей скучной работе, к моей предсказуемой жизни.

В следующую секунду мы вырвались из отравленного коридора, кашляя и задыхаясь. Один матрос упал на колени и начал блевать. Я сочувствовал ему всей душой, сам едва сдерживался.

— Сколько мы потеряли? — спросил капитан, переводя дыхание.

— Четверых, — ответил боцман. — Осталось тридцать три.

Тридцать три из сорока. За каких-то полчаса. Отличная статистика. В моей прошлой компании такая текучка кадров вызвала бы служебное расследование.

Рагнар стоял, глядя в темноту впереди. Лицо его было мрачным. Я видел, как работают желваки на скулах.

— Капитан? — осторожно окликнул его боцман.

— Это неправильно, — медленно проговорил Рагнар.

— Что неправильно?

— Всё, — он развернулся к команде. — Ловушки слишком продуманные. Слишком разнообразные. Дротики, провалы, газ… Обычно в хранилищах даров пустыни стоят простые механизмы. Здесь же…

Он не договорил. Не нужно было. До меня тоже начало доходить. Медленно, но верно. Это не хранилище. Это что-то другое.

И тут стены начали двигаться. Сначала я подумал, что это галлюцинации от газа. Но нет. Загадочные символы, минуту назад едва мерцавшие, вспыхнули ярко-красным светом. Раздался глухой гул, от которого заложило уши. Пол под ногами задрожал.

— Какого… — начал кто-то, но договорить не успел.

Из стен начали выдвигаться каменные блоки. Быстро. Слишком быстро. Коридор, по которому мы пришли, начал закрываться.

— Бегите! — заорал Рагнар. — Все назад! К выходу!

Команда рванула обратно. Я бежал, не разбирая дороги, слыша за спиной, как с грохотом захлопываются каменные стены. Кто-то не успел. Раздался короткий крик, оборвавшийся хрустом.

Мы неслись по коридорам, пытаясь найти обратный путь. Но повороты не сходились. Коридоры вели не туда. Лабиринт менялся. Стены продолжали двигаться. Пространство сужалось. И впереди, в конце коридора, я увидел, как две массивные каменные плиты медленно сползаются, готовясь сомкнуться окончательно.

— Быстрее! — орал капитан, но я видел по его лицу: он понимал, что мы не успеем.

Лабиринт захлопывался, как гигантская пасть. И мы были внутри.

Каменная плита упала в сантиметре от моего затылка. Буквально. В одном чёртовом сантиметре.

Я рухнул на холодный каменный пол и услышал, как по ту сторону плиты кричат люди. Крики были короткие. Очень короткие. Потом тишина. Тридцать два человека. Минус тридцать два человек.

Александр Сергеевич Ветров остался один. В ловушке под землёй. В пустынном мире, куда его занесло непонятно как и непонятно зачем. Офигенно. Просто офигенно.

Я лежал и тяжело дышал, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось так, будто хотело вырваться наружу. В прошлой жизни самым страшным для меня было опоздать на важное совещание. Сейчас самым страшным было то, что я, возможно, только что стал свидетелем того, как погиб последний человек, который хоть как-то связывал меня с этим миром.

Рагнар Железная Рука. Капитан и хороший мужик, который учил меня выживать в пустыне, который не задавал лишних вопросов о моём странном поведении, который…

Стоп. Не время, совсем не время для сентиментальности. Я медленно поднялся на ноги и осмотрелся. Факела нет, где-то потерялся в суматохе. Единственный свет — это тусклое зелёное свечение символов на стенах. Коридор, в котором я оказался, был узким и уходил куда-то вглубь.

Назад пути не было. Каменная плита намертво перекрывала проход. Я попробовал её подвинуть - бесполезно. Можно было бы попытаться найти механизм, но чутьё подсказывало, что на это уйдёт время, которого у меня нет.

Впереди - темнота и неизвестность. За спиной - мёртвая команда. Выбор очевиден. Я пошёл вперёд, держась правой рукой за стену. Старый принцип лабиринтов: держись одной стены, и рано или поздно выйдешь. Надеюсь, этот принцип работает и в магических лабиринтах-ловушках. Хотя, учитывая моё сегодняшнее везение, вряд ли.

Коридор петлял, спускался, поднимался. Я шёл, считая шаги. Сто. Двести. Триста. Потом сбился. Да и какая разница, сколько я прошел?

Странно, но новых ловушек не было. Пол был твёрдым. Стены стояли на месте. Из трещин не сочился газ. Либо я шёл по безопасному участку, либо… либо лабиринт уже получил свою порцию жертв и насытился. Мрачная мысль. Но честная.

Я не знал, сколько прошло времени. Час? Два? Может, больше. Ноги начали гудеть. Во рту пересохло. Бутерброд, который я жевал, сидя на мачте, казался событием из другой жизни. И тут коридор расширился.

Я вышел в круглый зал. Небольшой, метров десять в диаметре. Потолок терялся в темноте. Посреди зала стоял постамент, на котором что-то лежало. Я резко остановился так как мои инстинкты завопили: «Не подходи! Это ловушка! Ещё одна грёбаная ловушка!»

Но любопытство - штука сильнее инстинктов. Особенно когда выбора особо нет. Я медленно подошёл ближе. Свет от символов на стенах стал ярче, и я разглядел, что лежит на постаменте.

Глаз. Хрустальный глаз размером с кулак. Прозрачный, но внутри клубилось что-то светло-голубое, похожее на дым или туман. А в центре - вертикальный зрачок. Чёрный и узкий, как у змеи или дракона.

Я стоял и пялился на эту штуку, пытаясь понять, что это вообще такое. Артефакт? Ловушка? Украшение интерьера для эстетов-садистов? Глаз смотрел на меня. Именно смотрел. Я чувствовал этот взгляд. Холодный и оценивающий.

— Ну что, приятель, — пробормотал я вслух, просто чтобы услышать хоть какой-то звук, — ты меня сейчас убьёшь или как?

Глаз не ответил. Что было логично. Я протянул руку и остановился в паре сантиметров. Ждал, что сейчас сработает ловушка, вылетят дротики, откроется провал, хлынет газ, стандартный набор местного гостеприимства. Но ничего не произошло.

Я коснулся хрусталя пальцами. Холодный и гладкий. Приятный на ощупь. Взял в руку. И меня ударило. Не физически, это было что-то другое. Волна… информации? Эмоций? Чужих воспоминаний? Я не мог описать словами. В голове пронеслись образы: песчаные бури, древние города, существа, которых я никогда не видел, магические руны, пылающие армии, гибнущие империи…

А потом всё стихло. Я стоял, тяжело дыша, сжимая в руке хрустальный глаз. Голова раскалывалась. Перед глазами плыли цветные круги.

— Вот это да, — выдавил я из себя. — Даже в 3D-кинотеатрах не встретишь такого эффекта погружения.

Офигительная реакция для сорокатрёхлетнего мужика, конечно. Но других слов не нашлось. Да и мне теперь не сорок три, а двадцать пять. Никак не могу к этому привыкнуть. Я сунул глаз за пазуху, поближе к поясу, туда, где раньше носил служебный телефон. Хрусталь был холодным даже через ткань рубашки, но это был какой-то приятный, бодрящий холод.

И тут в зале загорелся свет. Яркий, ровный, исходящий непонятно откуда. Символы на стенах вспыхнули белым пламенем. И я увидел то, чего не видел в полумраке. Выход. Простой арочный проём в противоположной стене. Не было там его раньше. Точно не было. Я бы заметил.

Он появился после того, как я взял глаз? Награда за смелость? Или просто лабиринт решил, что на сегодня достаточно развлечений? Недолго думая, я рванул к выходу.

Коридор за аркой оказался прямым и коротким. Никаких поворотов. Никаких ловушек. Пол был ровным, стены неподвижными. В конце коридора виднелись ступени, ведущие вверх. Те самые ступени, по которым мы спускались.

Я взлетел по ним, считая на автомате. Тридцать три. Ровно столько же, сколько было вниз. Выскочил на поверхность и рухнул на колени прямо у основания светящейся пальмы. Шумно втянул воздух ртом, пытаясь перебить им зловоние подземелья.

Воздух. Свежий воздух пустыни, пахнущий песком и чем-то цветочным от оазиса. Звёздное небо над головой. Далёкий вой тварей где-то на горизонте.

Я жив. Один, но всё ещё жив. Как там пел классик? «Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день».

Медленно поднялся на ноги и огляделся. Песчаный корабль «Безжалостный» всё так же стоял в сотне метров от оазиса, освещённый лунами; да, в этом мире их было аж три штуки. Корабль безмолвный и пустой. Сорок человек спустились в лабиринт. Один вернулся.

Я достал из-за пазухи хрустальный глаз. Он по-прежнему светился тусклым голубоватым светом изнутри. Вертикальный зрачок смотрел в никуда.

— Надеюсь, ты стоил их жизней, — пробормотал я. — Потому что если нет…

Я не закончил фразу. Не знал, как закончить. Да и глупо это - угрожать стекляшке. Сунул глаз обратно за пояс и побрёл к кораблю. Ноги подкашивались. Руки тряслись. В голове была пустота.

Вот тебе и офисный работник. Сорок три…, а нет., двадцать пять лет. Бывший менеджер среднего звена. Бывший член пиратской команды. А теперь вообще непонятно кто. Но с хрустальным артефактом в кармане и целой кучей вопросов без ответов.

Впрочем, это уже было похоже на мою обычную жизнь. До попадания сюда, я имею в виду. Вопросы без ответов - это моя привычная стихия. Разберусь, что куда.

Добравшись до корабля, я поднялся по верёвочной лестнице на борт. На палубе никого. Такелаж скрипел на ветру. Паруса полоскались. Я прошёл в капитанскую каюту и остановился на пороге, не решаясь войти.

Это было место Рагнара, но его больше нет. Я переступил порог и закрыл за собой дверь. Не успел я даже сесть в капитанское кресло, как прогремел залп корабельных орудий, да так громко, что я почувствовал вибрацию всем телом. Инстинктивно пригнулся - рефлекс, оставшийся ещё с детства, когда смотрел военные фильмы и думал, что пули могут вылететь из экрана.

Второй залп разнёс корму корабля. Моего, мать его, корабля! Я выскочил из каюты как ошпаренный и увидел картину, достойную худшего голливудского блокбастера. Только это было реально. Слишком реально. «Безжалостный» горел.

Мачта, на которой я ещё недавно сидел с бутербродом и философствовал о звёздах, рухнула на палубу с оглушительным треском. Паруса полыхали оранжевым пламенем. Дерево трещало и стонало, как живое. А в десяти метрах над землёй завис имперский крейсер.

Я застыл, глядя на эту махину. В моём прошлом мире я видел авианосцы по телевизору. Здоровенные, внушительные. Эта штука была примерно такого же размера. Только летала по воздуху. Без всяких там турбин и реактивных двигателей. Магия. Чёртова магия.

Для того чтобы корабль держался в воздухе, использовались стихийные кристаллы. В данном случае, кристаллы Ветра. Наша же посудина ходила на паровом двигателе. Принцип был простой. Кристалл Воды создавал воду и лил её на кристалл Огня; образовывался пар, который и заставлял машину двигаться. Это был самый дешевый способ заставить посудину бороздить океаны песка.

На бортах крейсера я разглядел орудия. Штук десять, может, больше. Стволы ещё дымились после залпа. А на носу развевался имперский флаг. Золотой феникс на пурпурном фоне. Символ, который здесь знали все. И боялись.

Третий залп довершил начатое. Палуба «Безжалостного» раскололась пополам. Корабль начал оседать в песок, медленно, почти величественно. Как тонущий «Титаник», только без воды и айсберга, а ещё не было музыкантов, играющих печальную мелодию. Я стоял и смотрел, как умирает последнее, что связывало меня с командой. С Рагнаром. С месяцем относительно нормальной жизни в этом безумном мире.

— Ну вот и всё, — пробормотал я. — Здравствуй, полная жопа.

Профессиональный опыт кризис-менеджера, который я нарабатывал годами в корпоративных войнах, вдруг включился на автомате. Мозг заработал чётко, холодно и отстранённо.

Анализ ситуации:

Корабль уничтожен — возврата нет.

Имперцы здесь не случайно — они знали про нашу вылазку.

Они прибыли, чтобы устроить засаду.

У меня в кармане артефакт, за которым, скорее всего, они и пришли.

Я один. Их много. С магическими пушками и летающим крейсером.

Вывод: бежать. Немедленно.

С крейсера начали спускаться верёвочные лестницы. Нет, не лестницы, целые канатные мосты, раскачивающиеся в воздухе, как щупальца спрута. По ним ползли люди. Много людей. Я разглядел доспехи. Блестящие, начищенные, явно не из дешёвых. Шлемы с забралами. Мечи на боку. Арбалеты за спиной. Щиты с тем же фениксом.

Имперский десант. Элитный, судя по снаряжению. Не те разномастные вояки, что иногда патрулировали торговые пути. Это были профессионалы. Убийцы в красивых обёртках.

Их было человек двадцать. Может, больше. И все против меня одного. С топором, ножом и арбалетом, в котором, если мне не изменяет память, осталось три болта. Простая математика. Я такую в школе проходил. Двадцать больше одного. Намного больше.

Первый солдат спрыгнул на песок. Развернулся в мою сторону. И я понял, что видят они меня отлично. Луны здесь светили ярко. Одна большая, две поменьше. Освещение — как на стадионе во время ночного матча. Спрятаться невозможно.

— Стоять! — крикнул солдат, указывая на меня мечом.

Универсальная команда. Работает во всех мирах и реальностях. Я не стал стоять. Развернулся и побежал к оазису. Единственное укрытие в радиусе километра. Пальмы, кусты, эта фиолетовая трава, что угодно, лишь бы не быть на открытом пространстве под прицелом.

За спиной раздались крики. Топот ног. Лязг доспехов. Я бежал, и в голове с бешеной скоростью проносились мысли. Они не будут церемониться. Имперцы здесь за артефактом. За даром пустыни. За этим чёртовым хрустальным глазом, ккоторый сейчас покоился у меня за поясом, приятно холодя кожу.

Если меня поймают, они просто заберут его. А меня убьют. Или хуже, допросят с пристрастием, а потом убьют. Я видел, что империя делает с пиратами. Видел тела, вывешенные вдоль торговых путей как предупреждение. Это были отнюдь не быстрые казни, а методичные пытки, долгие и мучительные, несовместимые с жизнью.

Добежал до первых пальм. Нырнул в заросли фиолетовой травы. Она была по пояс, колючая, царапала руки и лицо. Но это было не важно. За спиной раздался свист. Стрела пролетела мимо головы и воткнулась в ствол пальмы. Я даже не оглянулся.

Бежал дальше, петляя между деревьями. Оазис оказался больше, чем я думал. Растительность становилась гуще. Появились какие-то кусты с огромными листьями. Лианы свисали с ветвей. Второй раз за сегодня я был благодарен природе этого мира за её гипертрофированные размеры. Спрятаться было где.

Правда прятаться - не выход. Имперцы всё равно найдут. Рано или поздно. У них полно людей, времени - тоже. А у меня нет ни того, ни другого. Надо уходить в пустыню. Прочь от от островка зелени.

Я пробежал через весь оазис насквозь. Вышел с противоположной стороны. И остановился, глядя на то, что открылось передо мной. Пески. Бескрайние, волнистые, уходящие к горизонту. Подсвеченные лунами, они казались серебристыми. Красивыми и смертельными одновременно. Я знал, что там в песках. Знал из рассказов команды, из предупреждений Рагнара, из собственного короткого опыта.

Твари. Песчаные акулы, которые плавают под поверхностью, как настоящие акулы под водой. Скорпионы размером с собаку. Змеи, один укус которых убивает за секунду. Песчаные бури, которые сдирают кожу. Там нет воды, нет еды, нет укрытий. Один человек в пустыне без припасов - мертвец с отсрочкой исполнения приговора.

За спиной послышался шум и голоса имперцев. Они прочёсывали оазис. Я посмотрел на пустыню. Потом оглянулся на оазис. Выбор был простой: гарантированная смерть от имперцев или вероятная смерть в песках. Вероятная всегда лучше гарантированной. Это математика. Точнее, теория вероятностей. Я её уже в институте проходил.

— Ну что ж, — пробормотал я, доставая хрустальный глаз и глядя на него. Вертикальный зрачок как будто подмигнул мне в лунном свете. — Надеюсь, ты и правда чего-то стоишь. Потому что я из-за тебя сейчас пойду умирать в песках.

Сунул артефакт обратно за пояс. Проверил оружие. Топор на месте. Нож тоже. Арбалет… ну, три стрелы лучше, чем ничего. Сделал глубокий вдох. И шагнул в пустыню.

Песок под ногами был мягким, рыхлым. Ноги проваливались по щиколотку. Идти было тяжело. Каждый шаг требовал усилий. Я шёл, не оглядываясь.в темноту пустыни.

За спиной снова раздались крики. Нашли мои следы? Видят, куда я пошёл? Не важно. Александр Сергеевич Ветров, бывший менеджер среднего звена, обладатель сомнительного везения и хрустального артефакта неизвестного назначения, шёл умирать в пустыню. Вот только умирать я пока не планировал. Совсем.

Ночь в пустыне наступила быстро. Слишком быстро. Я шёл уже часа три, может, четыре. Счёт времени потерялся где-то между сотым и двухсотым шагом. Я резко дёрнулся, услышав странный звук, похожий на свист. Зыркнул в сторону, откуда исходил свист - никого. Пожав плечами, я продолжил путь. Ноги гудели. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Губы потрескались. Песок забился в ботинки и стал натирать ноги до крови.

Раньше тяжёлым физическим испытанием было подняться на пятый этаж без лифта. С пакетами продуктов из магазина. Это был мой личный Эверест. Сейчас я понимал, что тот Эверест был разминкой перед детским утренником.

Три луны, которые сначала так щедро освещали путь, начали садиться за горизонт. Одна за другой. Сначала самая маленькая. Потом средняя. Большая держалась дольше всех, но тоже медленно ползла вниз. Свет погас. Пустыня погрузилась в темноту. Настоящую, густую, осязаемую темноту.

Я остановился, тяжело дыша. Оглянулся. Оазис давно скрылся за барханами. Имперского крейсера тоже не было видно. Или он улетел, или просто растворился в ночи. Впереди только песок. Сзади — тоже песок. Звёзды над головой светили ярко, но этого света было недостаточно. Я едва различал собственные руки.

— Отлично, — прохрипел я сам себе. — Просто охрененно. Умереть в темноте посреди пустыни - это лучший план из всех, которые я когда-либо придумывал. Александр Сергеевич, ты гений.

В тишине голос прозвучал странно. Хриплый и чужой. Надо было остановиться. Передохнуть. Хотя бы на полчаса. Организм требовал отдыха. Ноги отказывались идти дальше. Я опустился на песок. Он был удивительно холодным. Днём пустыня нагревалась как сковородка на газовой плите, а ночью превращалась в морозильник. Контраст температур - ещё один способ этого мира убить незадачливого путника.

Достал хрустальный глаз. Он всё так же слабо светился изнутри голубоватым светом. Вертикальный зрачок смотрел в никуда.

— Ну что, приятель? — обратился я к артефакту. — Ты можешь что-нибудь полезное? Воду материализовать? Еду? Телепортировать меня в ближайший трактир?

Глаз молчал. Логично. Неодушевлённые предметы редко вступают в диалог. Хотя, учитывая сегодняшний день, я бы не удивился, если бы он вдруг заговорил.

Я лежал на холодном песке, сжимая в руке артефакт, и думал о том, как же я докатился до такой жизни. Месяц назад я был пиратом. Не самая престижная профессия, конечно, но хотя бы понятная. Сегодня утром у меня была команда. Корабль. Какая-никакая, а цель.

Теперь ничего этого не было. Только я, песок и хрустальная штуковина непонятного назначения. И тут я услышал вой.

Сначала подумал, что это обычные пустынные твари, которые выли каждую ночь. Далёкие и не представляющие опасности. Скорее фоновый шум, чем угроза. Но этот вой был другим. Близким. Очень близким. Протяжным, низким и вибрирующим.

От него по спине побежали мурашки. Волосы на затылке зашевелились. Древний инстинкт, доставшийся мне от предков, которые сидели в пещерах и боялись хищников, проснулся и заорал: «Опасность, Саша! Беги! Беги, мать твою!»

Я резко вскочил на ноги и вгляделся в темноту. Сначала ничего не видел. Только чернота. Потом увидел глаза. Два жёлтых огонька. Светящиеся. Горящие собственным светом. Висящие в воздухе примерно на уровне моего пояса. Глаза смотрели на меня. Неотрывно. Голодно. А потом из темноты материализовалась фигура волка.

Размером с теленка. Может, даже больше. Шерсть чёрная, как сама ночь. Нет, не просто чёрная, она будто поглощала свет. Морда вытянутая, пасть приоткрыта. Клыки длинные, белые, блестящие в звёздном свете. Но самое жуткое было не это. Из тела волка исходил дым. Чёрный, клубящийся, ползущий по песку как живой. Пахло серой. И чем-то ещё. Чем-то тухлым.

— Демон, — пробормотал я, и голос предательски дрогнул. — Пустынный демон.

Волк беззвучно сделал шаг вперёд. Лапы не оставляли следов на песке. Он просто скользил по поверхности, как призрак. Я отступил назад. Рука потянулась к топору. Вытащил его из-за пояса. Деревянная рукоять тихо зашелестела по ткани. Волк остановился. Наклонил голову набок, как бы говоря: «ты дурак?».

В моей голове пронеслись обрывки рассказов команды. Рагнар как-то говорил о пустынных тварях. Упоминал что-то про демонических зверей. Как их называл? Шук-что-то? Шукула? Нет. Шуссува. Точно. Шуссува. Демонические волки пустыни. Охотятся ночью. Питаются душами. Обычным оружием убить невозможно.

— Питаются душами, — повторил я вслух. — Замечательно. Просто прекрасно.

Профессиональный опыт аналитика, даже в такой момент, продолжал работать:

Анализ ситуации:

Противник — демоническое существо.

Обычное оружие не работает.

Бежать бесполезно — он быстрее.

Драться бесполезно — он сильнее.

У меня нет артефактов защиты, нет…

Стоп! Артефакт. У меня есть артефакт. Я перевёл взгляд на хрустальный глаз в левой руке. Он по-прежнему светился. Вертикальный зрачок был направлен на волка. Или это мне показалось?

Шуссува зарычал. Низко. Утробно. Звук был не из этого мира. Буквально. Он резонировал не в ушах, а где-то внутри черепа. Я сжал рукоять топора. Бесполезное оружие против демона. Но держать что-то в руках было психологически легче, чем стоять безоружным.

Волк двинулся. Быстро. Слишком быстро. Одним прыжком преодолел расстояние между нами. Я едва успел среагировать. Топор взметнулся над головой на автомате. Лезвие прошло сквозь тело демона. Просто прошло насквозь. Как сквозь дым. Как сквозь воздух. Без сопротивления. Без крови. Вообще без какого-либо эффекта.

— Ну да, — выдавил я. — Конечно же.

Шуссува материализовался у меня за спиной, и я почувствовал его дыхание на шее. Холодное, как могильный ветер. Ну что, Александр Сергеевич? Вот и финал твоей недолгой карьеры пустынного путника?